19. Зина

Я скидываю с себя пиджак в спальне и возвращаюсь обратно к Тане. Она стоит на кухне в замешательстве. Явно что-то ищет в одном из шкафчиков.

— Нарнию потеряла? — подшучиваю, но она робко оборачивается и закрывает дверцы шкафчика. Вот я идиот! — Ты можешь делать все, что захочешь. Хоть переверни здесь все вверх дном. У меня просто шутки тупые.

— Мне немного холодно, и я хотела выпить горячий чай, — оправдывается. Я же подхожу сзади и касаюсь ее хрупких плеч. Она вся такая тоненькая, мои загорелые руки на ее молочной коже кажутся грубыми и неуместными. Она вздрагивает, но не отходит.

— Я согрею тебя лучше чая, — шепчу я, наклонившись над ее ушком. — Что там насчет тирамису?

Она хихикает. Так по-девичьи. Задорно и мягко. Поворачивается в моих объятиях и обвивает руки вокруг моей шеи, встав на носочки.

— Вот и скажи, кто ты такой? Взглядом одним убить можешь. Я сегодня всерьез за Глеба испугалась, когда ты сзади него появился.

— М-м, а за меня не переживаешь, значит?

— А надо? — смеется надо мной? Ну я и притискиваю ее за бедра к себе. Чтобы не переживала за бывшего больше.

— Зина! — ругается, когда я поднимаю ее и тащу прочь с кухни. — А как же чай? И поговорить?

— Я голоден. Позже будем разговоры разговаривать, — бормочу я на уровне ее груди. Главно ни обо что не споткнуться, потому что я ничего не вижу.

Кое-как добираюсь до дивана в гостиной. До спальни точно не вариант. Ставлю свою бесценную ношу обратно на ноги, поворачиваю в своих руках и нетерпеливо расстегиваю молнию платья. Что за инквизитор придумал такие маленькие замочки у молнии? С трудом, но я справляюсь с этой задачей, пока моя птичка продолжает открыто надо мной веселиться.

— Что? — спрашиваю у нее.

— Ты такой серьезный, будто на задании. Ты долго служил?

Издевается, да?

Я, значит, жмякаю активно ее грудь в нетерпении, целую ее плечи и шейку, а ее интересует мое военное прошлое?

— Почти пятнадцать лет. Но я из командировочных. По военным городкам и базам семью не таскал.

Она жмется ягодицами к моему паху. Смотрю вниз на ее шикарную попку в микроскопических кружевных трусиках, и мой мозг вообще отключается.

— Танюша, я тебя сейчас прям так трахну, — предупреждаю ее.

— Давно пора! — почти стонет моя малыха.

Да за что ж мне такое счастье?

Она разворачивается ко мне лицом и, пока я пытаюсь снять с себя рубашку, забирается ко мне в ширинку.

— Мстишь? — замираю я, прикрыв глаза. Ее пальцы обхватывают мой член и плотно сжимают. Я вздрагиваю. Как же хорошо. Просто быть с ней вот так — уже хорошо!

— Угу. Ты же не против? — целует меня в обнажившуюся от рубашки шею.

— Очень не против, — мычу, потому что она уже активнее ласкает меня. Сердце рвется из груди, я ловлю ее губы и сминаю в поцелуе. Мечтаю одновременно оказаться в ней, но в тоже время хочу продлить это мгновение как можно дольше.

Она вкусно пахнет, и я точно знаю, что полностью готова принять меня, но пытаюсь вспомнить, когда меня в последний раз ласкали и любили? Таня прерывает поцелуй и скользит губами по моей груди, опускаясь ниже и… что это она собралась делать?

— Малыш, ты уверена? — уточняю, потому что пока до конца не понимаю эту женщину. То она робкая и застенчивая, как котенок, то в ней просыпается тигрица. От этих контрастов у меня башню очень сильно срывает.

— Я бы хотела попробовать. Можно? — ну, вот, опять!

Я в нетерпении срываю с себя одежду под пристальным и весьма горячим взглядом Танюши. Освободившись от белья, я сажусь на диван, положив руки на спинку дивана.

— Делай со мной все, что хочешь! — подписываю себе смертный приговор.

Она снова смеется и, наклонившись над моим лицом страстно целует, сама врываясь в мой рот языком. Меня это возбуждает до предела. Я сжимаю ее за попку и притягиваю к себе, но она сопротивляется и прекращает поцелуй, чтобы осыпать дорожкой поцелуев мой торс. Таня опускается на колени между моих разведенных ног, и снова берет инициативу, то есть, мой член в свои изящные руки.

Просто потому, что она водит вверх и вниз, я уже ловлю звездочки в глазах от нереального наслаждения. А когда ее чертовски сексуальные губы накрывают налитую головку, я начинаю стонать.

— Попробуй языком, — подначиваю, и она слушается, обведя самые чувствительные местечки кончиком языка.

Мгновение спустя она проталкивает мой член к себе в рот, плотно обхватив его губами. Я получаю нереальный кайф не только от ее влажности и движений, но потому что это делает ОНА. Мы доверяем друг другу. Пускай еще морально не до конца, но физически…

И… Блять! Я сейчас кончу, если она продолжит! Потому что она ловит энтузиазм и, кажется, сама тащится по такой оральной ласки, заглатывая мой член все глубже, раз за разом, ускоряясь.

Пальцами зарываюсь в ее волосы, и невольно сам направляю ее движения. Хочу, чтобы она остановилась, и в тоже время, не прекращала. Это мучительно и невыносимо, но до безумия приятно.

— Таня, я…

Что я? Меня возбуждает до неприличия все — и картинка, как эта сексуальная девочка трахает меня ртом, и ощущения от нахождения в ней, и то, как она старательно ищет мои самые слабые чувствительные зоны. И при этом смотрит мне в глаза.

Я хочу сказать, чтобы остановилась, но тумблер срабатывает в обратную сторону. Я рву ее волосы на голове, насаживаясь и, черт побери, кончаю, изливаясь ей прямо в рот.

Отпускаю ее волосы, содрогаясь.

Я ожидаю от Тани, что она отпрянет, но она, напротив вбирает в себя все до последней капли.

Я стону, откинув голову назад и зажмурившись от искр в глазах. Невыносимо хорошо. Так, будто бы я умер. Наверное.

— Танюша-а-а, — кричу ее имя. — Какая же ты охеренная!

Когда я затихаю, она, наконец, выпускает со рта мой член и порочно облизывается.

— Тебе понравилось? — в сомнении спрашивает она. Понравилось ли?

— А ты как думаешь? — не отвечаю я прямо, потому что… ну идиотский же вопрос, в самом деле!

— Думаю, что да, — усмехается она.

— Ты сумасшедшая, — подтягиваю ее к себе и обнимаю крепко. Покрываю поцелуями все ее тело — потому что благодарен ей. Понимаю, что не только ей тяжело приходилось до встречи со мной, но я плохо жил без нее. Оказывается, можно любить друг друга без сложностей и условностей. Не ждать, когда тебя предадут, потому что такое невозможно.

— Зин, — зовет меня, а я трусь лицом о ее грудь. Не хочу отпускать.

— М? — подаю признаки жизни. Танюша возбуждена и горяча, но я не тороплюсь. Нам нужно поесть. Курьера встретить для начала.

— То что ты говорил… про любовь.

— Да?

— Это правда?

Ну, вот же женщина! Я тут еле живой, а ей поговорить?

— Танюша, я не буду отвечать на твой вопрос. Сама догадывайся, — и в довершении своих слов слегка шлепаю по попе.