21. Таня

— Все? Сдаешься? — Зина перекатывается на меня, раздвигает руками мои ноги и очень удобно между ними устраивается. — А как же тир и мотоцикл?

— Обижусь, если нашим свиданиям конец! Я просто облегчаю нам жизнь и даю нам больше времени друг на друга, — оправдываюсь.

— Прекрасные новости. Значит, научу тебя стрелять, — он вжимается в меня бедрами, демонстрируя свою боеготовность. Я сама расстегиваю рубашку, и выгибаюсь под ним, когда он сжимает мою грудь, вытягивая пальцами соски, а затем и вбирает их по очереди в рот и дерзко играет языком и зубами.

— Хочу тебя! — признаюсь, всхлипывая и зарываясь пальцами в его волосах.

Дважды просить его не нужно. Зина вообще весь такой — если в его силах исполнить мое желание, то он готов на все. Он встает с меня, помогает снять рубашку, стягивает трусики и откидывает куда-то позади себя. Надеюсь, я смогу их потом найти?

Вслед летят его брюки. А потом… не существует никаких ощущений ярче, чем момент нашей близости. Он не сдерживает себя. Двигается с каждым разом немного жестче. Таранит меня, то и дело меняя позы. И, кажется, находит самую приятную для нас обоих. Перевернув меня спиной к себе, выгибает меня и проникает безумно глубоко. Я кричу и вновь и вновь кончаю, пока Зина, наконец, не изливается в меня и не падает взмокший и уставший на подушки рядом со мной.

Я улыбаюсь ему. Счастливая, лежу попкой вверх и жду очередного шлепка. И Зина, конечно же, не упускает своего шанса. Оставив свою ладонь на моих ягодицах, он легонько целует меня в лоб и мы оба вырубаемся.

Проснувшись утром, первое, что я вижу — это счастливые глаза любимого и… да! Я люблю его! Возможно ли прикипеть к человеку за пару дней? Очень!

Душ на двоих, легкие ласки и неспешное проникновение — лучшего утра в моей жизни никогда не было!

— Мне нужно домой, — огорчаю я Зину за завтраком. Он ворчит и вздыхает, но соглашается. И, кстати, в одном из пакетов с нарядами, которые я развесила в гардеробной Зиновия, я нашла свое прежнее платье. Более повседневное. Его и надеваю перед выходом из дома Зины.

— Отец не беспокоится? — спрашивает он, когда мы едем в его машине.

— Нет, я предупредила его после балета, что я с тобой.

Зина качает головой.

— Папа у тебя суровый, конечно, но любит тебя, — поддерживает меня он, за что я люблю его еще сильнее.

— Я знаю. Просто он мое молчание принимал всегда за согласие, а я была слишком зажата, чтобы отстаивать свои границы, — наконец, признаю я и свои собственные ошибки тоже. — Кстати, ты мне так ничего и не рассказал!

— Значит, быстрее увидимся. Кстати!

— А?

— У нас сегодня поход в кино.

— Что?! Какое кино? — вот как он это делает?

— Свидание, малыш, свидание, — смеется Зиновий, заезжая к нам во двор.

— Ты не устал? — у меня у самой все потрясывается, но от его намеков тепло в теле разливается, и я понимаю, что мне катастрофически мало Зины! Я хочу еще!

— Ты сама просила не говорить о сексе, и я просто зову тебя в кино, а у тебя там в голове уже секс-марафон, — качает головой Зина. Я стучу кулаком его по плечу и ругаюсь на него, а он ловит мои губы и целует так, что я забываю обо всем на свете. — Вечером в пять заеду за тобой.

Вспоминаю, что у меня должна была быть свадьба в это время. Если бы я не встретила Зиновия. Точнее, если бы он сам не вломился. И как же я счастлива, что все сложилось именно так.

Счастливая бегу вприпрыжку к подъезду и делаю пародию на балетный пируэт. Мне даже не смотреть не нужно — знаю, что Зина сейчас наверняка смеется.

Спрашиваю у Аркадия Юрьевича, нашего консьержа, как дела и желаю ему хорошего дня! Как же прекрасен этот мир!

Уже дома я скидываю с себя туфли и иду искать отца, чтобы предупредить о своем возвращении. Но в гостиной меня ждет Иммануэль, девушка-визажист и мужчина-стилист. Они должны были подготовить меня к церемонии утром.

— Ману? Что здесь происходит? Я же говорила тебе вчера, что свадьбы не будет, — злюсь на организатора, но тот делает кивок куда-то позади меня.

— Но заказчик не ты. Я лишь выполняю требования того, кто за все платит.

Поворачиваюсь, чтобы поинтересоваться у отца, что происходит, но за спиной у меня стоит Глеб собственной персоной.

— А вот теперь мы поговорим наедине, — он больно хватает меня за локоть и тащит ко мне в комнату.

— Папа! — зову на помощь.

— Да хоть раскричись. Он с моими родителями, готовится к церемонии. Но он скоро вернется, и ты с ним все обсудишь. Скажешь ему, как жаждешь выйти замуж за меня.

— Да пошел ты! — ругаюсь на него, пытаясь оттолкнуть. Но он пощечиной бьет меня по лицу и откидывает на кровать. Откуда-то вылетает Хосе и нападает на Глеба, но тот со всей яростью размахивается на попугая.

— Не смей трогать Хосе! — кричу я, но Глеб его ударяет и мой маленький друг бьется об стену. — Хосе!

— Заткнись! — Глеб снова меня бьет. — Тварь! Мне плевать, с кем ты там трахаешься! Насрать на твои желания. Ты сегодня подпишешь долбаные документы о браке и будешь самой милой и первоклассной женой и невесткой, о которой мечтают мои родители!

Я реву, переживая за Хосе. Мне страшно от ярости Глеба. Я боюсь смотреть в его налитые красным глаза. От него разит перегаром.

— Я не выйду за тебя, — собираю остатки храбрости.

— Ой, смотрите-ка, у кого голосок прорезался, — его руки опускаются к брюкам, и я приготовилась к худшему, что может случиться.