Глава 39

 Машина плавно останавливается около здания, в котором расположена наша компания. Я жду, пока водитель откроет мне дверь. Выбираюсь из салона в безупречно отглаженном черном костюме, красных шпильках и с сумкой в тон. Я заказывала все это сегодня в два часа ночи. Хотела выглядеть так, чтобы все пооткрывали рты и, к счастью, мне удалось получить доставку к девяти.

 — Спасибо, — говорю водителю, отпуская любезно протянутую им руку.

 Идти в офис страшно, но я уверенно шагаю к двери и вхожу внутрь. Охрана на входе смотрит на меня так, будто я с того света вернулась, не иначе. Впрочем, не удивлюсь, если Гордей уже сделал из меня усопшую в лице сотрудников, а новый зам этому поспособствовал.

 Но вот она я. Живая и невредимая.

 — Доброе утро, — здороваюсь холодно.

 Пропуска у меня с собой нет, но меня здесь знает каждая собака, так что я решительно шагаю к рамке, хотя обычно всегда предъявляю пропускной.

 — Елена Анатольевна? — приходит в себя один из охранников.

 — Здравствуй, Костя, — отвечаю, не останавливаясь и вижу боковым зрением, как он идет ко мне.

 Встречаемся лицом к лицу, когда я прохожу через рамку.

 — Что-то не так? Ты выглядишь так, словно привидение увидел.

 — Дело в том… — он хмурится. — У нас приказ не впускать никого в компанию.

 — Приказ? — удивленно выгибаю бровь. — И от кого же?

 — От вашего временного заместителя.

 — Знаешь какое слово здесь главное, Костя? Временного. Он больше не заместитель, потому что я вернулась на работу.

 Он мнется, хмурится, явно не зная, что же ему делать. Молодой, зеленый, устава не знает. Я достаю телефон и набираю начальника охраны. После трех гудков он снимает трубку.

 — Вениамин Петрович, меня тут не пропускают в собственную компанию, представляете? Можете посодействовать?

 — Кто не пускает?

 — Константин.

 — Передадите ему трубку?

 Я протягиваю охраннику телефон, он мнется, но все же берет его в руки и подносит к уху.

 — Да, слушаю… Да… Понял… Конечно.

 Он протягивает мне трубку обратно, краснея до ушей.

 — Проходите, Елена Анатольевна. Простите, я… не знал, что вы…

 — Все хорошо, Костя. Теперь знаешь. — Я улыбаюсь, забирая телефон и убирая его в сумочку. — Спасибо.

 Я прохожу мимо поста охраны через стеклянные двери и оказываюсь в холле. Просторном, с идеально вычищенными полами и мягкими диванами.

 На ресепшене замечаю нашу сотрудницу, которая аж на своем месте приподнимается, когда видит меня. Чувствую, мне многое предстоить узнать о моем отсутствии.

 — Доброе утро, — бросаю ей и шагаю к лифту.

 Поднимаюсь на нужный этаж. И когда двери открываются, меня встречает тишина. Тишина — и десятки пар глаз, которые устремляются прямо на меня. Словно я не вошла, а материализовалась из воздуха.

 Секретарша в холле едва не роняет ручку на пол. Кажется, она слишком шокирована, потому что она даже поздороваться не может. Я останавливаюсь возле нее и смотрю так спокойно, как могу:

 — Кто в моем кабинете?

 То, что там не пусто, я прекрасно понимаю. Иначе бы она здесь не сидела, значит, мое место уже кто-то занял, но табличку на дверь повесить не успели.

 — Там… — она сглатывает. — Николай Викторович и… Гордей Борисович.

 — Хорошо. — Я киваю. — Я сама зайду, ладно?

 Она лишь ошарашено кивает. В отличие от охранника на входе, ей прекрасно известно такое понятия, как субординация. Она хорошо знает, кто ей платит деньги и кто может перестать это делать. Так что дверь в свой кабинет я открываю без проблем.

 Первое, что вижу, когда захожу — две пары глаз, уставившиеся на меня. Их взгляды прожигают меня до костей. Один — со злостью, второй — с растерянным лицом. Гордей сидит в моем кресле. В моем. И даже не думает вставать. Николай Викторович стоит у окна, сцепив руки за спиной.

 — Утро доброе, — говорю я спокойно, закрывая за собой дверь.

 Они оба молчат. Гордей, наконец, встает. Нехотя. Поджимает губы, будто собирается с мыслями. Николай Викторович кивает в знак приветствия, но его взгляд напряженный и тяжелый. Кажется, он пытается предугадать, что я выкину. А мне всего-лишь нужно, чтобы они покинули пределы компании.

 — Не ожидали? — спрашиваю, подходя к своему столу и не дожидаясь разрешения, сажусь в кресло.

 На самом деле, оно не мое, а Гордея. Он сидел здесь длительно время, он покупал его под себя, так что мне чуточку неудобно и я мысленно делаю себе пометку заказать новое.

 — Ты не должна была приходить, — тихо бросает Гордей.

 — Интересно, — отвечаю. — И что же, по твоему мнению, я должна была делать? Лежать и ждать своей смерти? Ваша временная власть подошла к концу.

 Они переглядываются, у меня по спине стекает капля пота. Они растеряны и молчат. Хмурятся, явно подбирая слова, чтобы сказать.

 — Предлагаю сделать это по-хорошему, — нарушаю затянувшуюся тишину. — Вы оба покинете кабинет, а я зову юриста. Обсудим порядок возврата полномочий и перехода управления компанией обратно ко мне. Если, конечно, вы не хотите, чтобы я это сделала через прессу. Или через суд.

 Николай Викторович смотрят ни Гордея, тот в ответ — на него. Мне хочется смеяться, потому что я вдруг понимаю, что такого расклада в их мыслях не было. Они ведь наверняка успели поделить и компанию.

 — Лена… — начинает Николай Викторович.

 — Елена Анатольевна, — поправляю. — Теперь только так. Все остальное — в прошлом. Как и ваше участие в моей жизни, надеюсь. Прошу покинуть кабинет, с минуты на минуту тут будет юрист.

 Они растерянно хмурятся, а я самоуверенно откидываюсь на спинку неудобного кресла, которое скоро заменю.

 Я не просто вернулась — я пришла напомнить, чья фамилия прописана в документах.