Глава 24

Чувствую, как кровь отливает от моего лица.

Я задыхаюсь, резко вырываю руку, кожа горит там, где только что были его пальцы, вылетаю из кабинета.

Дверь хлопает, этот звук отдается в висках. Секретарша вскрикивает:

— Анна Викторовна, подождите!

Я не слушаю, мчусь по коридору, каблуки скользят по ковру, ноги дрожат, слезы текут.

Холл гудит — голоса, звон лифта, все тонет в шуме крови в ушах.

Выбегаю на улицу, холодный ветер бьет в лицо, я спотыкаюсь, цепляюсь за шершавую стену, чтобы не упасть.

Меня трясет, руки дрожат, я задыхаюсь.

В голове звучит его голос: “Ты не выдержишь”.

Что еще я не знаю? Что еще он мне готовит? Какую еще ужасную правду я не могу выдержать по его мнению?

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони — хватит, я не сломаюсь.

Останавливаюсь у края тротуара, машины гудят, снег падает хлопьями, тает на щеках, смешиваясь со слезами.

Достаю телефон, пальцы дрожат, экран расплывается от застилающих глаза слез — нахожу Андрея, звоню.

— Аня? — его голос теплый, но напряженный. — Что случилось?

— Дай мне контакты адвоката, — шепчу я, голос хрипит, горло сжимает. — Немедленно. Я хочу развод.

Он молчит секунду, потом произносит тихо:

— Молодец, Аня. Влад — тиран, ты приняла правильное решение. Ты — сильная женщина. Я горжусь тобой. Не дай ему выиграть. Сейчас все пришлю.

Его слова в первый момент кажутся мне шуткой. Сильная? Я? А впрочем…

— Спасибо, — выдыхаю я и нажимаю на отбой.

Телефон пиликает. В пришедшем сообщении адрес и имя.

Я сжимаю его в руке и шепчу:

— Это конец, Влад.

Мне ужасно плохо и больно, но я настроена крайне решительно.

Да, может, я не слишком сильна в качестве предпринимателя.

Да, может, я слишком расслабилась в последние годы в достатке и безопасности, целиком доверяя мужу решать все проблемы.

Но я была надежной и верной женой! Я любила его! Я не заслужила такого!

Такси везет меня через город. За окном мелькают серые улицы, окна запотели, я смотрю в пустоту.

Офис адвоката — небольшое здание со стеклянными дверями, рядом табличка: «Игорь Сергеевич Волков».

Перед тем, как войти, делаю глубокий вдох.

Шагаю вперед, ноги тяжелые, пальто цепляется за косяк.

Он встречает меня в кабинете — лет сорока, высокий, в строгом костюме, взгляд уверенный, но не жесткий.

Жмет мне руку.

— Анна Викторовна, садитесь. Что у вас?

— Развод, — говорю я, голос дрожит. — Влад… он отнимает мой салон, изменяет, хочет оставить меня ни с чем. Я хочу все закончить.

Он кивает, садится, раскрывает блокнот.

— Ага, Доронин… Помню-помню, — поднимает на меня взгляд цепких глаз. — Дело будет непростым. У вашего мужа сильная юридическая поддержка: адвокаты, связи, деньги. Он не отдаст ничего просто так. Помню его сделку с подрядчиками — три года судились, он выиграл. Будет затягивать, давить, готовьтесь к долгой борьбе. Вы уверены?

Я замираю, слова бьют хлыстом, в горле ком.

Долго? Изматывающе? Я думала, подпишу бумаги, и свобода.

Вспоминается его смех: «Без меня ты никто».

Вздыхаю и киваю.

— Да, уверена.

Но внутри меня холод, пальцы дрожат. Я не готова, я боюсь. Чертовски боюсь.

Выхожу из офиса. Прикрываясь от летящего в лицо снега, сажусь в такси. В нос бьет запах бензина.

Водитель молчит, по радио тихонько играет старая песня.

Это наша с Владом мелодия.

Я задыхаюсь, стекло холодит щеку, пустота внутри растет. Я думала, развод даст облегчение, но чувствую лишь страх. А если он прав?

Вспоминаю его слова: «Ты не справишься без меня». И как он учил меня считать выручку в салоне, ласково смеясь: «Моя маленькая хозяйка».

Чувствую влагу на щеках. Я справлюсь. Сжимаю кулаки, ногти впиваются. Я сильнее, чем он думает.

Влад

Сижу в кабинете, уставившись в окно.

Город снаружи светится рекламными огнями, жизнь кипит, но меня это не волнует. Передо мной стоит недопитый бокал, но я даже не дотрагиваюсь до него.

В висках стучит злость, пальцы сжимаются в кулак.

Господи, как же она умеет довести!

Ее голос до сих пор звучит в голове – резкий, наполненный презрением. Эти глаза, в которых раньше было столько тепла, теперь смотрят на меня, будто я враг.

Зло усмехаюсь.

Говорит, что ненавидит меня? Что ж, прекрасно. У нее получается ненавидеть так же страстно, как когда-то любить.

И вот что бесит больше всего – она думает, что может просто вот так взять и уйти.

Тихий стук в дверь.

— Занят, — бросаю раздраженно, даже не поворачивая головы.

Но дверь все равно открывается.

Конечно, кто еще, кроме нее, может игнорировать мои слова.

Вика заходит легко, непринужденно. Шаги плавные, платье шуршит.

— Мне показалось, ты не против компании, — говорит она с той мягкой улыбкой, за которой скрывается привычная осторожность.

Я смотрю на нее молча. Мне сейчас вообще не до этого.

Впрочем, Вика прекрасно знает, когда нужно говорить, а когда молчать.

— Вижу, у тебя паршивый день, — продолжает она, плавно проходя ближе и оглядывая кабинет.

— Отличное наблюдение, Вика, — роняю я, поднимая бокал, но пить не тороплюсь.

Она садится напротив, закидывает ногу на ногу, будто это ее территория.

— Расскажешь, что случилось? — мягко спрашивает она.

— А ты не знаешь? — хмыкаю я, лениво поднимая бровь.

Да в этом офисе муха не пролетит без ее ведома.

— Догадываюсь, — отвечает Вика, чуть склонив голову набок. — Анна снова устроила сцену?

Я коротко смеюсь, но без намека на веселье.

— Это уже не сцена. Это война.

Вика качает головой, будто ее это расстраивает.

— И что теперь? Ты позволишь ей так просто уйти?

Ставлю бокал на стол. Внутри закипает раздражение.

— Она не уйдет.

— Ты так уверен?

Вика играет голосом, словно пробует мою решимость на прочность.

Я смотрю прямо на нее.

— Анна хочет развода. Думает, я дам ей этот шанс? Пусть попробует. Пусть потратит месяцы, годы на бесконечные суды, пусть рвет когти. Она будет бороться, ненавидеть меня, метаться в этой своей гордости, но уйти? Нет, Вика. Она не уйдет.

Вика наблюдает за мной, чуть склоняя голову.

— Она сама себя загоняет в ловушку, да? — произносит она чуть тише.

Я молчу, потому что мне нечего сказать.

Она откидывается на спинку кресла, лениво проводя пальцем по подлокотнику.

— А если все-таки уйдет?

Злюсь еще сильнее. Напрягаю челюсть.

— Не уйдет.

Вика усмехается.

— Ох, Влад… это твое знаменитое упрямство… — тихо тянет она, будто уговаривает ребенка. — Но это ее выбор.

Меня передергивает.

— Пусть делает что хочет, — роняю сквозь зубы. — Вопрос в том, сколько она выдержит.

Вика смотрит с тем самым понимающим взглядом, который всегда раздражал меня больше всего.

— Тогда будь готов. Она не сдастся просто так.

— Я всегда готов, — твердо говорю я.

Вика хмыкает, поднимается.

— Я знаю. Именно поэтому ты никогда не проигрываешь.

Она останавливается у двери, бросает через плечо:

— Если что, я рядом.

Уходит, оставляя после себя легкий аромат духов.

Я остаюсь один.

Смотрю в окно, снег падает, отражение в стекле — мое лицо, но какое-то темное, чужое.

Анна хочет войны?

Пусть. Она думает, что победит?

Что ж, она сильно пожалеет.