Глава 9. Незваный гость

— Открой, — повторяет Игорь. — Я приехал забрать тебя домой.

Он говорит негромко, но в голосе звучит уверенность человека, который уже всё решил за остальных.

Я ставлю корзину для дров на крыльцо.

— Здесь мой дом.

— Не говори глупостей, Даша. Твой дом в городе. Со мной.

Игорь дёргает калитку сильнее. Новая щеколда скрипит, но выдерживает. На белых розах дрожат мелкие капли, несколько лепестков опадают в грязь.

— Ты проделал долгий путь напрасно, — отвечаю я. — Возвращайся.

— Я никуда без тебя не уеду.

За спиной хлопает дверь.

На крыльцо выходит мама. Вытирает руки о фартук, смотрит сначала на меня, потом на Игоря. Её лицо меняется едва заметно. Только губы становятся тоньше.

— Здравствуй, Игорь.

Он мгновенно разжимает челюсти.

— Здравствуйте, Нина Петровна, -приказной тон исчезает.

Перед мамой стоит уже не мужчина, который ломится в запертую калитку, а раскаявшийся зять с цветами.

— Простите, что без предупреждения. Я звонил Даше, но она не отвечает.

— Значит, не хочет разговаривать.

— Она обижена. И имеет право.

Игорь опускает глаза. Даже плечи слегка сгибает, словно ему тяжело нести собственную вину.

Я слишком хорошо знаю эту игру. Именно таким он был в голосовых сообщениях. Уставшим, потерянным, почти сломленным. А потом спокойно угрожал отнять у меня работу.

— Нина Петровна, я поступил ужасно, — продолжает он. — Мне нет оправдания. Я приехал не спорить. Хочу попросить прощения у вас и у Андрея Николаевича. Я подвёл вашу дочь.

— Не нас ты подвёл, — отвечает мама. — Её.

— Знаю. Поэтому и хочу всё исправить. Заберу жену домой, и мы спокойно разберёмся.

— Нет, — говорю я.

Игорь смотрит на меня поверх роз.

В серых глазах на мгновение вспыхивает раздражение, но он быстро прячет его.

— Даша, пожалуйста. Не через забор же нам разговаривать.

— Нам не о чем разговаривать.

— Пять лет брака заслуживают хотя бы одного спокойного разговора.

— У нас их было достаточно.

— Игорь, — произносит мама. — Ты надолго приехал?

— На столько, сколько понадобится.

Он приподнимает дорожную сумку, демонстрируя серьёзность намерений.

— Я снял комнату в райцентре, если вы не захотите пустить меня в дом. Не собираюсь причинять неудобства. Мне нужно только поговорить с Дашей.

Мама молчит.

Мне хочется попросить её не открывать калитку. Но это родительский дом, и решение принимают они. Кроме того, прятаться от собственного мужа за забором глупо.

— Входи, — наконец говорит мама. — Только цветы оставь на крыльце. В дом их не неси.

Игорь хмурится.

— Почему?

— Потому что моя дочь белые розы больше не любит.

Я отодвигаю щеколду.

Игорь входит во двор. Проходя мимо, задерживается так близко, что я чувствую запах его одеколона. Того самого, который дарила ему прошлой зимой.

— Похудела, — произносит он тихо.

— Не прикасайся ко мне.

Его рука, протянувшаяся к моему плечу, замирает.

— Я и не собирался.

Мы заходим на кухню.

Отец поднимается из-за стола. При виде Игоря лицо у него наливается тяжёлой краснотой.

— Андрей Николаевич, — начинает Игорь, протягивая руку.

Отец смотрит на неё, но не отвечает. Игорь медленно опускает ладонь.

— Я понимаю вашу злость.

— Ничего ты не понимаешь, — глухо произносит папа. — Я тебе дочь доверил.

— Знаю. И не оправдал доверия.

Он садится только после того, как мама указывает на стул. Дорожную сумку ставит у ног. Розы остаются на крыльце, прислонённые к стене.

Мама наливает чай. Игорь обхватывает чашку ладонями, но не пьёт.

— Кристину я больше не вижу, — говорит он. — Заблокировал везде. Вещи, которые напоминали о ней, выбросил. Даже мебель поменял.

— Совесть тоже можно заменить? — спрашивает отец.

— Андрей, — негромко останавливает его мама. — Пусть договорит.

Игорь благодарно кивает.

— Я совершил ошибку. Непростительную. Не хочу перекладывать вину, но у нас с Дашей был сложный период. Мы отдалились. Перестали слышать друг друга. А Кристина этим воспользовалась.

— Ты взрослый женатый мужчина, — говорю я. — Никто не мог воспользоваться тобой без твоего согласия.

Он сцепляет пальцы.

— Да. Виноват я. Полностью. Я это признаю. Готов ходить к семейному психологу, менять работу, переехать, если Даше будет тяжело оставаться в нашей квартире. Сделаю всё, чтобы вернуть доверие.

Слушать его почти больно.

Не потому, что я верю. Потому что ещё неделю назад отдала бы многое, чтобы услышать эти слова. Если бы Игорь сказал их сразу, не угрожал, не преследовал, не пытался лишить меня работы, возможно, я хотя бы сомневалась.

Теперь сомнений нет.

— Зачем ты писал жалобы в детский сад? — спрашиваю я.

Он вздрагивает.

— Я не писал.

— Ты обещал сделать это за день до того, как они появились.

— Я был зол. Наговорил лишнего.

— А сообщения с угрозами?

— Тоже эмоции.

— Ты сообщил Кристине адрес моей комнаты?

Игорь поднимает голову.

— Я не знал адреса.

— Однако ты знал о погроме раньше, чем я успела кому-либо рассказать.

— Она сама мне позвонила. Я же объяснял.

— И попросил меня забрать заявление из полиции.

— Потому что не хотел нового скандала! Даша, я пытался защитить тебя.

Чашка в его руках коротко звякает о блюдце.

Мама садится рядом со мной.

— Дочь подала на развод, — говорит она. — Ты это знаешь.

— Знаю.

— И решение не изменит.

— Она сейчас ранена и не понимает, что делает.

— Я прекрасно понимаю, — отвечаю я.

Игорь словно не слышит.

— Нина Петровна, вы же разумная женщина. Объясните ей, что нельзя разрушать брак из-за одной ошибки. Мы пять лет прожили вместе. Я её люблю. Никогда не собирался бросать.

— Поэтому обещал другой развестись после Нового года? — спрашиваю я.

Он бросает на меня тяжёлый взгляд.

— Кристина показала переписку?

— Да.

— Она вырвала слова из контекста.

— Какой контекст нужен фразе «она без меня пропадёт»?

Игорь резко отодвигает чашку.

— Я волновался за тебя!

— Нет. Ты считал меня слабой и удобной.

— Даша…

— Я не пропала. Вернулась домой, нашла юриста и буду добиваться развода. В город тоже вернусь, когда сочту нужным. Не потому, что ты позволил, а потому, что это моя жизнь.

В кухне становится тихо.

Отец смотрит на меня с удивлением и гордостью. Мама накрывает мою руку своей.

Игорь поднимается.

— Можно поговорить с женой наедине?

— Она уже всё сказала, — отрезает отец.

— Папа, всё хорошо, — произношу я. — Пять минут.

Мама внимательно смотрит мне в глаза.

— Мы будем во дворе.

— Спасибо.

Родители выходят. Дверь мама оставляет приоткрытой.

Игорь ждёт, пока их шаги стихнут, затем поворачивает голову к окну. Убеждается, что отец направился к сараю, а мама задержалась возле крыльца.

Только после этого его лицо меняется.

Раскаяние исчезает. Спина выпрямляется, взгляд становится жёстким.

— Довольна? — спрашивает он.

— Чем именно?

— Выставила меня последним подонком перед родителями.

— Ты прекрасно справился с этим без моей помощи.

— Не дерзи.

Одно короткое слово, и передо мной снова тот Игорь, которого я видела после подачи заявления.

Он подходит ближе.

— Я тащился сюда семь часов. Трясся в автобусе по вашим разбитым дорогам. Унижаюсь перед твоими родителями. А ты продолжаешь строить из себя оскорблённую королеву.

— Я тебя не звала.

— Потому что не соображаешь, что творишь. Заблокировала номера, сбежала, спряталась за мамину юбку. Думаешь, это называется силой?

— Силой называется не возвращаться туда, где тебя унижают.

— Я тебя никогда не унижал.

— Ты мне изменил. С моей подругой.

— Кристина мне осточертела! — цедит он. — Достала звонками, требованиями и своим ребёнком. Ей всё мало. Квартира нужна, деньги нужны, свадьбу подавай. Я уже не знаю, как от неё отделаться.

Я смотрю на него спокойно.

— Это не моя проблема.

— Твоя. Ты моя жена.

— Скоро перестану ею быть.

Игорь упирается ладонью в стол, отрезая мне путь к двери.

— Не перестанешь.

— Убери руку.

— Сначала выслушай. Беременность ещё не факт, что от меня. У Кристины всегда хватало мужчин. Пусть делает анализ, тогда и поговорим. Но даже если ребёнок мой, жить с ней я не собираюсь. Она не для семьи.

— А я, значит, для семьи?

— Да.

Ответ звучит без колебаний.

— Ты умеешь держать дом. С тобой порядок. Я прихожу и знаю, что будет ужин, чистая рубашка, нормальная постель. Ты не требуешь каждую неделю ресторанов и подарков. Не лезешь в работу. Не устраиваешь сцен.

— То есть я удобная.

— Ты моя жена, — жёстко поправляет он. — И должна быть рядом.

— Потому что без меня рушится твой привычный быт?

— Без тебя всё рушится! — Игорь ударяет ладонью по столу. — Дома бардак, на работе не могу сосредоточиться. Кристина выносит мозг. Мать каждый день спрашивает, когда ты вернёшься. Люди уже смотрят как на идиота. Ты устроила этот цирк и довольна.

Я медленно поднимаюсь.

— Отойди.

— Собирай вещи, Даша. Сегодня переночуешь здесь, а утром поедем домой.

— Нет.

— Я не спрашиваю.

— А я не подчиняюсь.

Игорь смотрит на меня сверху вниз. Высокий, мощный, привыкший подавлять одним присутствием. Раньше мне хватило бы его взгляда, чтобы замолчать.

Но прежней Даши больше нет.

— Ты сейчас находишься в доме моих родителей, — произношу я ровно. — Уберёшь руку и отойдёшь от двери. Пожалуйста.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.

Игорь делает шаг ко мне. В этот момент дверь распахивается.

— Вон, — говорит мама.

Она стоит на пороге без фартука, с прямой спиной и непривычно суровым лицом.

Игорь медленно оборачивается.

— Нина Петровна, мы разговариваем.

— Я слышала, как ты разговариваешь с моей дочерью. Забирай сумку и уходи.

— Это семейное дело.

— Семьи у тебя здесь нет.

— Не вмешивайтесь.

— В собственном доме буду вмешиваться столько, сколько сочту нужным. Вон отсюда.

Во двор выходит отец. Игорь замечает его за окном и убирает ладонь со стола.

— Вы все сейчас против меня, — произносит он. — Но потом Даша сама поймёт, какую ошибку совершила.

Игорь хватает дорожную сумку. В прихожей надевает пальто резкими движениями, едва не срывая пуговицу. Мама открывает дверь.

Он выходит на крыльцо, поднимает брошенный букет и смотрит на белые розы. Потом разжимает пальцы.

Цветы падают в грязь.

У калитки Игорь останавливается и оборачивается. Лицо спокойное, только на скулах ходят желваки.

— Ты всё равно вернёшься, — говорит он. — Вернёшься. Потому что ты моя жена.

— Суд решит кто я тебе теперь.

Игорь медленно улыбается. От этой улыбки по спине проходит холод.

— Развода не дам. Никогда.