Глава 23

Макс разулся и аккуратно поставил ботинки у порога. Снял и повесил пальто на свободный крючок. Криво брошенная на верхнюю полку шапка Степы под тяжестью помпона все-таки полетела вниз, но он поймал ее на полпути. Покрутив в руках чему-то улыбнулся и снова вернул на прежнее место, уложив более основательно вглубь.

Я смотрела на бывшего мужа как смотрят на пришельцев фанатики “Секретных материалов”. Вроде и верят в их существование, но при встрече чуть ли не теряют сознание. Ведь это не нормально.

Титов в моем доме - явление ненормальное, а я была слишком уставшей и вымотанной, чтобы сейчас это анализировать. Можно было бы отказать ему в разговоре и вообще не пустить на порог, но… нет, на самом деле нельзя. Я высказалась, выкричалась, выплеснула все, что во мне накопилось за этот день. Возможно, что ему тоже надо.

Мы сразу прошли в гостиную и сели на диван. Между ним и большим окном расположилась огромная елка. Одна из ее мощных лап улеглась на велюровую обивку дивана. Это дерево не подходило под мою квартиру, квартира под жизнь, жизнь под все, о чем я мечтала раньше.

Муж молчал минут десять, только смотрел по сторонам, будто впитывал это место в себя. Или наоборот, пытался наполнить собой мой дом. Электронные часы обновляли циферблат, но ничего не происходило.

- Макс, может быть ты ошибся и сегодня не лучший вечер для разговоров? - Спросила, чтобы скорее покончить с затянувшимся молчанием. - Не думаю, что ты можешь сказать мне что-то чего я не знаю, или то, что мне сейчас просто необходимо знать. Я устала, ты тоже. Давай пропустим этот шаг и двинемся дальше. Мы уже так делали, все получилось неплохо.

- Неплохо?

Я кивнула, полностью уверенная в сказанном.

- Нееее-плоооо-хоооо...- процедил он, растягивая слово по слогам, пробуя каждый на вкус, перекатывая на языке. - То есть никак, Сонь. Сколько не откладывай, легче не станет. Никто из нас не счастлив. Я точно - нет, про тебя утверждать не могу. У тебя ведь есть как минимум одна причина вставать с кровати и радоваться каждому новому дню.

Голова Макса на долю секунды повернулась в направлении двери спальни нашего сына. Он тяжело сглотнул, будто ждал моего ответа.

- И все же ты не скажешь ничего из того, чего бы я не знала.

- Ошибаешься.

- Неужели? И что такого я не слышала?

- Ты хорошая мама.

О чем это он?

- Это… так и есть, - голос дрогнул. - Я люблю Степу больше всего на свете и, конечно я стараюсь быть для него самой лучшей мамой. И в этом точно не сомневаюсь.

- Сегодня ты сомневалась. Не должна была, но я видел это у тебя в глазах. Ты думала, что не справилась. - Он качнулся ко мне чуть ближе, сокращая расстояние. Протянул руку, положил пальцы на подбородок и развернул лицом к себе, так что наши взгляды скрестились. - Он все еще с тобой - этот страх из-за беспомощности, когда ты поверила, что потеряла его. Это бессилие и безысходность. Ты сама потерялась в нем, Соня. Но уже можно отпустить и простить себя. Потому что на самом деле ты ни в чем не виновата.

- Виновата, - прошептала зло, отрицая все им сказанное, чувствуя на языке соленый вкус слез, скатившихся по щекам.

- Нет. Ты справилась, как бы сложно не было. Взяла на себя огромную ответственность и один Бог знает как, но справилась. И винить себя в том, что Степа сегодня ушел - не смей. Он убежал не от тебя, а в поисках ответов на те вопросы, которые ему важно знать.

Точно. Ведь я врала сыну.

Подняв руку вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки, разрывая зрительный контакт. Новая волна усталости окатила меня от макушки до пят. Я не успела переодеться. Так и осталась в джинсах и босиком. С приоткрытого балкона тянуло прохладным воздухом. Пришлось подтянуть колени и поставить ступни на край дивана, отчего пуговица больно впилась в живот.

- Ты ничего ему не сказал.

- Нет, не сказал.

- Спасибо.

- Меня не нужно благодарить, - Титов провел по голове пятерней. Колючий ежик залоснился в мягком свете желтой лампы. - Рано или поздно он все узнает.

- В этом нет необходимости.

Я поторопилась с ответом. Слишком резко это прозвучало после всего произошедшего. Но иначе я не могла.

- Он узнает, Соня.

- Но я не хочу этого, - выдохнула устало. Как же ему объяснить? - Не хочу еще одного разочарования. Я пережила, а он не сможет. Понимаешь? Наверно нет, но я попробую объяснить. - Тараторила, не давая Максу и слова вставить. - Это похоже на электрошок без анестезии. Ведь все в тот вечер было хорошо и мы шли домой, и ставили ту дурацкую елку. Я была счастлива. Уставшая из-за навалившихся дел, где-то разочарованная, где-то надломленная, но я почти справилась с нашей болью, ведь у меня был ты - моя стена, моя опора. Ты был всем. Я не могла ожидать и не ждала предательства. Оно просто не вписывалось в наши отношения. Но получила такой удар, от которого не уверена, что до сих пор оправилась.

Я говорила спокойно. Оказывается, мне все же было что ему сказать. Без криков и истерик, без обвинений. Просто как есть.

- Вот как?

- Я не хочу, чтобы это повторилось с ним. Ты сблизишься с сыном, все будет хорошо, но как надолго? Сейчас ты здесь, потом - уедешь. У меня не будет слов, чтобы объяснить почему отец его бросает.

- Вы всегда можете поехать со мной.

- Нет, не можем. Теперь я живу здесь. Со своим сыном, своей жизнью. И ты не можешь приехать сюда. У тебя фирма, сотрудники, громкие дела. Здесь не будет ничего этого. Ты похоронишь себя за вывеской “Добро пожаловать в Армавир” и каждый день будешь угасать на глазах своего ребенка. Просто отпусти нас, Макс, оставь в покое, не играйся в то, что тебе не понять. Степе не нужен добрый “воскресный” папа из Москвы. А тебе в этой провинции с твоими амбициями делать совершенно нечего. Просто сделай так как я прошу тебя, хотя бы один раз.

Я лукавила. Он уже сделал как я хотела - отпустил меня, а я обещала подумать о том, чтобы когда-нибудь вернуться и не менять номер телефона… на всякий случай. Не вернулась. Поменяла.

Может быть теперь и он поступит иначе?

- Пожалуйста, скажи, что согласен и закончим этот бессмысленный диалог.

Умоляю, не говори! Не делай этого, не отпускай нас больше!

- Да, Степа твой сын, но лучше ему никогда не знать об этом.

Скажи, что я не права! Скажи, что расшибешься, но будешь с нами вместе!

- Я так долго тебя ненавидела. Не хочу, чтобы к моей ненависти присоединился еще и Степа.

Я не права! Я не права кругом и просто хочу, чтобы ты меня остановил! Я плачу не от обиды, Титов. Я плачу, потому что ты бесчувственный индюк и ничего не понимаешь в женщинах!

- Уйди, пожалуйста, из нашей жизни.

Останься! Назови меня идиоткой! прижми к себе! Кричи. Ругайся.

Скажи, что любишь меня!

Скажи что-нибудь, Титов!

Скажи…

- Я тебя понял, Соня. Я тебя услышал, - ответил Макс.

***

Понял?

Что ж, иногда Максим Титов мог быть воистину понимающим человеком. Или это я сама не могла четко сказать ему, что именно хотела. Внутри меня все рвалось на лоскуты, которые я пыталась схватить за тонкие трясущиеся края, но они выскальзывали и мне не удавалось соединить воедино свои желания и решимость.

Ради Степы я могла сделать все. Ради себя - нет.

И еще я смертельно устала. Сейчас мне казалось, что преодоление пути от гостиной до спальни отнимет у меня последние силы. Слишком много я вложила в этот день и в этот разговор.

- Макс, я спать пойду. Тебе пора.

- Я еще немного задержусь.

- Не стоит.

- Мне нужно дождаться смены охраны. Этот никуда не годится, раз упустил из виду и тебя и Степу.

- Как знаешь.

Я не хотела выгоняла его так грубо, просто на сегодня все темы исчерпаны и закрыты.

И ждать когда произойдет смена “караульного” тоже не стала. Титов уже взрослый мужчина - сам найдет выход и сам закроет дверь с другой стороны. К чему долгие проводы, ведь завтра мы снова встретимся.

Медленно поднялась на ноги, словно боялась что вот-вот потеряю равновесие и рухну на пол, а потом направилась в сторону спальни. Еще на пороге стянула свитер, под которым белела тонкая хлопковая майка на бретелях. Расстегнула замок лифчика-бра и вытащила через вырез спереди. Джинсы, которые так сильно давили на живот быстро опустились вниз по бедрам. Заставила себя поднять одежду с пола и аккуратно свернув, сложить на пуфик рядом с кроватью. Только тогда поняла, что Макс за мной наблюдает.

- Может быть отвернешься?

- Нет, - прошептал он хриплым, чужим голосом.

А к черту! Я слишком устала для разборок, а Макс слишком часто видел меня голой, чтобы сейчас чему-то удивляться.

- Я спать, в холодильнике пусто, но в шкафу есть конфеты, если ты голоден. Чай сделаешь сам, Когда уйдешь, выключи, пожалуйста, свет.

Я откинула одеяло и легла в кровать. Видимо еще с тех времен, когда мы жили вместе у меня осталась привычка спать на правой половине, и даже во сне казалось противоестественным занимать всю площадь целиком.

Свет действительно погас, но шаги Титова не отдалялись. С ужасом и трепетом я почувствовала как под его весом прогнулся матрас. Он не лег, а только сел рядом. Молча протянул ко мне руку, и так же молча коснулся ею моего лба. Он гладил меня. Как маленького котенка. Раз, другой, третий. Не знаю сколько времени прошло и на каком числе я сбилась. Вот только это не овечки и сон никак не шел.

Сердце заходилось словно бешеное. Разгоняло по венам кровь щедро сдобренную эндорфинами.

- Ты не спишь.

- Это сложно, когда кто-то над тобой так громко дышит.

- И ты вышла замуж.

- А ты снова женился.

Мы не обменивались колкостями, просто проговаривали факты, которые и так знали. Облаченные в слова они делали из этих событий нечто реальное для нас обоих.

- Расскажешь, как это случилось?

- По договоренности. Когда я уехала… мне было очень трудно. Я силой заставляла себя выходить на улицу, просто хлестала по щекам и за шкирку тащила в кафе, парк, церковь. Куда угодно, лишь бы не сидеть дома. И вот в один такой раз, я встретила Размыслова. Ты наверное не помнишь, мы с ним учились вместе, моя бабушка еще мечтала, что я выйду за Валеру замуж, потому что у него фамилия как ее девичья.

- Я помню, Соня, - глухо произнес Макс.

Он снова коснулся меня, на этот раз провел пальцами по щеке, как если бы вытирал слезы. Я не плачу, глупый. Я уже все давно выплакала.

- Мы разговорились, обменялись телефонами. Он как-то поддерживал меня, без умысла, просто человек такой. К примеру, отвел меня в парикмахерскую и заставил сделать стрижку, мне даже шло. А потом собрал друзей на пикник и пригласил меня. Все тогда подшучивали, что мы с Размысловым пара, но как-то грустно шутили, не правильно. Потом выяснилось, что у Валеры контракт с танцевальной школой на Бродвее, вот только в визе ему отказали и скорее всего сейчас он получит второй отказ. Бедный танцор и все в таком духе. Я предложила ему сделку. Свадьбу, меня в качестве “рабочей” жены, прописку и даже ребенка.

- А что предложил тебе он? - Прохрипел Титов. Даже сейчас, на расстоянии вытянутой руки и шепотом, я слышала, как он напряжен. Что ж, правда иногда бьет наотмашь. Я дорого заплатила за то, чтобы никогда не быть Титовой.

- Свободу от тебя, Макс. Я готова была сделать что угодно, лишь бы никогда не иметь с тобой ничего общего. Город, связи и даже фамилия. Свадьбу оплатила я, иронично, но в ресторане не было никого из моих знакомых. Его друзья, коллеги, труппа. Это был хороший день и отличный праздник. Почти весь.

- А потом позвонил я.

- А потом позвонил ты.

Титов переместил свою горячую ладонь на мое плечо. Сон уже давно как рукой сняло, но я все еще лежала к нему спиной и почти перестала дышать, ожидая ответной откровенности. Хотя он мог ничего не говорить.

- Я попал в аварию и докторам нужно было починить мою голову. Не знаю, почему, но я был уверен, что не выживу. Просто знал, что уже умер, чувствовал себя мертвым, понимаешь? Все что я хотел сделать, закончить эту историю правильно, потому что начал я ее крайне паршиво. Можно было бы доказать мое отцовство даже после смерти, вступить в права о наследстве и прочее, вот только…

- Зачем, - подхватила я.

- Зачем, - повторил за мной Максим. - Если все решалось одним звонком и двумя подписями.

- Знаешь, как женщина я бы много чего сказала, но как юрист я тебя понимаю.

Я развернулась и посмотрела на него.

Шрамы на голове и на лице не оставляли сомнений в том, что случилось что-то серьезное, но я не подозревала насколько...

Я прикусила щеку изнутри, чтобы нарастающая паника отступила, но сейчас это не срабатывало. Когда Макс внезапно оказался передо мной, вот он - протяни руку и дотронься.

Я вспомнила то, что старалась забыть, и то, что всегда возвращалось. Иногда мне снился сон, сотканный из обрывков памяти и страшных картин аварии. Вот я в свадебном платье, которое легко и плавно лежит на уже внушительного размера животе. Вот я стою в ЗАГСе и уверенно произношу “Да” рядом с человеком, которого никогда не полюблю. И вот тот, кого я люблю весь в крови внутри искореженной машины. Не дышит. Ему больно. Ему страшно и одиноко.

Потом я просыпалась и плакала. Иногда навзрыд, задыхаясь в подушку, иногда тихо, просто выливая из себя слезы литрами. И никогда не знала, что за этим сном стоит реальность. Еще страшнее, еще острее, почти смертельная.

- Что случилось?

- Сонь, это не важно.

- Расскажи, - настаиваю, потому что не смогу больше и дня прожить не зная всего.

- Ложись, завтра…

Хватаю его за руку и снова опускаю голову на подушку. Сам пришел, теперь не отпущу. Держу крепко, почти впиваясь ногтями в кожу, а Макс смотрит на меня так, словно я вот-вот утону в домыслах и новой порции слез. Может быть поэтому он снова решает остаться и ложится рядом. Как есть в джинсах и водолазке. Снова гладит и от этого снова дышать становится легче.

- Расскажи, что случилось? - повторяю свой вопрос, чтобы ему было проще произнести это вслух.

Мне страшно. Но не за него, а за себя. Потому что если окажется, что все было так, как я придумала… вернее, что я не придумывала себе это вовсе, а всегда знала… Если он действительно чуть не умер в день, когда я пыталась что-то доказать. Себе, ему, миру… то Господи, дай мне сил себя простить!

Я не виновата в этом. Но чувствую так, что виновата во всем!

- Малыш, это не стоит наших обсуждений. Обычная автомобильная авария. Сильный удар головой. Подушки безопасности сработали, но что-то в башке стрельнуло и едва не отправило меня на тот свет. Дважды, - он усмехнулся, словно все это было старой доброй шуткой, которую принято вспоминать во время застолья, как бы между прочим.

- Это было в день моей свадьбы.

Хотела спросить, но вышло как будто утверждение.

Я знаю что да. Я уже знаю и ненавижу себя за это! Если он подтвердит мои самые страшные мысли, то я просто закричу.

- Что? Нет, - Макс качает головой. - Конечно, нет, Соня. Это было… черт, я и не помню, недели через две, а то и три после. Я ехал из суда после разбирательства Стрельцовых. Знаешь, баскетболист и модель - грязный развод. Жена выбивала алименты на троих детей, а тот не хотел выделять ни копейки, решив, что отпрыски не его крови. Впрочем.. один из них действительно оказался не родным сыном. Так или иначе какой-то лихач не справился с управлением играя в “шашечки” и буквально вытолкнул меня на разделительное бетонное ограждение. Все произошло быстро. Я не мог ничего сделать и… Сонь, пожалуйста, не плачь.

Его ладонь переместилась мне на лицо, стирая большим пальцем слезы. Я даже не поняла, что плакала, пока Макс не сказал. А потом подвинулся ближе и обнял крепко, целуя сухими и теплыми губами в лоб, в макушку, в губы.

В его объятиях было так хорошо и так безопасно. Словно из долгого и ненавистного путешествия я снова вернулась домой.

Я потерлась носом о его водолазку, он вдохнул запах моих волос. Меня вело от одной мысли что его сейчас могло бы здесь не быть. Что его вообще могло не быть в этом мире. Разве это было возможно?

Своими пальцами я пробралась под его одежду, остро ощущая необходимость знать, что на теле больше нет шрамов, а если и есть то увидеть их. Увидеть, запомнить и прикоснуться. Он снял водолазку. Потом джинсы. И мое белье. И когда между нами не осталось ни одного слоя ткани и ни одного вопроса оставленного без ответа я его поцеловала.

Мы занимались любовью долго, медленно, нежно, боясь искалечить и без того больные души. Каждое прикосновение имело значение, каждый взгляд имел значение, пока он был во мне. Пока я стонала его имя, по-настоящему а не во сне. Пока он шептал мне что-то из-за чего хотелось остаться здесь, в этом моменте навсегда.

Как и шесть лет назад мы снова врали друг другу, но совсем иначе. Я врала, что больше не люблю его, а он врал, делая вид, что верит мне.

После я засыпала крепко прижавшись к Максиму. Не сразу, не проваливаясь в сон, успокаивая свое сердце и пытаясь угомонить ту Соню, которая хотела кричать от счастья. И когда я уже почти уснула, то услышала то, о чем мечтала.

- Я все еще люблю тебя, Соня. Всегда любил и всегда буду, - шепнул он тихо, но я услышала.

Я тоже, Максим.

Я тоже.