Глава 50

 — Давай сначала ты, — киваю на девочку, которая выглядит очень независимой и от этого немного смешной. — Откуда ребенок? По телефону ты ничего такого не говорила.

 — Это дочь Тимура. Я по телефону тебе говорила, что мне помогут — вот, собственно, помогли.

 — Ну, ребенок его, а ты при чем? Я чего-то не знаю?

 — Я няней сейчас работаю.

 Сказать, что я удивлена, ничего не сказать, потому что Оля — хирург, а не няня и то, что она однажды выберет такую профессию, я и предположить не могла.

 — А тебе вообще работу менять пора. Я давно тебя хотела к знакомым в частную клинику работать отправить, так что, может, самое время? Увольняйся, работай няней, перезагружайся и с новыми силами в другие условия. Там и заработная плата для таких хороших сотрудников, как ты, высокая, — говорю ей, потому что не единожды говорила Ольке, что ей нужно уходить из той работы, на которой она была.

 Перевожу взгляд на девочку, которая шагает к нам со стаканчиком напитка в руках:

 — А сколько ей?

 — Шесть. Но ты не представляешь, какая она боевая единица. Она мне расписание вручила с утра, что мы должны делать и когда. И это она еще ест, как взрослая, разговаривает, как психолог и фехтует, как мушкетер, — Оля говорит все это с улыбкой, и я впервые вспоминаю о том, что она давно мечтает о ребенке.

 — Ей правда шесть? — удивляюсь. — Блин, я в шесть лет даже компот разливала себе с помощью бабушки. А она вот… несет свои напитки.

 Только сейчас замечаю, что она взяла не только стаканчик с каким-то цветным коктейлем, но и воду в бутылке.

 Девочка подходит к нам, но садится не за наш столик, а за соседний и с умным видом говорит:

 — Сплетничайте, не буду вам мешать.

 Мы с Олей переглядываемся и улыбаемся.

 — Видимо, дети сейчас очень быстро взрослеют. Или это мы отстали, — замечаю, откидываясь в кресле. — Так… нянькаешься, значит? А ее… отец? Есть что рассказать?

 — Пока не уверена. Мы… он очень сильно мне помогает и иногда мне кажется, что он во мне заинтересован, — с какой-то толикой стыда признается Оля.

 — Так-так, а в моменты когда так не кажется, что происходит? — продолжаю допытываться.

 Наверное, в другой ситуации после того, что у Оли произошло, я и не подумала бы спрашивать про новые отношения, но я сама-то собираюсь на свидание, так что… кто знает?

 — Он ведет себя обычно. Как работодатель.

 — И часто он себя так ведет?

 — Сейчас — чаще, — так же стыдливо признается Оля.

 И я узнаю в ней себя, потому что точно так же веду себя с Никитой. И очень хочется посоветовать Оле вести себя по-другому, ведь, черт возьми, кто, если не мы возьмем жизнь в свои руки.

 — Это потому что пора брать все в свои руки.

 Мы разговариваем довольно долго. Оказывается, советовать гораздо проще, чем делать что-то самой.

 — Ну… а ты? Кому белье? — спрашивает Олька, что только подтверждает тот факт, что она все видела.

 — Во-первых — себе.

 — Ну это я знаю, а во-вторых? Кому?

 — Никите, — сама для себя неожиданно признаюсь. — Он позвал меня на свидание.

 — И как он?

 — Свидания пока не было, — замечаю.

 — Я имею в виду, как он к этому пришел?

 — Сказал, что я ему давно нравлюсь, но он не решался подойти, потому что я была замужем.

 Мы разговариваем довольно долго. Я рассказываю о своих страхах, Оля убеждает меня, что все будет хорошо. И вот в этот момент я понимаю, что мы очень хорошие советчики друг другу, но вот когда приходится делать, мы как-то пасуем, боимся, потому что долгое время провели в отношениях и попросту не знаем, как правильно поступать. По крайней мере я, я даже не знаю, как это белье надеть, чтобы это не было слишком “Никита, я надела это для тебя”.

 — С платьем ты мне поможешь? Или вы спешите? — спрашиваю под конец разговора и сгребаю стаканчик со стола.

 — Не спешим, помогу. Думаю, Юля будет в восторге. Юль, — Оля поворачивается, и я тоже смотрю туда же и вдруг понимаю, что за соседним столиком, где сидела Юля минуту назад, ее больше нет.

 Как нет и в кофейне, потому что один из посетителей нам сказал, что Юля вышла. Сама — уже хорошо, но то, что вот так спокойно может уйти, оставив няню — очень плохо. За таким ребенком и уследить не получится.

 Оля начинает звонить отцу девочке, а потом вдруг смотрит на меня и говорит:

 — Он не отвечает. Он всегда берет трубку. Всегда. Я… боже, что делать, — Оля на грани паники, начинает метаться, нервничать, а я уже на опыте и прекрасно знаю, что такое потерять ребенка. Не то, чтобы я была плохой матерью, просто дети у меня были с шилом в жопе, поэтому и такой опыт у меня был.

 — Не нервничай, — сухо говорю Оле, останавливая ее. — Юля умная девочка. Она не могла просто так исчезнуть. Отошла, вышла из кафе. Я думаю, ее кто-то найдет и сообщит охране, а охрана уже вызовет нас. Оля, — приходится слегка встряхнуть Олю, чтобы она пришла в чувство.

 — Нам нужно пойти ее искать, — говорит упрямо. — Юля очень самостоятельная, многие даже не поймут, что она потерялась, если только она сама к кому-нибудь не обратится.

 В итоге мы ходим по этажу и по магазинам, а потом я вдруг вижу Юлю и толкаю Ольку в бок:

 — Это же Юля? — киваю на эскалатор, по которому девочка спускается с какой-то женщиной.