26. Зина

Я очень не хотел поступать когда-либо таким образом. Максимально избегал этих связей. Делал все, что зависело бы только от меня, а не от имени моего отца.

Хлебушек меня вынудил. Если бы еще у Танюшки не было синяков на лице, я бы обошелся простым кулаком в морду.

Но это! До сих пор ярость заливает глаза. И это она еще накрашена. Я представляю, как там дела обстоят на самом деле! Ублюдки!

Федя молодец, соображает быстро. Увозит Таню, пока та не вздумала бежать за мной и просить образумиться. Я не переживаю. Знаю, что все будет хорошо. Просто этих уродов, все это семейство поголовно нужно поставить на место.

Естественно охрана нас снова останавливает. А я уже не один. У меня крепкие четыре парня в костюмах за спиной. Им только скажи, что делать, и они не раздумывая исполнят все указания. Это не эти дохлики Кондратьевых. Это настоящие бойцы, которые привыкли справляться с куда более опасными врагами.

— Звони старшему Кондратьеву, скажи, что Самарин младший пришел. Приглашение на свадьбу дома забыл, — говорю тому придурку, который досматривал меня.

— А ты что, костюмчик сменил? — пытается шутить. Я же молча продолжаю на него смотреть. Тот осекается и о чем-то советуется со своим напарником. Переговариваются по рациям.

Надо было видеть удивление на роже охранника, когда ему сказали впустить меня.

На самом деле, я не уверен, что все закончится хорошо. Я же поэтому Таню и отправил отсюда подальше, вытерпев весь этот цирк с мусором. За невесту точно была бы драка. Сейчас я немного свободнее в действиях, но напряжение не покидает.

Кондратьев старший, Николай Александрович, сам встречает меня на половине пути. В костюме, важный весь. И, кажется, слега поддатый. Улыбается довольный. Сын женится на прекрасной девушке — дочери самого Виноградова! Такой невесткой хвастануть не стремно!

Ух, как же хочется всех их переломать тут.

— Зиновий! Мальчик! Как ты вырос, — раскрывает объятия, будто мы старые друзья. — А чего отец сам не пришел? Я приглашение высылал ему, кстати.

— Они с мамой в Барселоне. Была бы моя свадьба, может, еще и приехали бы, — отвечаю радушно, а на душе кошки скребут. — Кстати об этом. Потолковать с тобой нужно, дядь Коль.

— Может, чуть позже? Сейчас церемония начнется. Гости собрались. Глеба вот женю. Посмотришь на невесту-красавицу, а потом и поговорим?

— Это не ждет. Вообще.

— Хорошо, только без этих вот твоих питбулей, — бурчит недовольно Кондратьев.

— Вообще-то это люди, но я тебя понял, — вот бы подзатыльников отвесить. Боюсь, не поймет никто. И живым точно не выберусь.

Кондратьев ведет меня в кабинет в особняке. Все озадаченно оглядываются на меня, а я лишь хладнокровно улыбаюсь. А что еще делать? Наталья Геннадьевна, которая меня не признала в костюме уборщика, делает круглые глаза и застывает, стоит мне встретиться ей на пути.

— Смотри, Наташенька, как Зиновий подрос. Я ж тебя лет десять не видел! Возмужал!

— И еще столько же не увидите, если мы нормально поговорим.

Кондратьев открывает мне дверь и пропускает вперед, но я слышу позади сдавленный шепот Натальи:

— Что Самариным нужно от тебя? Ты опять во что-то влип?

— Наталья Геннадьевна, вы заходите тоже. Вам будет интересно послушать. Может, вы тоже свое слово скажете?

Она с сомнением послушалась меня. Я удобно располагаюсь на диване, Кондратьев усаживается в кресло, а его жена — на подлокотник. Оба очень напряжены.

— Ну, что там? — поторапливает меня глава дома.

— Таня и ее отец сообщили вам накануне, что свадьба отменяется. Так?

— Да это же предсвадебный мандраж! Мало ли что девушке взбредет в голову! Мы давали ей время подумать и не отменяли церемонию, — довольный собой заявляет Кондратьев. — А ты откуда Танюшу знаешь?

— Таня — моя девушка, — емко сообщаю. Наталья Геннадьевна бледнеет, а Кондратьев озадачивается.

— Если бы была твоей, Глеб бы не уговорил ее замуж выйти?

— Я что-то не пойму. Ты из меня дурака делаешь, Саныч? — взрываюсь. Мне хочется встать и рожу ему отметелить. — Спроси у жены своей, которая помогла мне Таню отсюда вытащить, как она мечтала за Глеба твоего дебильного замуж выйти.

— Что ты…

— Вы видели? Таня сбежала! Срочно нужно ее найти! — в кабинет вламывается хлебное недоразумение со свадебным платьем в руках.

Но он тут же переключает внимание на меня.

— Ты?! Что ты здесь делаешь?!

— О, а вот и виновник сегодняшнего торжества, — радуюсь, подскакиваю к Глебу и втаскиваю его в кабинет. А затем вмазываю ему по роже. Смачно так, что его нос хрустит. Ух, кайф какой! Глебушек теряет равновесие падает на папин письменный стол.

— Зиновий! Остановись! — умоляет Наталья Геннадьевна и вклинивается между нами.

— Остановиться? Он мою женщину избил, унизил и заставил сюда ехать, силой тащил к алтарю. Вы уверены, что я хочу остановиться?

Но да, надо. Потому что предстоит еще Кондратьеву старшему предъявить претензии.

— Не понял, — хмурится Николай Александрович.

— Че ты не понял? Ты охренел Виноградова взятками шантажировать? Ты думаешь, если батя мой бизнесменом стал и оперу круглогодично слушает, то сразу же забыл о всех твоих грешках, Кондратьев?

— Ты че? — он встает и пытается выровняться со мной. Но куда ему? Он и бате то моему никогда угрозой не был, а мне подавно.

— Слушай, если хоть что-то просочится о Виноградове, я лично займусь твоей свободой, Кондратьев, — а вот теперь я угрожаю.

— Да нахрена мне это нужно? Если бы не Виноградов, мы бы с твоим батей давно Магадан осваивали! Я че, дебил что ли?

До нас медленно доходит, что зря мы друг на друга наезжаем.

Поворачиваемся к Глебу, которому мамулечка вытирает носик.

— Я не понял, ты правда Танечку, этого ангелочка, шантажом заставлял замуж выйти за тебя?

— Пап, все не так…

— Зиновий, можешь нас оставить с сыном вдвоем?

— Все расходы на свадьбу покрываешь ты, дядь Коль, не трогайте Виноградова, пожалуйста, — прошу перед уходом.

— Бля, зря я этого мелкого ушлепка в армию не отправил служить! Может, мужиком, как ты, вырос бы!

— Ты донеси до него, чтобы за километр к Тане не подходил. Увижу его хоть раз — закопаю. Не пожалею, что сын твой.

Кондратьеву не нравится мое предупреждение, но смиренно кивает.

Выйдя из кабинета я, наконец, выдыхаю. Колени потряхивает. Блять, что я творю?! Кажется, мои родители отменят свою Барселону в ближайшее время.

Слышу, как что-то гремит в кабинете. Ага, отец воспитанием занялся. Поздновато что-то. Да и не верю я никому из них.

Лишь когда я оказываюсь за рулем собственной машины, и мы с ребятами мчимся обратно в Москву, до меня доходит, что шалость удалась.