30. Зина

Миха помог мне не только с бумагами и делами, но и с детским креслом заодно. Тачка у меня новая, кресла не было, он еще съездил в магазин, купил, помог установить. Наконец-то Верочка счастливая едет со мной. За Таней.

Вот честно, не знаю, как они обе отреагируют друг на друга. С Таней отношения слишком быстро развиваются. Но и без нее уже не могу, как и она без меня. Стоило нам встретиться, мы прилипли друг к другу. Невероятное чувство. Как будто всеми своими зазубринами сошлись и собрались в единую композицию.

Таня меня уже ждет возле контрольно-пропускного пункта академии, за который мне точно нельзя. Смешная такая, и безумно красивая в своем коричневом пальто-халате. Волосы растрепались. В них бы еще осенние листики застряли, и вообще прям девушка-осень получилась бы.

Подъезжаю и выхожу к ней.

— Тань, тут такое дело, — пытаюсь ей как-то что-то объяснить, но Таня становится на носочки и мягко целует меня.

— Спасибо тебе, Зин. Спасибо за все, что ты делаешь для меня! Папу оставили на обследование. Говорят, что минимум на неделю или даже две. Надеюсь, это ему поможет. Единственное, не разрешают его навещать. Но телефон оставили.

Оно и понятно. Объект военный, и даже имеет какой-то уровень секретности. Вообще нам очень повезло, что Владимира Евгеньевича взяли под крыло вооруженных сил. Но и он не последний человек. Профессор. Общественный деятель. Адвокат. Многие вехи юриспруденции в нашей стране изменились под его эгидой.

Надо профессора Виноградова спасать.

Такого же мнения и мое бывшее руководство.

— Это хорошие новости, Танюша, — глажу ее лицо и не знаю, с чего начать.

— Я замерзла. Поехали?

Киваю. Да, держись, Зин, — мысленно говорю себе. Я переживаю. Больше всего на свете боюсь, что Таня не согласится жить со мной и моим ребенком. Воспримет это неправильно. Но она имеет на это полное право. Это ее жизнь, и только ей решать, как ее строить. Со мной или без меня. Но то, что ко мне прилагается Верочка, это не подлежит никакому сомнению или обсуждению.

Открываю Тане дверь. Сам обхожу машину и тоже сажусь.

Как я и ожидал, она смотрит на меня большими глазами под возглас Верочки:

— Папа вернулся!

Мы вместе пытаемся переварить то, как складываются обстоятельства.

— Я же говорил — все поэтапно. Папу твоего в больничку положили. Теперь вот, ребенок, — пытаюсь сохранить волну оптимизма.

— Почему ты меня не предупредил? — злится Таня. Я ее понимаю, конечно. Но и не обязан вроде. Это моя дочь, а не гостья. И она знает, что она у меня есть.

— Извини, сегодня, правда, все…

— Я бы хоть каких-то игрушек купила, вкусняшек! — продолжает возмущаться, а до меня не сразу доходит причина, по которой она меня отчитывает. — Как такую милую сладость зовут? — мило воркует она с дочкой.

— Вера! — хоть и маленькая, но прекрасно говорит букву «р». Не зря я назвал ее так. Помню, Света хотела какое-то сложное имя вроде Офелии или Аделаиды, но я наотрез отказался. Мы сошлись на простом русском Вера.

— А меня Таня, — сразу представляется. — А хочешь, я к тебе сяду?

— Хочу!

Конечно, кто ж откажется рядом с Танюшей посидеть? А она еще вся такая тактильная, мягенькая, вкусненькая.

Я окончательно пропадаю.

Таня пересаживается на заднее сиденье рядом с Верочкой.

— Я так полагаю, что Вера будет жить с нами? — вот умная же девушка, говорит, юриспруденция это не ее. А мне кажется, она прекрасно умеет видеть всю суть!

И мне так нравится это ее «с нами».

Поворачиваюсь к девочкам и улыбаюсь. Этому дню. Этому октябрю. Этой жизни. Им двоим.

— Нам до завтра нужно обустроить ей комнату, а мне стать самым лучшим отцом на свете. И тогда ребенок по суду будет проживать со мной.

У Танюши синяк на лице, у Веры губа разбита. Мне хочется выть от ярости. Как можно на таких маленьких и беззащитных созданий… Хорошо, Хлебушком и так Кондратьев старший занялся, а вот то, что произошло с Верой, я завтра обязательно узнаю. После того, как органы опеки подпишут все бумажки.

— Все получится! Только нам теперь нужно обязательно что-нибудь поесть. Потом заехать домой, оценить обстановку, затем съездить по магазинам — прикупить все, что нужно. Если я вам буду мешать завтра, могу остаться дома…

— Тань, ты чего? — вижу, что она очень взволнована. Но как она мне может мешать? Глупости же! — Заберем твои вещи и Хосе. Обустроимся, как полагается.

Снова возвращаюсь к мысли, что жить в собственном доме не так уж и плохо. Особенно, если наше знакомство с Танюшкой прошло не так уж и бесследно. Думаю, что вероятность скорейшего пополнения девяносто девять процентов.

— Тогда чего же мы ждем?

— Едем за твоими вещами и Хосе. А ты пока закажи приличный обед ко мне… к нам домой.

— А как же покупки?! — вздыхает Таня и забавно надувает нижнюю губу.

— Интернет нам на что? В Москве живем. Сегодня же и привезут. Только собирайся очень быстро, Танюша!

— Клетка поместится в машину? Хосе плохо себя чувствует. Он меня защищал от Глеба и пострадал из-за этого.

Вот Хлебец ублюдок! Хочу материться и ругаться, но в машине ребенок и теперь нельзя! Нельзя и все тут!

Но какая же свинья!

— Отправим его на исправительные работы в приют для животных, значит, — угрожаю. А ведь это и правда отличная идея.

— Да! — радуется Вера.

Таня задает миллион вопросов ей, мне, Вера не отстает. И я вроде не привык к такому количеству разговоров, но… до чего же я счастлив!