Глава 31

Анна

Я не могу избавиться от воспоминаний о той ужасной сцене в торговом центре.

Боже, как я могла так сорваться? Устроить публичную драку, наброситься на девчонку вдвое младше меня, и выставить себя на посмешище перед дочерью и посторонними людьми!

Теперь меня грызет не только чувство вины перед Ликой, но и мучительный стыд за собственную несдержанность и истерику, выставленную напоказ.

Что со мной стало? Разве это я? Я же всегда считала себя разумной, взрослой женщиной, способной держать эмоции под контролем.

А теперь — превратилась в обезумевшую ревнивицу, не способную даже внятно объясниться с собственной дочерью!

Мне хочется провалиться сквозь землю, просто исчезнуть и никогда больше не показываться на глаза никому из тех людей, кто видел эту сцену.

Но хуже всего осознание того, что я подвела дочь. Лика и так запуталась, а теперь еще и вынуждена стыдиться за меня.

И это моя вина. Только моя.

Я опять все испортила.

Я еду к матери, надеясь хоть немного отвлечься и найти поддержку, которой мне сейчас так не хватает.

Она давно звала меня, и я понимаю, что мама хочет поговорить лично, обсудить со мной случившееся.

В прошлый раз мама была не слишком рада моему решению, но, надеюсь, сейчас она не встретит меня упреками. Поэтому, убедившись по телефону, что она дома одна, направляюсь к ней.

Сворачиваю с оживленного проспекта в знакомый тихий двор и с тяжелым сердцем направляюсь к подъезду.

Дверь открывает мама. Она смотрит на меня с тревогой и тут же обнимает, чувствуя мое настроение.

— Что случилось, доченька? — голос у нее теплый, чуть обеспокоенный.

Я захожу в квартиру и, сняв пальто, прохожу на кухню, где пахнет свежезаваренным чаем и уютом детства.

— Да все опять, мам… — отвечаю я, устало опускаясь на стул. — Поссорилась с Ликой. Она не верит мне, считает, что я все придумала.

Мама ставит передо мной чашку горячего чая, внимательно смотрит:

— И что ты ей сказала?

Я вздыхаю, отводя взгляд:

— Что у Влада есть любовница. Ее подруга Милана.

Мама хмурится, садится напротив и кладет руку на стол, словно взвешивая слова.

— Ты уверена? Это же… как-то слишком странно, разве нет? Мне очень трудно такое представить. Влад, он же…

— Уверена, мам! — мой голос становится резче. — И мне больно, что даже ты не сразу веришь. Почему мне никто не верит?

Она качает головой, мягко гладит мою руку:

— Дело не в этом, Аня. Не в доверии к тебе. Просто все так неожиданно и странно… Я не знаю, что и думать. А Лика… конечно, ей сложно в это поверить. Влад для нее всегда был идеалом. Пойми ее.

Я устало киваю, чувствуя себя еще более одинокой.

Внезапно из коридора раздается шум — кто-то пришел. Через мгновение дверь на кухню распахивается и в проеме появляется Дима, мой брат.

Вот блин! Я надеялась, что не застану его.

Он выглядит раздраженным, на лице злость, в руках телефон.

— О, явилась наша героиня! — его голос звучит язвительно. — Ну хоть сейчас-то до тебя дошло, что ты творишь?

Я напрягаюсь, чувствуя, как внутри снова вспыхивает гнев.

— Дима, не начинай.

Он подходит ближе, глаза сверкают:

— А что не начинать-то? Из-за тебя у меня проблемы! Ты с мужем разбираться не хочешь, а я за тебя должен расплачиваться? Может, ты бы думала головой, прежде чем семью разваливать?

Я вскакиваю, стул грохает об пол:

— А может, ты уже наконец сам разберешься со своими проблемами, а не будешь сваливать их на меня? Я тебе не мама и не жена, чтобы тянуть твои долги!

Дима вспыхивает:

— Да пошла ты! Раз уж ты вечно ты такая правильная, то сидела бы молча в своем браке и не рыпалась! Всем было бы спокойнее!

Мама поднимается, пытается нас разнять:

— Хватит, Дима! Аня права, она не обязана…

— Конечно, права! Она всегда права! — перебивает он и бросает на меня злой взгляд. — Только от твоей правоты все вокруг страдают!

Дима резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. Я опускаюсь обратно на стул, сердце бешено колотится.

Мама тяжело вздыхает, гладя меня по плечу:

— Не обращай внимания, Анечка. Он переживает, вот и сорвался.

Я сжимаю губы, глаза жжет от слез.

— Мам, я устала. Я просто устала…

Она садится рядом и обнимает меня. Мы сидим молча, и в этот момент мне кажется, что я осталась совершенно одна, даже среди самых близких людей.

После визита к маме на душе тяжело, будто камень лежит на груди.

Я сижу в подсобке, тупо смотрю на стену, мысли кружат вокруг одного и того же. Все словно померкло — ни в чем нет смысла.

Телефон молчит, и тишина давит невыносимо.

Снова вспоминаю слова мамы — ее сомнения. И от этого становится еще обиднее. Неужели никто не хочет меня понять?

Неожиданно раздается стук в дверь. Я вздрагиваю, быстро подхожу к окну и вижу Андрея, стоящего на улице. Он машет мне рукой, улыбаясь, и держит в руках большой яркий пакет.

Открываю дверь, стараясь улыбнуться, но улыбка выходит кривой и неискренней.

— Привет, Аня, — мягко произносит он, шагая внутрь и отряхивая с пальто снег. — Как ты? Я тут проезжал мимо, решил зайти проведать.

Я слегка пожимаю плечами, стараясь скрыть напряжение:

— Нормально, все нормально… А это что?

Он протягивает мне пакет с улыбкой:

— Это тебе. Я решил, что нужно хоть немного поднять тебе настроение. Открой.

Я осторожно заглядываю внутрь и достаю оттуда… что?.. платье?

Растерянно моргаю.

Платье вечернее, красивое, явно дорогое. Нежный шелк переливается в свете ламп.

Сердце странно сжимается, и я поднимаю взгляд на Андрея:

— Зачем? Я не могу это принять…

Он улыбается, мягко перебивая меня:

— Анют, перестань. Просто мы с тобой сегодня идем на одно мероприятие, очень важное. А я не уверен, что ты с собой захватила из дома подходящую случаю одежду, вот и купил.

Что? Мы идем на мероприятие?.. Да с чего бы это?

Я нервно дергаюсь, отступая назад:

— Нет! Я…

— Тебе нужно немного расслабиться, сменить обстановку, а то сидишь тут безвылазно, это не очень хорошо для твоей психики, — мягко говорит он, а его тон очень убедительный.

— Но я не могу! — возражаю я. — Меня и так уже все осуждают. Что люди подумают, если увидят нас вместе?

Андрей мягко смеется:

— Ну, во-первых, то, что мы придем на мероприятие вместе, еще ничего не значит. Мы придем туда как друзья, и все. А во-вторых… Ань, ты серьезно? Твой Влад что-то не переживает, когда появляется со своей новой пассией на публике.

Что? На публике?..

Меня будто холодной водой обливают, сердце начинает биться чаще.

Неужели он совсем уже потерял совесть? Одно дело — прийти с ней на закрытое мероприятие, другое — публично демонстрировать свою новую девку всему городу, словно издеваясь надо мной!

Это унизительно! Мы ведь еще даже не развелись! Мог бы хоть какие-то приличия для вида соблюсти!

— Он совсем обнаглел? — хрипло спрашиваю я, чувствуя, как гнев и унижение сдавливают горло.

Андрей слегка прищуривается, будто жалея, что проговорился, но все же продолжает:

— Ну, я думал, ты знаешь. Да, он особо и не скрывается, — Андрей вздыхает, разводя руками: — Я не знаю всех деталей, но слухи ходят разные. И Влад не выглядит особо расстроенным по этому поводу.

Мои мысли снова смешиваются в яркий клубок злости и обиды.

Значит, ему совершенно плевать на меня, на мою боль? Он действительно считает, что ему все дозволено?

— Так теперь он просто открыто показывает всем свою невесту? — почти шепчу я, не в силах сдержать ярость. — Отлично, прекрасно! Тогда почему я должна скрываться и прятаться от всех, пока он нагло демонстрирует, как ему хорошо без меня?

— А кто сказал, что ты должна? — поднимает брови Андрей, не сводя с меня глаз.

Меня буквально трясет от ярости. Я резко выпрямляюсь, чувствуя, как горит лицо.

— Хорошо, пойдем, — резко говорю я, сжимая платье. — Хватит думать только о нем! Пусть увидит, что мне тоже плевать!