Глава 15

– Только мне помощь твоя нужна. – А мне домой нужно, – отбиваюсь я словесно. Но Мартин не обращает внимания: – Поможешь? – А что, у меня есть выбор? – Тесто сможешь раскатать на этой штуке… в духовке. – На противне? – Именно. А я сейчас. Он вручает мне тесто, а сам забирает розовое полотенце и направляется в ванную. Через минуту включается стиральная машинка. Работает, кстати, шумно. У нас намного тише. Он купленное для меня полотенце постирать решил? Он же вообще стирать не умеет! Разок как-то было, когда мы поссорились. Постирал брюки вместе с телефоном и деньгами. Потом еще долго и с сожалением наблюдал, как обесцениваются купюры. И сердечно меня просил больше его к этому мудреному агрегату не допускать. – Твои вещи в ванной, – заявляет размеренным тоном и начинает переодеваться, заставляя меня смутиться и отвернуться. Они не мои, вещи, то есть… но я молчу: упрямство моя не самая лучшая черта. Мне это частенько боком выходит. – Как дела в больнице? – интересуется супруг, приближаясь. Поворачиваю голову, чтобы ответить, но тут же закрываю рот. На Мартине домашние шорты и… и все. Он шокирует меня своим внешним видом, заставляя зажмуриться и поскорее отвернуться. – Все нормально. Ты не мог бы одеться? – Я одет. – Ты полураздет. – Раньше тебя это не смущало. – Раньше ты мне был близким человеком. – А сейчас? – А сейчас никто, – отрезаю, испытывая легкое чувство досады и раздражения. Оттого, что мне хочется находиться здесь и сейчас. Разговаривать с Мартином, переглядываться, рассказать, как прошел мой день, спросить о его делах. Но я молчу. Упрямо молчу. Потому что сама видела их в кабинете. То смс, ругань, обман, задержки на работе, вечные придирки… но все это словно за занавесом. А передо мной… Боже… воспоминания о сегодняшней ночи заливают щеки стыдливым румянцем. И так хочется верить его словам в запале страсти: «Не спал я с ней, не спал!» Я отодвигаюсь от супруга, открываю духовку. Делаю, что он и просил: помогаю с тестом, благо оно уже готовое. Ну не мое это: кашеварить. Тесто, будто подслушав мои мысли, не слушается совсем, не хочет принимать нужную форму. – Пиццей решил соблазнить? – Угадала, – улыбается он. – Многие повелись, да? Мартин перестает улыбаться, откладывает в сторону все дела. Уверенно шагает ко мне, заставляя повернуться к нему лицом. Ягодицы оказываются вжаты в столешницу. Неприятно. – Я не спал ни с Сашей, ни с кем-то еще. Тогда кофе на нее опрокинул. Возможно, со стороны тебе показалось нечто большее, и то не понимаю, как я мог тебя не заметить. – Увлечен был. – Вика. Не надо. Мы погорячились оба. Когда-то нужно браться за голову и идти вперед. – Именно это мы и делаем. Отодвинься. Но вместо этого он обнимает мое лицо ладонями и утягивает меня на дно, где в эту секунду, кроме забвения, ничего нет. Пламенный поцелуй порабощает, язык Мартина, минуя сопротивление, врывается мне в рот, отвернуться не получается. Дыхание учащается, муж вдавливает меня в себя, крепко обнимая за талию, другой рукой фиксирует мой затылок. Эйфория накрывает, окситоцин вприпрыжку мчится по венам, разогревая кровь. Я превращаюсь в чувствительный сенсор: каждое, даже едва уловимое движение Мартина ощущаю особенно остро. Как он слегка наклоняется, ощутимее стискивает зубами мою нижнюю губу, как втягивает ее себе в рот, ласкает нежно и самозабвенно. Как он сжимает в кулак мои волосы и тут же отпускает. Как он поглаживает мою спину, как пахом несдержанно трется об меня. Как ладони его опускаются мне на бедра. Мартин толкается в меня через одежду… и разрывает поцелуй. – Нахуй мне это не надо, понятно? – заглядывая в глаза, отстраняется муж. – Я тебе никогда не изменял. Вообще ни разу. Даже в мыслях. А ты на какие свидания бегаешь? Его зрачки увеличены. Я опускаю взгляд. Просто так ведь ляпнула. А он… Молчу. Я просто молчу, потому что совсем запуталась. Мне нечего здесь делать. Нам незачем оставаться наедине, и тем не менее… я здесь. Мартин рядом. И мне так не хочется уходить… – Я тебе все равно не верю. – Да я уже понял, – играет он с моими натянутыми нервами. – Ты моя жена, и ни про какие свидания я от тебя слышать не хочу. – Когда я не хотела твоих вечных задержек на работе, ты меня не слышал. – Я же для тебя стараюсь, глупая. – Надоело спорить. Эти ссоры выматывают, и я предпочитаю вернуться к готовке. Вспоминаю, как и что мы делали у Гелены. С горем пополам справившись с тестом, поливаю его двумя соусами на разных половинах. Мартину вручаю сыр. – Натереть сможешь? – Думаю… справлюсь. Сама принимаюсь за колбасу. И не улавливаю момент, когда вхожу во вкус, стараясь отрезать тоненькие ровные кусочки. К спине прижимается что-то теплое. Руки Мартина ложатся поверх моих, останавливая. Равномерное дыхание холодит кожу. Теплые губы оставляют ожог на плече. Муж целует меня в шею, еще и еще; наконец, он поднимает голову и продолжает отрезать ровные кружочки от палки колбасы. Его руки поверх моих. Близость супруга будоражит, но я изо всех сил пытаюсь это игнорировать. В итоге ужин мы отправляем в духовку уже через пятнадцать минут. Я завариваю чай: его Мартин тоже купил специально для меня. Зеленый. С манго. – Пока пицца в духовке, предлагаю кино посмотреть. – Это на нас никак не повлияет. Ты же понимаешь, да? – с сомнением напоминаю я. – Викуль. Давай сейчас не будем об этом, – он склоняет голову набок. Выглядит уставшим. Или, наоборот, расслабленным. Как дома, когда тебе хорошо. – Просто прикинемся амебами и будем ничего не делать. Он не ждет от меня ответа и утягивает за собой на кровать. А я вдруг улыбаюсь, удобно размещаясь у мужа на плече: две амебы дорвались до ничегонеделания. Ура! Как же это потрясающе. Никуда не торопиться и просто ощущать себя здесь и сейчас.