Глава 17

Карим

Зеркало полностью отражало мой внешний вид и внутреннее состояние. Фиолетовое от синяков лицо, мрачные глаза и хмурая надбровная складка на лбу.

– Мы готовы, Карим, – произнесла мать, спускаясь с лестницы второго этажа.

Было решено, что водители будут отпущены и родителей повезу я.

Лишь необходимость сесть за руль не дала нажраться до беспамятства, ведь спать я мог только после крепких возлияний. Иначе, на трезвую голову, сон никак не шел. Меня грызла ревность и в голову без конца лезли яркие образы сплетенных тел Полины и этого гада Полянского. Я будто наяву видел, как жена мне изменяет. Эти картинки вгрызались в плоть, рвали ее в клочья, будто заживо сжирали. Кожу с себя содрать хотелось и лишиться памяти. Но нет. Мне теперь с этим жить. Самому расхлебывать последствия.

– Тогда поехали.

Никуда ехать желания и сил не было, но гребаный семейный ужин у Асхатовых, родичей Диляры, никто не отменял. Там соберутся ее родители, сестра, и нас будет четверо.

– Надеюсь, Амир не опоздает? – поморщилась мама, когда мы сели в салон. Отец уже сидел сзади в ожидании матери.

– Он никогда не опаздывает, – ответил я с легким раздражением.

Эта многолетняя неприязнь, которую она испытывала к моему брату, причиняла мне боль и неудобства, ведь я считал его родным, несмотря на то, что матери у нас были разные.

Ему и так досталось. В пять он потерял мать. Их сбросила строптивая лошадь, которая всегда была спокойной. Мать сломала шею, а Амир несколько часов просидел с ней рядом. В семь он чуть не утонул, еле откачали. В десять чуть не сорвался с обрыва. Казалось, после смерти матери над ним висел черный рок.

Я стал смотреть за ним в оба, чтобы ничего не случилось. То ли совпадение, то ли я правда уберег его от самого страшного.

В детстве часто брал на себя ответственность за его шалости, лишь бы ему не попало от моей матери. Наказывать и лишать его ужина она ох как любила. Физическое насилие опасалась применять, но частенько ругала брата и угрожала отправить на воспитание к нашему деду в деревню, а порой я просто не мог найти его, а потом обнаруживал запертым в чулане. Отстала только тогда, когда брату исполнилось пятнадцать и он сам смог давать отпор.

Уверен, не умри его родная мама, вторая жена моего отца, детство у него было бы другое. Поэтому я и был против многоженства. Как ни крути, а законная женщина не станет терпеть другую и ее детей от своего мужа.

Усмехнулся с горечью. Ну да. А сам наступаешь на те же грабли, Карим. Женишься на Диляре. Если бы Полина послушалась меня и осталась дома, сейчас всё было бы по-другому. Мне не пришлось бы отказываться от нее из-за позора, который она навлекла своими действиями на себя. И мы бы в эту минуту ехали бы с ней к Асхатовым вдвоем. Отдельно от родителей.

– Вечно он доставляет проблемы, – ворчала мама сзади, что-то втолковывая отцу.

Пока я отвлекся на собственные проблемы, они что-то обсуждали.

– Прекрати, Айша, ты видишь его редко, и всё равно тебе неймется.

– Если бы не Амир…

– Если бы не Амир, мы бы не породнились с таким уважаемым семейством, Айша, – процедил отец, предостерегающе глядя на мать. Та вдруг заулыбалась и успокоилась.

– Ты прав, Бислан. Хоть что-то полезное этот паршивец сделал, помог нам.

– Айша!

– Молчу-молчу!

Всю оставшуюся дорогу мать напевала какую-то песню, а отец о чем-то усиленно думал, бросая на меня периодически встревоженные взгляды. Когда мы въехали в большой двор частного дома Асхатовых, мама упорхнула вперед, а мы с отцом ненадолго задержались около машины.

– Что снова не так? – процедил сквозь зубы, когда отец встал напротив.

Вид у него был обеспокоенный, но в последнее время проблемы семьи наслаивались на мои личные, и я ходил порядком раздраженный и невыспавшийся.

– Чиновники приостановили решение по тендеру. Всё пока висит в воздухе, но сам понимаешь, акционеры компании занервничали.

– А чего ты хотел? Они русские, – хмыкнул я с плохо скрываемым злорадством, – пришли все с женами, а тут я, нарисовался со второй женой. Разница менталитетов, отец.

– И что? Будто у них нет любовниц на стороне.

– Одно дело – любовницы, другое – мусульманский брак. Ты должен был это понимать, когда мы шли в ресторан на ужин.

– А ты чего скалишься? – отец накинулся на меня. – Это наше общее дело.

– Общее не общее, а я еще до договоренностей с Асхатовыми предупреждал, что всё это плохо закончится. Мы не со своими работаем, а с русскими, у них другой менталитет. Кто доверит тендеры тому, кто…

– Глупости! Если бы ты держал в узде свою Полину, то ничего не произошло бы. Они бы увидели единство семьи и то, что даже русская девчонка, твоя жена, не против наших традиций!

– Ну как, показал единство, отец? Нет. Только то, что не надо, выпятили всем на обозрение.

Отцу нечего было на это сказать, и он стиснул челюсти. Глубоко несколько раз вздохнул и постарался успокоиться.

– Ничего. Наша компания – самая лучшая в регионе, никуда они не денутся, отдадут нам тендер. Главное, что Асхатовы остались довольны. У них тоже немаленькое влияние. А чиновники меняются со скоростью света. Объединимся и своих людей там поставим.

Всё-то у отца просто. Не человек, робот. В этот момент рядом припарковалась тачка Амира. Брату в этом году стукнуло двадцать пять, внешне мы были похожи, оба пошли в отца, даже одного роста.

– Наконец вся семья в сборе, – довольно кивнул отец, и мы втроем отправились к входу, где нас ждала мать.

Она цепко посмотрела на Амира, но критиковать, как обычно, не стала. Видимо, уж слишком была довольна тем, что мы у Асхатовых. Вот уж кто точно радовался соединению двух семей, и дело даже не в капиталах. Мать всегда мечтала о жене для меня из своих, которая будет подчиняться ей и слушаться. Я еле сдержал хмыканье. Вот уж кто точно не был похож на послушную невестку, так это Диляра. Уверен, она еще покажет свои клыки.

Вся семья Асхатовых была в сборе. Наиля и Хабибулай, как хозяева вечера, сама Диляра и ее младшая сестра Рамина. От меня не ускользнуло, с какой ненавистью Амир глянул на нее. Черт. Надо как-то остудить его пыл.

– Держи свои эмоции в узде, Амир. Мы в гостях.

– Понял, брат, – сказал он и прикрыл глаза. Пока все здоровались друг с другом, он приходил в себя, и этого времени хватило, чтобы он нацепил на лицо непроницаемую маску.

Мне бы самому не мешали такие способности.

В середине вечера мы с Амиром вышли на перекур. От приторности и излишнего пафоса застолья хотелось блевать. Асхатовы, в отличие от нас, наняли целый штат прислуги, так что наши бокалы довольно быстро наполнил проходящий мимо официант. Не семейное застолье, а какой-то светский раут. Я всегда терпеть не мог эту тягу к помпезности. Задыхался от приторного смрада показного лицемерия.

– Сам-то лицо попроще не сделаешь? – хмыкнул Амир.

– Я похож на радостного жениха? – вскинул я брови, а затем нахмурился. Вспомнил вдруг Полину. Вернее, она никогда не уходила из моих мыслей. Забываться получалось лишь иногда.

Наверняка она сейчас с Полянским. Точно с ним. В клубе, на квартире. Руки сжались в кулаки, дыхание драло горло. Мутило. От всей этой ситуации мутило, а собственная фантазия убивала. И чем они занимаются? Она его целует с такой же страстью, как и меня когда-то? Делает массаж на голое тело? Стали ли они уже близки? Черт!

– Осторожнее, – отшатнулся Амир, когда в моей руке треснул бокал.

Теплая темно-красная кровь потекла по ладони, закапала на пол и щедро залила дорогой полированный паркет этого дворца. Но боли я не чувствовал. Душевная боль была сродни анестезии для тела. Оно ни на что не реагировало.

– Ох, Карим, – возникла вдруг рядом Диляра, вечно ошивающаяся неподалеку. Зашелестели шелковые юбки красного наряда, зазвенели многочисленные браслеты. На меня пахнуло тяжелым ароматом ее пряных духов. – Нужно обработать. Сейчас я прикажу принести аптечку.

Она развела ненужную суету, излишне ответственно приняв на себя роль моей будущей жены. Пока несли аптечку, она успокаивающе, как ей казалось, погладила меня по предплечью, и это вдруг вызвало во мне беспокойство. Мы ведь обо всем договорились с ней. Что-то было не так. Что она задумала?

– Ты у меня такой вспыльчивый, Карим, – выдохнула она и стала зачем-то дуть мне на рану. Лицом она была красивой, но что-то меня всегда в нем отталкивало. Не вызывала она у меня желания как женщина.

Брезгливо сбросил ее руку, ощерился и сурово на нее взглянул, чтобы знала свое место.

– Иди в дом, Диляра, я сам, – резко приказал ей и глянул предупреждающим взглядом.

Она покорно опустила глаза, кивнула и засеменила внутрь. И для кого эта показная покорность? Будто я не знаю ее нрав.

– Карим, – произнес Амир, когда мы остались наедине.

– Что?

– Может… Я сбегу?

– Что за бред ты несешь?

– Это единственный выход. Я ведь вижу, к чему привело всё. Ты разводишься с Полиной, ваша дочь будет расти без отца. Если я сбегу, ты сможешь отменить помолвку. Меня ведь не найдут, тогда мне не придется…

– Замолчи! – прикрикнул на него, становясь нос к носу. – Куда ты собрался бежать?

– За границу, туда, где никто не найдет.

– И что? Вечно в бегах? Вечно скрываться? Ты для чего учился на архитектора? У тебя талант, брат, ты должен строить отели под своим именем, а не прятаться неизвестно где.

– Какая разница, какой у меня талант? Цена за мою свободу слишком велика, брат, – дернул Амир головой, – слишком велика.

– Не тебе это решать, всё уже обговорено, – напомнил ему. – Я не позволю тебе сдать назад.

– Предлагаешь смотреть, как рушится твоя жизнь?!

– С моей жизнью порядок, ясно? Я верну Полину, понятно?! Верну! – прорычал, злясь на брата и его упрямство. Что за тупое желание принести себя в жертву?

Один и тот же разговор по кругу. Как бы он не наломал дров.

– Я не знаю, как это возможно, Карим, но, если не вернешь, я спать не смогу до конца жизни. Вина меня сожрет.

– Ты ни в чем не виноват, понял? Полина меня любит, она простит меня, когда я ей всё расскажу.

Брат вроде успокоился, для этого мне пришлось покривить душой. Чувство вины действительно съедало его, но я не мог допустить, чтобы он пострадал. Я думал, получится спасти брата и одновременно удержать жену. Но моя маленькая покорная птичка сбежала. Ей захотелось свободы? Я заточил ее в клетку и сделал несчастной? Может, то, что я собрался брать вторую жену, было лишь предлогом?

А если она давно крутила шашни с Полянским?

Если и правда никогда не забывала его?

Неужели все ее слова о любви – ложь?

– Куда ты собрался, брат? – позвал Карим, когда я резко развернулся и пошел к тому месту, где была припаркована машина.

– Исправлять то, что натворил. Прикрой меня, брат.