Глава 49

 — Вам для особого случая или на каждый день? — спрашивает девушка-консультант в магазине белья.

 — Мне…

 Замолкаю, не зная, как сказать. Для свидания? Так по-дурацки звучит в мои годы.

 — Хочу что-то особенное, — наконец, произношу.

 — Для себя?

 Я уже готова собраться и уйти, но наконец-то вижу на ее лице понимающую улыбку, а затем она ведет меня к другому стенду. Не к тому, у которого я стояла.

 — Вот здесь обычно девушки берут что-нибудь такое…

 Я смотрю на представленные модели, и у меня, честно говоря, едва челюсть не отваливается. Последние годы я предпочитала красивому и сексуальному — удобное и практичное. Я покупала кружевные бюстгальтеры и трусики, но они ни в какое сравнение не идут с тем, что я вижу здесь и сейчас. Да это и бельем-то не назовешь. Так, какими-то ленточками и бантиками. Я пока что даже не представляю, как это надевать на свою не сделанную грудь, вскормившую двоих детей.

 — Я вам подскажу по моделям, если сориентируете меня по тому, что нравится.

 — Я… не знаю. Я никогда такого не носила и знаете, у меня есть дети, и я совсем не уверена, что…

 — О, я вам покажу несколько моделей. Я сама один из них использую, так как пластику еще не сделала и, честно говоря, не уверена, что когда-либо сделаю, — она мне подмигивает и достает комплекты с корсетом.

 Как по мне — слишком. Слишком откровенная попытка показать, что я на свидании. С другой стороны — а что вообще надевать? Ну, не паранджу ведь. Я взрослая женщина, меня зовет на свидание такой же взрослый мужчина. И что мне скрывать, кроме растяжек на животе и обвисших сисек?

 Я беру комплект, самый, как мне кажется, «мягкий» из предложенных — черное кружево, тонкие бретели, лиф с поддержкой, корсет с застежками, которые еще нужно умудриться застегнуть. Про трусики вообще молчу — они как будто из воздуха.

 — Примерочная вон там, — девушка указывает на занавеску и понимающе добавляет: — Ничего не стесняйтесь. Это же для себя. Мужчина — это просто повод.

 Я киваю, хотя мысленно думаю: это вообще-то Никита, и он не просто повод. Это, возможно, единственный человек за последние годы, из-за которого я снова вспомнила, что у меня есть тело и в некоторых стратегически важных местах виден возраст этого самого тела.

 В примерочной довольно просторно и то ли свет слишком подходящий, то ли что, но после примерки комплект мне нравится сразу же. И даже шрам на бедре, который я умудрилась заполучить, обжегшись с маленькой Иркой на руках, живот с растяжками и ушки на боках, никак не портят общее впечатление. Цепляю взглядом вырез, линию талии, фактуру кружева. И вижу в отражении не только себя… а кого-то, кто может быть желанной. Кого еще не успели списать в архив ненужных историй и прожитой жизни.

 Я слегка улыбаюсь. Потом снимаю комплект, складываю обратно и решительно выхожу из примерочной.

 — Возьму, — говорю.

 Продавщица кивает так, будто знала это с самого начала.

 — У нас есть очень красивый халат, идеально подойдет в комплект, — говорит она. — Если вдруг вы все еще стесняетесь.

 — Нет. Пусть будет как есть, — отказываюсь.

 Если еще и халат возьму, то до того, чтобы раздеться вообще не дойдет. Тут или пан или, как говорится, пропал. Я надеюсь пропасть в самом лучшем значении этого слова. Пропасть в мужчине, который настойчиво позвал меня на свидание и даже все спланировав, сказав мне только, что я должна одеться, как на классическое свидание, по-вечернему. В остальном — понятия не имею, куда мы пойдем и что будем делать. Я сто лет не была на свиданиях. А не удивляли меня там еще дольше.

 — У вас будет дисконтная карта на десять процентов. Сейчас акция, мы оформляем ее всем клиентам при первой покупке вне зависимости от суммы, — девушка протягивает мне карточку и пакет, в котором аккуратно сложена моя покупка.

 Я прикладываю телефон к терминалу, провожу оплату и понимаю, что впереди меня ждет выбор вечернего платья. Все, что у меня было, осталось в квартире, куда я по-прежнему не хочу возвращаться. И если уж быть честной, я бы не надела ничего из того, что у меня есть.

 С магазином белья справиться удалось куда быстрее, чем с платьем. Это я ищу второй час подряд, но мне ничего не нравится. А потом я вспоминаю, что моя подруга Оля разводится, а не сидит в трауре и решаю вытащить ее на шоппинг, заодно и узнать, как у нее дела, потому что после того, как я сбежала с отеля, мы разговаривали только один раз. Оля что-то сказала про то, что ей помогли и у нее все хорошо, и с тех пор мы не созванивались.

 Когда набираю подругу, в груди что-то неприятно колет. За разборками в компании, с Лизой, с бывшим мужем и адвокатом я совсем забыла о том, что стоило бы, вообще-то, и о подруге помнить.

 Когда через три гудка слышу голос Ольки, готовлюсь извиняться, но и даже заикнуться об этом не успеваю, как мы начинаем хохотать и назначаем встречу. Оля обещает приехать через двадцать минут в кафешку в торговом центре, где я уже ее жду, заказав ее любимый кофе и десерт.

 Правда, приходит Оля не одна, а с ребенком. С девочкой, лет шести на вид. Пока я пытаюсь отойти от шока, этот ребенок еще и карту банковскую достает из сумочки и с умным важным видом идет заказывать себе напиток. Кажется, я осталась еще в том времени, когда Ирку в шесть лет звала обедать и каждые пять минут выглядывала, во дворе она или нет, а тут вот — продвинутое поколение.

 — Привет.

 — Привет.

 Здороваемся почти синхронно, а дальше я говорю:

 — Мне нужны подробности, — киваю на девочку.

 — Мне тоже, — Оля кивает на пакет из магазина белья и заглянув туда, приподнимает в удивление брови. — Рассказать, я так понимаю, есть что?