«Логика и сердце»

Даша

Картина моему взору открывается просто потрясающая. Честно? Подобная мизансцена раньше мне казалась лишь выигрышным кадром из очень плохого сериала, потому что подобного в своей жизни я себе представить не могла.

Вопрос ревности в наших со Славой отношения никогда не вставал. Если только очень-очень давно. Примерно на первом месяце общения.

У него был друг. Его звали… черт, как же его звали? Сказать по правде, сейчас и не вспомню, так что пускай будет Леша. Мне это имя никогда не нравилось. В школе у нас был один Леша. Синицын. Однажды зимой он очень сильно толкнул меня в спину, я поскользнулась и упала прямо в свежую собачью какашку. Слава богу, не лицом. Она осталась на куртке, но «выигрышно» подчеркивалась ее светлым оттенком.

Ужас…

Я до сих пор ужасно боюсь ходить не по асфальту, когда на улице погода достигает температуры, при которой начинает застывать вода. И коньки я тоже презираю. Вообще, зиму не очень люблю, но тут, скорее, дело в моем мерзлячестве, а не в жестокой «шутке» бывшего одноклассника. Она со временем стала просто байкой в кругу нашей семьи, а тот Лешка вообще сел в тюрьму за мошенничество. Карма настигла! Мне не жаль.

Но сейчас не об этом.

У Славы был друг — предполагаемый Алексей, — и вот когда мы только начинали наши отношения, на одной из посиделок в их гараже, этот самый «предполагаемый» Алексей стал уделять мне слишком много внимания. То подойдет, пошутит. То приобнимет за талию, якобы из самых светлых чувств к девушке друга. То улыбнется и скажет что-то фривольное. Я, сказать по правде, уже и не вспомню деталей. За столько лет незначительные вещи стираются из памяти, но остаются ощущения. Мне было неприятно и липко, я все время зажималась, а в конце очень сильно испугалась. Тогда Слава в первый и последний раз подрался из-за меня. Сильно. Ему рассекли бровь.

Крови было…

Я помню, как рыдала навзрыд, тряслась, цеплялась за него и держала свой платок, чтобы остановить кровь. С тех пор я себе пообещала, что буду выстраивать жесткие грани, так как повторения мне не хотелось. Мне было так жаль Славочку моего, так жаль…

А сейчас?..

Я стою и дико злюсь! Смотрю на шрам, который остался с той ночи, став почти белым рубцом, рассекающим его бровь, сжимаю кулаки и, честно? Готова сама ему врезать, да посильнее!

Он все еще держит меня за своей спиной. Притом натурально. Одна его рука заведена назад, она вцепилась в мою одежду и прижимает к спине. Мне приходится схватиться за его плечи (а я вообще его трогать больше не планировала!), чтобы выглянуть и найти глазами Андрея. Тот лежит ничком на земле. Улыбается.

— Ты охуел, мужик? — говорит со смешком, приподнявшись на локте.

Слава шумно выдыхает. Он стискивает край моей футболки сильнее. Растянет, зараза!

Я упираюсь в лопатки руками и шиплю:

— Отпусти меня, ты! Какого черта?!

Ноль реакции. Мне на миг кажется, что мужа немного пришибло, потому что он даже дышит через раз. Может быть, инфаркт? Инсульт? Паралич внезапно разбил? Плевать!

— Ты не имеешь больше права меня трогать! — ору во всю глотку, а потом хватаюсь за толстое запястье и вонзаю в него ногти.

Встрепенулся. Слава богу!

Слава резко поворачивается на меня и рычит, глядя исподлобья:

— Угомонилась! Мы с тобой еще дома поговорим, твою мать!

Не дожидаясь ответа, отворачивается снова к Андрею. Тот поднимается на ноги, продолжая тихо посмеиваться. Я же… знаете? Наверное, и правильно, что Слава не ждал моей реакции. Ее тупо нет. Я настолько шокирована, что не могу даже вспомнить, откуда нужно начинать говорить. Словно мысли все резко перешли на китайский!

Возмущение бурлит под кожей. Отчаянно быстро луплю глазами, открываю и закрываю рот, хватая губами теплый, летний воздух с привкусом костра и сосен.

Что, твою мать?! Что он только что сказал?!

— Отпусти девушку, — раздается голос Андрея.

Я снова выглядываю из-за спины мужа. Тренер все еще веселится, но ко всему прочему в его взгляде пробегает и злость. Это плохое сочетание. Он не станет драться из-за меня; очевидно, что ему это без надобности. Слава богу. Но! Это очень плохое сочетание, ведь так выглядят мужики, которые просто хотят подраться. Которым это нужно. Здесь и сейчас! Чтобы пар выпустить…

Такое я тоже видела как-то давно в юности, но не со Славой. В своем родном городке. Наш сосед таким был, однажды специально провоцировал отца на агрессию, и в результате они сцепились. Было страшно.

Я вообще боюсь драк.

Черт…

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза и отсчитываю до десяти. Не хочу этого здесь и сейчас: мне проблем, что ли, мало?! Завтра утром все друзья Вани станут обсуждать, что его папаша-придурок, навалял Андрею. Или, что хуже, в обратную сторону. Кто победит в этой схватке, судить не берусь. Скорее всего, все мы проиграем больше.

— Ты уверен, что хочешь начать указывать мне, как общаться с женой? — тихо спрашивает Слава.

Его плечи напрягаются сильнее.

Я знаю, что это означает. Тогда, в его гараже, было так же. Он никогда не орал, никогда не оскорблял. Слава всегда спрашивал тихо, и чем тише был его голос, тем хуже будут последствия. Я это знаю. Поэтому смотрю на Андрея умоляющим взглядом и одними губами прошу:

«Не надо».

Он, конечно, представляется мне жутким эгоистом. И это действительно так. Я не стану надевать Андрюше корону на голову или как-то его оправдывать. Да, он эгоист. И в данный момент этот эгоист на распутье: утолить свои желания? Или послушать кого-то другого? Кто в ситуации все-таки гораздо глубже?

Кто победит? Привычка или натура? А может, это все-таки одно и то же?..

Секунды бегут слишком быстро и медленно одновременно. Я знаю, что если Андрей ответит дерзко, то драке быть. Слава на грани. Болтается здесь на веревочке над пропастью. Я молюсь, чтобы этого не случилось.

Наконец, Андрей хмыкает и нажимает на брелок своей машины.

— Нет, не уверен.

Он отрывается от своего места и, спокойно повернувшись к зданию гостиницы, посвистывая, уходит.

С каждым шагом мне становится легче дышать. Страх отступает. Возвращается возмущение и злость.

Когда высокая фигура тренера скрывается за стеклянными дверьми, я выкручиваюсь из рук мужа, обнимаю своими себя за плечи и рычу, глядя на него исподлобья:

— Какого черта ты исполняешь?!

Слава медленно поворачивается ко мне. Взгляд его и без того темных глаз, становится тяжелее и чернее стократно. Он роняет голову вбок, показательно медленно ощупывает меня взглядом, а потом тихо спрашивает:

— Ты еще спрашиваешь, Даша?

Не знаю, как на это реагировать.

— Да! Спрашиваю! — подлетаю к нему и тыкаю пальцем в грудь, — Какого хрена ты приперся сюда?! Я тебя не звала и не ждала! Ты не…

Слава не дает договорить. Он резко и достаточно сильно перехватывает меня за запястье и рвет на себя. Аж сустав, бедный, «всхлипывает» в плече.

Я морщусь. Он склоняется ниже и тихо рычит, обдавая запахом своего тела. Без парфюма, которым в последнее время так часто пах. Только им! Словно вместе с костюмом, он проник в его ДНК.

— Я искал тебя несколько дней!

— А до тебя не дошло, что я не хочу тебя видеть?!

Ну вот. Замечательно. Стоим и вопим друг на друга на парковке, как малолетки…

С одной стороны, бесит. Я не хочу этих разборок. Но с другой… стоит признать, что в груди у меня… слишком громко торопится сердце. Мы давно не испытывали таких ярких эмоций. Я — прятала, так как казалось, что это уже не по чести. И вообще. А он? Возможно, их и не питал вовсе, раз смог…

О нет.

Встряхиваю головой. Не хочу об этом думать. Я уже слишком много думала о том, как он мне изменял. Не готова. Не могу.

Шумно выдохнув, отступаю на шаг и говорю уже ровно:

— Тебе лучше уехать. До развода я побуду здесь.

— До какого, блядь, развода?! — Слава делает шаг в моем направлении, — Спятила?!

Хочется смеяться очень громко, от души. Собственно, что я и делаю.

Откинув голову назад, ржу громко и долго. Со злостью. Со слезами, которые вырываются даже против воли и несмотря на весь мой хваленый самоконтроль. Да, он есть. Я считаю себя человеком стабильным и владеющим собой даже в патовых ситуациях, но… похоже, тот, кто нам ближе всего, действительно способен ранить нас глубже остальных. Даже выбить из-под ног почву, загнав в дремучий лес и оставив там в одиночестве.

— Даш… — тихо произносит он, тянет руку ко мне, а я не могу!

Не могу позволить ему коснуться! Ведь так непозволительно жадно хочу крепко обнять его, уткнуться носом в грудь и забыть все плохое, что было. Наверно, я так сильно хочу этого, что способна даже предательство оставить за бортом своей жизни. Лишь бы вернуть утраченное…

Шлепаю по его ладони и отскакиваю в сторону.

Потому что это невозможно. Точнее, во мне, похоже, есть не только слабые желания, но и что-то, что я думала, уже давно умерло.

Я сама. Мои приоритеты. Моя гордость, в конце концов! Которая тоже важна!

Она не пустой звук. И я… не ничтожество, которое можно пнуть под зад, повеселиться на стороне, а потом… не знаю. Что ему надо?!

— Чего ты хочешь?! — выпаливаю я, наскоро вытирая щеки.

Слава смотрит на меня долго. Злится. Но вместе с тем, в его глазах вина, и она убивает.

Не хочу смотреть.

Отворачиваюсь, глядя на ровные макушки сосен.

— Зачем ты приехал?

— За тобой.

— Для чего?

Тишина стоит жуткая. Я слышу в ней частое биение своего сердца, а в пульсе все надрывы, которые теперь в нем навсегда поселились. Из-за него.

— Блядь! Что за тупые вопросы?!

Слава психует и вновь шагает на меня решительно, будто бы чувствует, как контроль над ситуацией медленно выползает из его рук. Ему становится по-настоящему страшно, и я ощущаю это всеми фибрами своей души…

Схватив меня за запястье, он резко разворачивается к своей машине:

— Никакого развода не будет, твою мать! Я приехал за своей женой! Мы едем домой! Там поговорим!

Тарабанит, как отбойный молоток. А мне снова становится смешно, снова появляется злость, но гуще. На этом этапе «переговоров» что-то явно пошло не туда, потому что я психую сильнее. Я рвусь отчаяннее. Я рву окончательно, потому что понимаю, что не прощу. Не смогу. Да и не хочу, если честно.

Есть ли между нами любовь? Все эти дни в тихой тени многовековых деревьев я много об этом думала. Да, к сожалению, она еще есть. Но! Мне уже не восемнадцать лет, и я понимаю, что одной любви уже недостаточно, чтобы быть вместе. Мне не хватает слишком много в наших отношениях, и хоть я знаю, что еще будут срывы. Да-да! Будут! Невозможно разорвать отношения, длиною во всю твою зрелую жизнь, просто. Но я не хочу так больше, а значит, даже сложно… я их разорву.

— Нет, будет, — цежу, глядя ему в глаза, — Я не просто так подала заявление. Мы разводимся.

— Ты… издеваешься?! Я попросил время подумать! Кто принимает такие решения вот так?! Резко!

— А кто сказал, что я приняла его резко?..

Повисает тишина. Слава нервно потирает подбородок, на котором выступила трехдневная щетина. Забавно. Раньше он брился каждый день…

Смотрю ему в глаза. Там неверие, злость и вина смешиваются.

— В смысле? — тихо переспрашивает он, — Что это значит?

— То и значит. Оказалось, я давно хочу с тобой развестись.

Он дергает головой, а смотрит так, словно забыл значение даже таких простых слов. Я слабо улыбаюсь.

— Уезжай и не приезжай больше. Я не хочу с тобой разговаривать.

— Ты… не хочешь разговаривать, значит?

— Какой в этом смысл? Ты изменил мне с малолеткой, я пришла к выводу, что это к лучшему. Пора подумать и о себе тоже.

— Я не…

— Решение не поменяю, — произношу холодно, — Тебе за все благодарна. Имущество обсудим уже по факту. Всего хорошего.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Возможно, поступаю глупо — это в моей голове тоже есть. Лучше бы все на берегу обсудить, да и вообще взрослой стать в этом моменте. Поговорить. Но… мне и без того решения, которое я в своей голове укрепило, далось невероятно сложно. Я знаю, что не выдержу. Вдруг он начнет говорить о чувствах? Вдруг признается, что понял свою ошибку? Вдруг пообещает, что никогда больше этого не произойдет?

Если положить руку на сердце, выдержу ли я такого напора?..ведь больше всего на свете, мое сердце отчаянно жаждет услышать именно такие слова. Красивую сказку…

И что тогда?..

Я снова вернусь в прошлую жизнь, где да. Тепло и комфортно. Но вместе с тем, там и одиноко, и страшно. Снова погрузиться в быт, стать наседкой, ставить его жизнь в приоритет, улыбаясь бесчисленным деловым партнерам… чтобы что? Через десять лет все повторилось?..и что тогда?

Нет. Я не смогу ни простить, ни поверить. Мне страшно. В дремучем лесу, где он меня бросил, пока «думает» чертовски страшно…

— Даша! — рычит Слава, снова пытается схватить, но я дергаюсь в сторону и ухожу от его руки.

Бросив взгляд через плечо цежу:

— Никогда не трогай меня больше. Я тебе больше не разрешаю!

Слава медленно наклоняет голову вбок, чуть расширив глаза, словно не верит, что я это говорю. Да я и сама не верю. Откуда во мне столько силы?..похоже, страх перед потерянностью может сделать еще не это.

Всю дорогу до гостиницы он долбит глазами мою спину. Лопатки жжет. Я не дышу до самого домика, а когда попадаю туда, закрывшись от всего мира, медленно съезжаю по двери и горько плачу, обняв свои колени и уткнув в них лицо.

Логика твердит, что я все сделала правильно. Но сердце?..оно отчаянно упирается и рвется к нему…

* * *

С утра, включив свой телефон, так как в его кирпичности больше нет никакого смысла, я получаю сообщение от Славы:

Любимый муж

Хочешь развода? Я согласен. Но мы обсудим все заранее, мне не нужны неприятности. Позвони

Губы разрезает горькая насмешка. Он теперь всегда любит, чтобы без сучка да без задоринки…

И хоть логика по-прежнему говорит, что мое решение — верное. И дело даже не в его малолетке! Пускай! Дело во мне самой, потерявшейся в этом браке. Да! Для меня этот развод станет новым толчком, так как я уже не смогу иначе. Да и не хочу.

Но сердце… ему по-прежнему отчаянно неясно, что я творю? Зачем и для чего? Ведь он приехал за мной… он не хотел расставаться. Может, стоит дать еще один шанс? У нас ведь все было так хорошо…

Приятная ложь. Хорошо у нас давно уже не было.