Глава 8

Без него ужасно. Без него так плохо, что хоть волком вой. Мысли о нем каждую минуту. Кто там говорил: с глаз долой – из сердца вон? Да нифига это не работает! Удивляюсь людям, которые могут по щелчку пальцев больше не думать о нем. Том самом. Нужном и ненаглядном. Единственном и горячо любимом. Значит, не единственный. Или не любимый… Две чертовых недели за плечами, целых две! И мы действительно живем отдельно! Не созваниваясь. Как будто мы друг другу никто. Как будто нас и правда никогда не было. Он ушел, забрав силы и желание к чему-то стремиться. Причинил боль и пропал. И ему, наверное, там хорошо… Представить себе не могу Мартина, улыбающегося своей помощнице, с вожделением косящегося на ее губы, как он костяшкой пальца обрисовывает овал ее лица… Я искренне не понимаю, где были те серьезные рифы, о которые мы пробили дно? В какой момент стало нестерпимо? Что конкретно толкнуло его на измену? Я не понимаю! Пусть я не идеальная жена, но у меня других мужчин и в мыслях никогда не было! Я всегда восхищалась только им! Своим! Любимым! А он!.. – Гелен! – не выдерживаю и реву белугой прямо в трубку подруге, смахивая горячие слезы. – Я не могу больше! Я не могу! Если ты меня сейчас не остановишь, я ему позвоню и все выскажу, рискуя показаться полнейшей дурой и истеричкой! – А ну не смей! Только попробуй! – возмущается подруга. Мы с ней познакомились в институте, учились в одной группе. Во время учебы так и не стали близкими подругами, сдружились уже по окончании вуза и вот почти два года очень часто общаемся, особенно когда нужен совет или помощь. Никогда друг другу не отказываем. Помогаем в рамках своих возможностей, конечно. Неделю назад я рассказала Гелене, что Мартин от меня ушел и я теперь чувствую себя дезориентированной. Не знаю, за что браться! Не знаю, как проветрить голову! – Я тебя умоляю! Срочно скажи мне что-нибудь, иначе я реально сорвусь! – Ну и сорвешься, – размышляет подруга. – Позвонишь. А он там не один. Даже не услышит тебя, отмахнется, как от назойливой мухи. И то! Если трубку поднимет! – Вот правильно. Давай. Добивай меня окончательно, Гельчик. – Вместо того, чтобы срываться и звонить ему, лучше приезжай ко мне. Я тебе тоже новости расскажу. Поплачем. Винца попьем. У меня стоит бутылка, ждёт своего звёздного часа. – Чего? – переспрашиваю я. Ослышалась, что ли? – Ты ж почти не пьешь. – Это смотря какое событие отмечать. Вот если недавнее рождение моей племяшки – то пью. И если мой жених, глядя мне в глаза, врал уже два года, то тоже пью. – Не, ну ты поставила в ряд события! Слезы мои мигом высыхают. – А-аа… что значит жених врал? Это ты так завуалированно пытаешься сказать, что у Аяза тоже любовница? – Хуже. У него еще и сын есть, – рубит со всего маху подруга. Вот это да! – Он регулярно общается с его матерью, приезжает к ним. И сыну уже пять. То есть мне он не рассказал намеренно! Мол там ничего такого. И все это осталось в прошлом. Вот на что он рассчитывал?! – Капец! – подхватываю я летящую на пол челюсть. – Ну дела… Если там все прозрачно и это дело прошлого, почему молчал? – Вик, а может, сорвешься ко мне? Утром поедем от меня. Тошно… а, Вик… А почему нет-то? Только я ночью вернусь, не люблю ночевать вне дома. – Сейчас приеду, – бросаю я на ходу, вскользь глядя на часы, и уже подскакивают к шкафу, оценивающим взглядом проезжаясь по ряду деревянных вешалок. Мне нужно немного встряхнуться. Не могу уже здесь, задыхаюсь. – Жди меня. Только на вино не налегай, а то унесет тебя! И по телефону достать кое-кого уже буду пробовать не я, а ты! Слышишь?! – Да слышу, слышу, – вяло убеждает Гелена. – Жду… *** Такси останавливается четко около подъезда Гельчика. Что мне, что ей завтра вставать рано, ехать в больницу. Но я уже на все машу рукой. – Проходи, – расстроенно тянет подруга, пропуская меня в квартиру. Подмечаю ее опухшие глаза: – Чего ревем? – А сама-то… Я тоже украдкой стираю непрошеную слезинку. – Я нормально держусь, кстати, – хлюпаю носом, стараясь напустить на себя строгий вид. – Угу, оно и видно. Что делать планируем? Давай только больше слякоть разводить не будем? Поболтаем… – Я вино не хочу, может, тортик с чаем? – неуверенно тяну я, отдавая подруге и бутылку, и тортик, тут же скептично кошусь на бока в собственном отражении. Немного поправилась, надо признать. Все мои знакомые на стрессе худеют – я же, наоборот, набираю вес. Да, никогда не была такой худышкой, как Гельчик, но иногда очень хочется, конечно. Хотя обычно я довольна фигурой. Но не сейчас. Сейчас я кажусь себе жалкой, ничтожной и никчемной. – Ты еще и это кремовое чудо прихватила. А я хотела к твоему приезду приготовить пиццу. Даже уже частично все нарезать успела. Пойдём тогда, соберем ее. – Еще одна… – бурчу я себе под нос. – Не поняла. Что значит еще одна? – Да Мартин мне высказывает, что я не готовлю. Ты ж знаешь, не мое это. А ты меня еще и в свою секту любителей кулинарии тащишь. Гелена звонко смеется, и я вдруг тоже ощущаю, как упадническое настроение отступает и становится немного легче. Даже пропадает желание написать Мартину. Я бы себе точно позже руки за такое отбила. Прохожу на кухню, печально осматриваю грандиозные приготовления подруги… и, тяжело вздыхая, соглашаюсь: – Ладно. Показывай, как ты это делаешь.