Глава 16

Рассвет застал меня уже одетой и готовой к бою. Я стояла у окна своей спальни, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают снежные крыши в нежно-розовый цвет, и мысленно проверяла план еще раз. У меня было единственное окно возможности – несколько часов до того, как Геннадий и Ирина поймут, что происходит. Медлить было нельзя. Телефонный звонок Сорокина вчера вечером изменил все. Теперь у меня был союзник, готовый свидетельствовать. Теперь у меня была надежда на победу. Но победа требовала решительных действий. Я больше не собиралась играть роль жертвы. Мой первый ход был направлен не на людей, а на информацию. Я слишком хорошо знала, что получив уведомление об отзыве доверенности Геннадий и Ирина немедленно попытаются уничтожить следы своих махинаций. Они начнут стирать файлы, сжигать документы, переписывать историю. Я не могла этого допустить. В семь утра я была уже на заводе. Со мной приехали двое сотрудников частного охранного агентства – крепкие, молчаливые мужчины в темных костюмах, которых порекомендовал Анатолий. И главное – Марья Ивановна, которую я подняла с постели звонком в пять утра. – Марья Ивановна, – сказала я ей тогда, – нам нужно действовать сегодня. Прямо сейчас. Вы готовы? – Всегда готова, – ответила она без малейших колебаний. – Что нужно делать? Теперь мы стояли перед дверью бухгалтерии. Моя верная Марья Ивановна держала в руках кожаный портфель с необходимыми документами. Охранники молча ждали моей команды. Я достала ключ – мастер-ключ от всех помещений завода, который у меня был с самого начала и о котором, к счастью, забыл Геннадий. Замок щелкнул. Дверь открылась. Бухгалтерия встретила нас тишиной и запахом свежей краски – Ирина недавно затеяла здесь ремонт «для повышения эффективности работы». Новый финансовый контролер, молодой человек по имени Андрей, которого она привела месяц назад, сидел за компьютером, попивая кофе из бумажного стаканчика. Увидев нас, он подскочил, едва не опрокинув стакан. – Татьяна Александровна? – растерянно пролепетал он. – А… а что происходит? Кто эти люди? Я подошла к нему, и мой голос прозвучал спокойно и властно: – С сегодняшнего дня проводится внутренний аудит финансово-хозяйственной деятельности предприятия. По решению собрания акционеров. Прошу вас не прикасаться к документам и технике до окончания процедуры. – Но… но Геннадий Юрьевич ничего не говорил… – заикался Андрей, скользя взглядом между мной и охранниками. – Геннадий Юрьевич не является единственным собственником, – отрезала я. – У меня шестьдесят пять процентов акций, и я имею полное право инициировать аудиторскую проверку. Один из охранников, представившийся как Виктор, вежливо, но твердо взял молодого человека за локоть: – Молодой человек, вам лучше выйти и подождать в коридоре. Это займет некоторое время. Андрей посмотрел на меня умоляющими глазами: – Татьяна Александровна, я ведь ничего такого не делал… Я просто работаю… – Никто вас ни в чем не обвиняет, – сказала я мягче. – Просто подождите снаружи. Если все чисто, вы вернетесь к работе через пару часов. Когда дверь закрылась за испуганным контролером, Марья Ивановна уже стояла возле главного компьютера, надевая очки. – Пароли они, конечно, сменили, – пробормотала она, включая машину. – Но я знаю их систему. Знаю, где они могут хранить дубли ключевых файлов. Я наблюдала за ее работой с восхищением. Несмотря на возраст, пальцы Марьи Ивановны летали по клавиатуре с поразительной скоростью. Она знала эту систему, как пианист знает свой инструмент. Каждая база данных, каждая папка, каждый скрытый файл – все было ей знакомо. – Вот и они, – тихо торжествовала она, открывая папку с файлами. – Думают, что старуха не разбирается в компьютерах. На экране один за другим появлялись документы. Фиктивные договора на консультационные услуги. Счета от несуществующих фирм. Завышенные расходы на представительские нужды. Переводы на подставные счета. – Господи, – шептала Марья Ивановна, копируя файлы на внешний накопитель. – Да они же украли миллионы! Смотрите, вот перевод на фирму «Бизнес-Консалтинг», полтора миллиона за якобы маркетинговые исследования. А вот ее адрес – почтовый ящик! Фирма-однодневка! Мы работали методично и быстро. Марья Ивановна копировала данные с компьютеров и серверов, а я с охранниками собирала бумажные документы. Договора, накладные, счета-фактуры – все, что могло служить доказательством их преступлений. В одном из ящиков стола я обнаружила папку с надписью «Личное – И.К.». Внутри были распечатки электронных писем, квитанции, какие-то записи. Я быстро пролистала содержимое и замерла. Это была переписка Ирины с кем-то из «МясоПрома». – Марья Ивановна, – позвала я ее. – Посмотрите на это. Она подошла, взяла письмо, быстро пробежала глазами. – Вот же стерва, – процедила она сквозь зубы. – Смотрите, здесь прямо написано: «После получения доверенности от жены можно переходить к финальной стадии». Это был джекпот. Прямое доказательство преступного сговора. Я аккуратно сложила документы в отдельную папку. К одиннадцати утра мы закончили. Все ключевые доказательства их финансовых афер были скопированы и упакованы. Охранники грузили коробки с документами в мою машину, а Марья Ивановна делала финальные копии с рабочих компьютеров. – Татьяна Александровна, – сказала она, не отрываясь от экрана, – я нашла еще кое-что интересное. Переписку Геннадия с банком о кредите под залог завода. Он уже подавал предварительную заявку на пятьдесят миллионов. – Пятьдесят миллионов, – повторила я. – Ровно столько, сколько составляет неустойка по договору с «МясоПромом». – Именно. Он собирался заложить завод, чтобы выплатить неустойку, а потом объявить банкротство. Тогда завод переходил бы к банку, а оттуда к «МясоПрому». Вся операция была бы выглядела совершенно законно. Я чувствовала, как по спине пробегают мурашки. Они думали до мельчайших деталей. Каждый ход был просчитан. Но они не учли одного – что их жертва окажется не такой беспомощной, как предыдущие. – Заканчиваем, – сказала я. – Нужно уходить, пока они не приехали. Мы покинули бухгалтерию, оставив ее в первозданном порядке. Только теперь все их секреты были у нас. Андрей, который все это время ждал в коридоре, растерянно смотрел на нас. – Можно мне вернуться к работе? – робко спросил он. – Конечно, – ответила я. – Только пока никому не говорите о нашем визите. Аудиторы не любят лишней огласки. Он кивнул и поспешил в кабинет. Я проводила Марью Ивановну и охранников до выхода, а сама вернулась в свой кабинет. Теперь мне предстояла самая сложная часть операции. Личная встреча с врагом. Я села за стол, достала телефон и спустя час набрала внутренний номер Ирины. – Ирина Викторовна, – сказала я, когда она ответила, – могли бы вы зайти ко мне? Нужно кое-что обсудить. – Конечно, Татьяна Александровна, – в ее голосе звучала привычная покровительственная нотка. – Буду через пять минут. Эти пять минут я потратила на то, чтобы разложить на столе самые компрометирующие документы. Счета от фирм-однодневок. Переводы на подставные счета. И главный козырь – переписку с «МясоПромом» из ее личной папки. Она влетела в кабинет в своей обычной манере – стремительно, уверенно, готовая к очередному раунду психологического давления. На ней был новый костюм, явно дорогой, молочно-белого цвета. Волосы уложены безупречно. Она была воплощением успеха и власти. – Татьяна Александровна, – начала она с фальшивой заботой, – как вы себя чувствуете? Не переутомляетесь ли? Может быть, стоит взять отпуск, съездить куда-нибудь на юг… Но, увидев документы на моем столе, она замерла на полуслове. Глаза ее расширились, лицо побледнело. Она узнавала свои секреты, свои преступления, разложенные передо мной как карты на столе. – Присаживайтесь, Ирина Викторовна, – сказала я спокойно, указывая на стул. – Или можно просто Ирина. Или Попова? Как вам больше нравится? При упоминании ее настоящей фамилии она отшатнулась, как от удара. – Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетала она, но голос дрожал. – Конечно, понимаете. Так же, как понимали, когда творили то же самое с Сорокиным. И с владельцем кондитерской фабрики. И с хозяином швейного производства. Профессиональная наводчица корпоративных рейдеров. Я встала, подошла к ней вплотную. Она сжалась в кресле, вся ее былая уверенность испарилась. – Садитесь нормально и слушайте внимательно, – приказала я. – Вы уволены, Ирина Викторовна. По статье за хищение в особо крупном размере и злоупотребление доверием. У вас есть десять минут, чтобы освободить кабинет и покинуть территорию завода. – Вы… вы не можете меня уволить! – попыталась она возразить, но голос срывался. – У Геннадия есть доверенность! Он… – Доверенность отозвана, – перебила я ее. – А также подано заявление в суд. Я вернулась за стол, взяла в руки папку с ее перепиской. – А это, – помахала я документами перед ее носом, – отправляется прямиком в прокуратуру. Если, конечно, вы попробуете как-то оспорить свое увольнение или создать мне проблемы. Ирина смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них не было больше ни капли прежнего презрения. Только ужас и понимание того, что игра проиграна. – Что… что вы хотите? – прошептала она. – Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни навсегда, – сказала я ледяным тоном. – Убирайтесь отсюда. И молитесь, чтобы я больше никогда вас не видела. Потому что в следующий раз эти документы пойдут не только в прокуратуру, но и во все СМИ. Представляете заголовки? «Профессиональная разлучница на службе у корпоративных рейдеров». Она поднялась на дрожащих ногах, попыталась что-то сказать, но я остановила ее жестом. – Идите. У вас осталось пять минут. Ирина развернулась и, пошатываясь, направилась к выходу. В дверях она обернулась: – Геннадий не простит вам этого. – Мне не нужно его прощение, – ответила я. – И да на него тоже есть интересные материалы. Дверь захлопнулась. Первый бастион пал. Ирина, непобедимая хищница, сломалась при первом же серьезном сопротивлении. Она привыкла иметь дело с растерянными, подавленными жертвами. Встреча с противником, готовым к бою, оказалась для нее шоком. Я откинулась в кресле, чувствуя смесь облегчения и триумфа. Битва только начиналась, но первая победа была за мной. И это давало надежду на то, что остальные враги окажутся не такими неуязвимыми, как думали.