Глава 16

Кирилл

— Это уже за гранью, Кирилл, — шипит жена. — Неужели ты сам не понимаешь, что это ловушка? Врач легко разоблачит твою ложь!

Прижимает к груди малого, будто я всерьез посягаю на его жизнь и смотрит на меня, словно загнанная в угол тигрица. Вот-вот бросится и вскроет мою грудную клетку острыми когтями.

Поздно, дорогая. Там, за ребрами уже ничего нет. Пусто. Зеро. Одна сплошная зияющая дыра. Твоими, мать твою, стараниями!

Больно ли мне оттого, что от меня она не хотела ребенка? Не то слово! Сколько раз я ей предлагал? Но каждый раз она настаивала на «подождать»... Видимо, Нечаеву повезло больше!

В какой момент я, интересно, стал для нее таким монстром? В начале отношений у нас все было не так. И нет, я не верю, что она просто играла свою роль. Велес, может, и прекрасно разбирается в людях, но Таисию не знал так хорошо, как я. Да и смысл уже после драки кулаками махать? Он мог сколько угодно говорить, что сразу раскусил гнилую натуру моей жены, но тем не менее единственная его претензия к ней была — это то, что она относится ко всем светским выходам, как к тяжкому труду, а не как к идеальной возможности «блеснуть» и показать себя.

Хотя, после того как она сбежала, он не принимал ничью сторону, обозвал нас обоих идиотами и заявил, что мы друг друга стоим. Но с каждым днем ее отсутствия его ярость нарастала. Меня жутко бесил тот факт, что вместо того, чтобы прожить собственную злость, мне приходилось ее защищать перед ним. Пытаться оправдать.

Это меня она предала! Так какого черта он воспринял это как личную измену?

Разин помешан на карьере и готов на все, лишь бы сохранить свою репутацию. А так как его деловая репутация напрямую зависит от моей, неудивительно откуда у него такая ненависть. Он в принципе никогда не скрывал, что недоволен ссылкой в провинцию. Этот павлин уверен, что достоин только столицы. Но мои покровители держат на крючке не только меня. Поэтому Велес понимает, что в столицу вернется только со мной. А значит, в его интересах продвинуть меня на пост губернатора и уже потом заявить права на Москву.

Вот только я не шутил, когда говорил, что наши семейные дела будут решаться строго между нами. Велес может сколько угодно распоряжаться моей карьерой, но лезть в в мою личную жизнь я ему позволю. Таисия все еще моя жена и я сам с ней разберусь.

— Ты не можешь отказаться, — напоминаю ей равнодушно.

— Я заключала с тобой сделку, Кирилл. Я, а не мой сын! Я же уже говорила… все что угодно. Ты можешь требовать от меня что угодно, но не вмешивай в это моего ребенка.

Ее слова меня безгранично ранят и, как раненому зверю, мне хочется моментально укусить ее побольнее.

— Твои попытки вернуться ко мне в постель слишком очевидны, дорогая, — бросаю с усмешкой. — Разве ты не в курсе? Доступные женщины мало интересны мужчинам. В каждом из нас живет охотник и нам хочется…

— За моей сестрой ты, интересно, долго охотился? — со злостью выплевывает она. — Уверена, она долго и упорно отвечала нет, но ты взял ее измором. Так, дорогой муж?

— К твоему сведению, Оля давно пыталась залезть ко мне в штаны.

— Но ты стойко ее игнорировал, — закатывает глаза, демонстрируя скепсис. — Как показывает практика, хватило тебя ненадолго.

— Уж на дольше, чем тебя, — в тон ей парирую.

Бесит ее лицемерие. Бесит то, что она считает будто имеет право меня упрекать. Или у нас как? Кто не спалился, тот не вор? В нашем случае, не изменщик? Вот только это ничего не меняет. Тот факт, что я не стал закатывать публичный скандал не значит, что я не в курсе. На тех фото все было прекрасно видно.

— Ты сам себя слышишь, Кирилл? — вздыхает она, опуская ребенка на пол. Малой тут же устремляется в путешествие по комнате, попутно снося все на своем пути.

Правда, надо отдать должное, за прошедшие пару дней Таисии удалось превратить нашу квартиру в подобие популярных «детских комнат» из ТЦ. Весь пол завален игрушками, музыкальными инструментами и книжками. Но зато все острые углы залеплены какими-то прозрачными штуками, а на ящиках комода висят специальные ремешки, не позволяющие детским пальчикам прищемить себя. Очень надежная защита, не спорю. Сам вчера не сразу сообразил, как достать документы из комода.

Михаил моментально хватает детский барабан и дальше наш спор проходит под аккомпанемент нестройной, но довольно громкой музыки. Идеальное сопровождение, я считаю. Полная синхронизация с лихорадочным биением моего сердце и бешеной пульсацией крови в висках.

— Чего тебе не хватало? — затравленно спрашивает она. Голос звучит хрипло, болезненно. Настолько устало, что случись этот разговор каких-то два года назад, я бы на руках отнес ее в спальню, сделал массаж и позаботился бы о том, чтобы она полностью расслабилась.

Но сейчас я лишь мысленно произношу «Верности! Мне, черт возьми, не хватало верности, Таисия», а вслух чеканю:

— Много чего! Любви, преданности, восхищения!

Последнее слово я буквально чеканю по слогам. Пусть во мне говорит мое уязвлённое самолюбие, сейчас мне откровенно наплевать. Слишком долго во мне это копилось, слишком долго и мучительно нарастало, без возможности выплеснуться наружу. Но сейчас плотину словно прорывает. Из меня потоком льётся то, что долгие годы саднило, а после ее исчезновения стало откровенно кровоточить.

— Любая бы душу продала лишь бы оказаться на твоем месте! Дорогие шмотки, экзотические путешествия, статус, мать твою! Жена мэра! Ты же любой выход в свет воспринимала, как наказание. Каждый раз, когда я просил тебя пойти со мной на какое-нибудь мероприятие, у тебя было такое выражение лица, будто я тебя к стоматологу приглашаю! Я дал тебе все, Таисия! Абсолютно все! Но тебе всегда было мало.

Да, меня несет. Крышу срывает окончательно. Все это слишком долго копилось внутри. Задолго до ее исчезновения. Неудивительно, что сейчас это все вырывается наружу. Сносит, нахрен, все на своем пути. Она облизывает губы, но упрямо молчит.

Верно, я и забыл, что опускаться до крика — ниже ее достоинства. Она даже, когда нас с Олькой в кабинете застукала, и то не орала. Видимо, посчитала меня недостойным своих нервных клеток. Вот и сейчас… напряженный, прожигающий насквозь взгляд. Ноздри раздуваются от гнева, а на бледных щеках, наконец, появился румянец. Наконец-то эта блеклая копия превращается в мою жену. Живую. Яркую. Всегда желанную.

— Анна Макаровна, — хрипло зову экономку.

Она моментально материализуется в гостиной и с готовностью смотрит на меня. Вот как надо. Вот чего я всегда добивался от Таисии — смотреть на меня так, словно она меня боготворит.

— Присмотрите, пожалуйста, за Михаилом, — прошу ее, не сводя взгляда с жены. — Нам нужно обсудить кое-какие важные вопросы.

Домработница с энтузиазмом кивает и тут же бросается к юному барабанщику, а я хватаю Таисию за руку и тяну за собой в кабинет:

— Что ты собираешься сделать? — смотрит на меня полными ужаса глазами.

— Я? — усмехаюсь. — Ничего. А вот ты, Таисия, будешь… восхищаться.