Глава 17

После ухода Ирины в кабинете воцарилась тишина, которую нарушал только тихий гул вентиляции и далекие звуки работающего завода. Я сидела за столом, перебирая документы, которые только что использовала как оружие, и чувствовала странную опустошенность. Первая победа была одержана, но впереди предстояло еще много сражений. Я не стала устраивать массовую чистку – это было бы похоже на месть, а не на восстановление справедливости. Вместо этого я решила действовать точечно, хирургически точно возвращая на ключевые посты свою старую, проверенную команду. Людей, которые знали каждый винтик этого завода, каждую его особенность. Людей, которых унизили и несправедливо выбросили на улицу. Первым я позвонила Петровичу. Его номер я помнила наизусть – за двадцать лет совместной работы он стал почти родным. Гудки показались мне вечностью, и когда, наконец, раздался его знакомый bas, я почувствовала, как сжимается горло от волнения. – Семен Петрович, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, – это Татьяна Александровна. – Александровна! – в его голосе смешались удивление и настороженность. – Что случилось? Что-то с заводом? – С заводом все будет хорошо, – ответила я. – Семен Петрович, я возвращаю вас на должность главного технолога. С сегодняшнего дня. Если вы согласны, конечно. На том конце воцарилась тишина, настолько глубокая, что я испугалась – не отключился ли телефон. Потом я услышала тяжелое, прерывистое дыхание. – Александровна, – голос его дрожал, – а как же… а как же доверенность? Геннадий Юрьевич же… – Доверенность отозвана, – коротко сказала я. – Я снова полноправная хозяйка своего завода. Ирина Крамер уволена. Немедленно. За хищения и злоупотребления. – Господи… – прошептал он. – Александровна, да что же это такое… Голос его сорвался, и я поняла, что он плачет. Этот суровый, несгибаемый мужчина, проработавший на заводе двадцать лет, плакал от облегчения и радости. – Семен Петрович, – сказала я мягко, – приезжайте. Сегодня же. Нам предстоит много работы. Нужно восстанавливать то, что они разрушили. – Еду, Александровна, – он уже взял себя в руки, голос стал тверже. – Полчаса, и я у вас. Черт побери, как же я соскучился по настоящему делу! Следующим был звонок Василию Кузьмичу – бывшему начальнику транспортного цеха, мужчине редкой честности и профессионализма. Его уволили под надуманным предлогом нарушения трудовой дисциплины, хотя на самом деле он просто отказался подписывать липовые документы о якобы неисправном оборудовании. – Василий Кузьмич, – начала я, когда он ответил, – вы готовы вернуться на завод? – Татьяна Александровна? – в его голосе звучало недоверие. – Да что вы говорите… А как же та… как же Крамер? – Крамер больше не работает на заводе, – сухо ответила я. – Ее нет и не будет. Я возвращаю вас на должность начальника транспортного цеха. С восстановлением всех прав и льгот. – Да вы что! – воскликнул он. – Да я… да я готов хоть сейчас! У меня руки уже чесались наладить эти машины как следует. А то, что понаставили молодняка… пальцы веером, а в технике не разбираются. – Тогда приезжайте. Сегодня. Много работы. – Еду, Татьяна Александровна! Спасибо вам! Я уж думал, век свой доживать на пенсии придется, а тут… Третий звонок был самым сложным. Анна Степановна, бывшая заведующая складом, была женщиной гордой и принципиальной. Ее не просто уволили – ее обвинили в недостаче, которую сами же и создали. Для нее это было не просто потерей работы, а ударом по репутации, по честному имени. – Анна Степановна, – сказала я, набрав ее номер, – это Татьяна Александровна Ветрова. – Добрый день, – ответила она холодно. В ее голосе не было ни капли теплоты. – Что вам нужно? Я понимала ее. Месяцы унижений, поиска новой работы в пятьдесят пять лет, объяснений потенциальным работодателям, почему ее уволили с последнего места. Все это ожесточило ее. – Анна Степановна, я хочу извиниться перед вами. И предложить вернуться на завод. На вашу прежнюю должность. – Извиниться? – в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Татьяна Александровна, где вы были, когда меня выставляли воровкой? Где были, когда я два месяца не могла найти работу, потому что обо мне ходили слухи? – Я была больна, – тихо сказала я. – И я была обманута. Обманута теми, кому доверяла. Но теперь все изменилось. Ирина Крамер уволена. За хищения. Доказанные, документированные хищения. Все ее обвинения против вас были ложными. Пауза затянулась. Я слышала ее тяжелое дыхание. – А Геннадий Юрьевич? – спросила она наконец. – Геннадий больше не принимает решений на заводе, – ответила я. – Я вернула себе контроль. И первое, что я делаю – восстанавливаю справедливость. – Понятно, – сказала она задумчиво. – А что с теми, кто занял наши места? С теми молодыми, которых она напривозила? – Те, кто работает честно, останутся. Те, кто участвовал в махинациях, будут уволены. Справедливость для всех, Анна Степановна. Она помолчала еще несколько секунд. – Хорошо, – сказала, наконец. – Я приеду. Но не потому, что простила. А потому что этот завод – дело моей жизни. И я не позволю никому его разрушить. – Спасибо, – искренне сказала я. – Увидимся через час. К двум часам дня мои ветераны один за другим появились в заводских стенах. Первым приехал Петрович. – Александровна, – сказал он, крепко пожимая мне руку, – а покажите-ка мне, что эти горе-технологи натворили с оборудованием. Мы прошли в цех. То, что увидел Петрович, заставило его лицо потемнеть от гнева. – Вы только посмотрите на эту безобразие! – воскликнул он, показывая на коптильный шкаф. – Они же его настроили кое-как! Температурный режим нарушен, влажность не та… Да это же не колбаса получается, а непонятно что! Он засучил рукава и принялся за работу. Его руки, привыкшие к точным движениям, быстро возвращали оборудованию правильные настройки. Молодые рабочие смотрели на него с уважением и некоторым страхом – легенда вернулась. Василий Кузьмич появился час спустя и сразу же отправился в транспортный цех. Оттуда вскоре донеслись его возмущенные крики: – Что это такое?! Кто это делал?! Да это же диверсия! Я зашла посмотреть, в чем дело. Оказалось, что новый начальник цеха, ставленник Ирины, экономил на техобслуживании машин, закупал дешевые запчасти, нарушал регламенты. Половина автопарка была на грани выхода из строя. – Александровна, – говорил Василий Кузьмич, показывая мне документы, – да тут же прямое вредительство! Смотрите, вместо оригинальных фильтров покупали китайские подделки! А тормозные колодки? Да на таких ездить просто опасно! – Сколько времени нужно, чтобы все исправить? – спросила я. – Неделя на полную диагностику, еще неделя на ремонт, – подсчитал он. – И это если запчасти быстро достанем. Но сделаем, Александровна. Обязательно сделаем. Анна Степановна приехала последней. Она была одета строго, официально, держалась с достоинством, но холодно. Я понимала – доверие еще нужно было заслужить. На складе ее ждали неприятные сюрпризы. Новая заведующая, молоденькая девушка без опыта, путала документооборот, неправильно организовала хранение, допустила реальные недостачи. – Ужас, – качала головой Анна Степановна, изучая складские ведомости. – Да тут же полный бардак! Смотрите, мясо высшего сорта лежит рядом с субпродуктами! А холодильные камеры? Температурный режим нарушен, продукция портится… Она засучила рукава – в прямом смысле слова. Достала из сумочки знакомый мне блокнот, в который записывала все нарушения, и принялась наводить порядок. Ее возвращение было как глоток свежего воздуха для складского персонала, который месяцами работал в хаосе. К вечеру завод гудел, как улей. Моя старая команда вернулась, и вместе с ними вернулся дух настоящего производства. Люди работали с энтузиазмом, который я не видела уже давно. Они понимали – справедливость восторжествовала, завод снова в надежных руках. Их возвращение стало мощным сигналом для всего коллектива. Рабочие, которые месяцами жили в страхе и неопределенности, увидели, что перемены к лучшему возможны. Что их опыт и преданность делу ценятся. Что они не просто винтики в машине, а люди. – Татьяна Александровна, – подошел ко мне старый слесарь Иван Петрович, – правда, что Крамер больше не будет? – Правда, Иван Петрович, – ответила я. – Больше никогда. – А то мы уж думали, совсем дела плохи, – облегченно вздохнул он. – А теперь вот и Петрович вернулся, и Василий Кузьмич, и Анна Степановна… Как в старые добрые времена. К концу дня мы провели первое совещание восстановленной команды. Собрались в том самом конференц-зале, где месяцы назад Ирина рассказывала о своих планах модернизации. Теперь за столом сидели люди, которые знали этот завод не по отчетам, а по сердцу. – Коллеги, – начала я, – нам предстоит большая работа. Нужно полностью инвентаризировать завод, проверить все системы, задокументировать ущерб, который был нанесен за время моего отсутствия. Петрович кивнул: – Александровна, я уже начал составлять техническое заключение. Половина оборудования настроена неправильно, нарушены технологические процессы. Но все поправимо. Дайте неделю, и завод будет работать как швейцарские часы. – А я займусь транспортом, – добавил Василий Кузьмич. – Машины в ужасном состоянии, но при правильном подходе все можно восстановить. Главное деньги на запчасти найти. – Деньги будут, – заверила я. – Теперь, когда Ирина не крадет их миллионами, у нас будут средства на все необходимое. Анна Степановна подняла руку: – А что делать с нынешними сотрудниками? С теми, кого набрала Крамер? – Разберемся с каждым индивидуально, – ответила я. – Тех, кто просто работал, не зная о махинациях, оставим. А вот тех, кто участвовал в хищениях или саботаже, уволим без сожаления. Мы проработали до позднего вечера, составляя планы, распределяя обязанности, готовя документы. Это была работа по восстановлению не только завода, но и справедливости. Каждый акт, каждая справка, каждый отчет – все это готовило плацдарм для предстоящего суда. – Мы должны документально зафиксировать, – говорила я, – что завод был в идеальном состоянии до прихода Крамер и ее команды. И показать весь тот ущерб, который они успели нанести. Это будет нашим главным аргументом в суде. Петрович уже набросал план технической экспертизы: – Я сделаю полное заключение о состоянии всех систем. Покажу, как они нарушили технологии, как экономили на качестве, как подвергали риску все производство. У меня есть фотографии и документы, которые докажут каждое слово. Василий Кузьмич добавил: – А я покажу, во что они превратили наш автопарк. Это же прямое вредительство! Они сознательно доводили технику до аварийного состояния. Анна Степановна была более осторожна: – Нужно быть аккуратными с обвинениями. Лучше представить сухие факты, цифры, документы. Пусть суд сам сделает выводы. Когда совещание закончилось и все разошлись, я осталась одна в опустевшем кабинете. За окном зажигались огни ночного города. Я смотрела на знакомый пейзаж и чувствовала, что впервые за много месяцев могу спокойно дышать. Первый день контрнаступления был успешным. Команда собрана, план составлен, работа началась. Впереди еще много сражений, но теперь я знала – я не одна. Рядом со мной люди, которые готовы бороться за наше общее дело до конца. Завтра начнется новый день, и мы будем готовы к любым вызовам.