Глава 61

 — Отойдем поговорить, ребят, — обращается к ним так, словно вообще не боится.

 Они переглядываются, скалятся, один из них открыто смеется.

 — И о чем говорить будем? Бабки прямо шяс вернешь?

 — Могу и сейчас. Вы сумму скажите, как же возвращать?

 — У бабы своей спросить не хочешь? Или она не твоя?

 Они ржут. Кто-то начинает говорить, что я жена Гордея, а вступается за меня другой мужик. Им очень весело, а я напрягаюсь, потому что бывшему мужу, похоже, наплевать. Зато не наплевать Никите. Я вижу, как он реагирует, как смотрит на них и оценивает ситуацию.

 Хмурится, понимая, что они опасные. Смотрит на меня внимательно, будто пытаясь передать сигнал, который я, к сожалению, не понимаю. Что я должна делать? Бежать? Стоять на месте? Говорить сумму? Я понятия не имею?

 — Так сколько? Я заинтересован решить эту ситуацию как можно быстрее.

 — Двадцать миллионов, — говорит один из них.

 Я бросаю шокированный взгляд на бывшего мужа. Он виновато мнется, улыбается, как дурачок, мол, ну да, двадцать лямов, что такого? Это немного же.

 — Откуда такие долги, Гордей?

 — С оборудованием были проблемы. Пришлось заменять, а денег не было.

 — Я отдам. Дадите банковский счет? — вполне серьезно говорит Никита.

 Мужики ржут, отпускают шуточки, явно не впервые сталкиваясь с такой ситуацией.

 — Наликом. Завтра. В девять вечера. Адрес мы отправим ее благоверному, — говорит один из них, видимо, самый главный.

 — Такие бабки наличкой так просто не снять, вы же понимаете, — отвечает Никита.

 — Понимать-то понимаем, но и ты должен понимать, что сам на это подписался.

 Я вижу, как двое заходят Никите за спину, замечаю, что он тоже это считывает, но совершенно не напрягается.

 — Вы угрожаете?

 — Предупреждаем.

 — Не советую, — спокойно говорит он. — Если хотите бабла — я отдам. Но лезть ко мне не стоит.

 — А ты у нас кто? — хмыкает, видимо, их главный. — Важная шишка?

 — Можешь проверить.

 — Да ты сдохнешь, если я проверю.

 Мне хочется что-то сделать, как-то влезть в разговор и снизить градус, но я понимаю, что сейчас лучше молчать и не наболтать лишнего. В том, что все так и есть, как говорит Никита, я даже не сомневаюсь. У него огромные связи и он может найти любого, но проверять сейчас то, что сказал второй…

 Смотрю на Никиту умоляюще, хотя он совершенно в мою сторону не смотрит. Он стоит, расслабленно запихнув руки в карманы и действует на нервы главному. Я уверена, что действует, потому что его расслабленность даже меня раздражает. Ну разве так можно? Господи, ну вот почему… почему он такой упрямый и твердолобый?

 — Двадцать миллионов. Завтра. Наличкой. В девять вечера, — повторяет главный, уже не улыбаясь.

 — Адрес пришлите, — спокойно говорит Никита. — Сумма будет. Но если хоть один из вас сунется ко мне или к ней раньше — будете не деньги искать, а челюсти по подворотням.

 Я смотрю на него, не узнавая. Никита говорит не громко, но так, что я ему верю. Каждому слову. Мужики переглядываются. Один тянется к карману, и Никита тут же делает шаг вперед.

 — Не советую, ребята. Бабла не будет в таком случае, а проблем дохера. К тому же вон над вами камера. На фасаде. Уверен, она работает.

 Все замирают. Я поднимаю глаза — действительно, камера. Никита не смотрит на нее, но знает, что она есть. Возможно, знал заранее, проверял.

 — Деньги вы получите. И проблем у вас не будет, если свалите отсюда в ближайшие десять секунд.

 Они сначала стоят столпами, а потом главный бросает на меня быстрый взгляд — и отводит глаза. Чуть кивает, мол, «ладно», и свистит. Те, кто стоял сзади, отступают. Они уходят, не попрощавшись, но я слышу, как один из них, проходя мимо, шепчет Гордею:

 — Ты нас подставил.

 Гордей бледнеет и зачем-то смотрит на Никиту. Неужели защиты ищет? Господи, за кем я была замужем все это время?

 Когда мужики скрываются за углом, я все еще стою, как вкопанная. Гордей, словно сдулся. Но Никита вполне спокоен.

 — Надеюсь, они сейчас не вернутся с дубинками, — бормочу я.

 — Не вернутся. Поехали отсюда. Тут слишком людно, а я не хочу, чтобы нас кто-то еще видел.

 Я киваю. Никита обнимает меня за плечи сначала, а затем тормозит, разворачивается к Гордею и говорит:

 — Поверить не могу, что ты такое ссыкло. Жене о долгах раньше сказать не мог? Обязательно было доводить до такого?

 — Я думал, сам закрою.

 — Да нихуя ты не думал, — выдает резко. — И решать ничего не планировал. Еще долги есть?

 — Н-н-е-ет.

 — Даже если и есть, разгребать будешь сам. Эти первые и последние, кто получит бабки.

 — Подожди…

 Гордей делает шаг.

 — У тебя деньги есть? Может… проинвестируешь в нашу компанию и…

 Мне становится неловко, но Никита смеется, а потом выдает:

 — Ты что, еще не понял? Нет никакой “вашей” компании, есть компания Лены и в нее я, конечно же, вложу столько денег, сколько потребуется.

 Никита обнимает меня и ведет к машине, помогает сесть и сам садится за руль, заводит двигатель и как только мы отъезжаем, я позволяю себе выдохнуть. Руки дрожат. Голова гудит.

 — Как ты понял, что они купятся на это? — спрашиваю, когда мы отъезжаем подальше.

 — Я не был уверен. Но такие типы боятся света. Камеры, документы, огласки. Деньги им важнее силы.

 — Ты пугал, не блефуя?

 Он смотрит на меня боковым взглядом.

 — У меня с собой оружие, просто я не хотел бы его использовать. А что касается денег, то у меня есть день.

 Он ведет машину спокойно, как будто не мы только что смотрели в лицо возможной катастрофе.

 — Ты дашь им двадцать миллионов?

 — Нет, конечно.

 Он усмехается.

 — Но мы отдадим им аванс. Достаточно, чтобы они подумали, что все под контролем. И потянулись за остальным. И вот тогда… мы узнаем, кто за ними стоит.

 Он смотрит на меня.

 — Ты же хочешь это знать?

 Я киваю.

 Да, хочу. Хочу знать, кто решился ударить через моего сына. Кто посчитал, что может это сделать. Одно дело — требовать деньги, а другое — угрожать и наносить физический вред.

 — Я хочу узнать, кто за всем стоит. И посадить. В том, что они занимаются чем-то незаконным даже не сомневаюсь.