Глава 18

Карим

– Карим, – коротко приветствовал меня тесть, стоило его охраннику с непроницаемым выражением лица провести меня в хозяйский кабинет.

Я впервые оказался в родительском доме жены. Помпезная и строгая обстановка вполне соответствовала характеру ее отца, который как не принял наш брак с самого начала, так и не пошел на понятную. Меня его признание не очень волновало, а вот Полина переживала из-за разрыва с семьей, хоть старалась этого и не показывать.

– Зачем ты пожаловал?

– Я приехал за женой и ребенком, – сказал я очевидное, стоя напротив Льва, и хоть он, крепкий и сбитый, был ниже меня, но всё же пытался смотреть снисходительно и свысока.

– Полина никуда с тобой не поедет, – заявил он, твердо сжимая ладонь на спинке кресла. – Она хочет развод. Но это ты и так знаешь.

– Я хочу услышать это от нее, – сказал, крепко сцепив челюсти. Не разрывал зрительного контакта со старым упрямцем. – Она дома?

Лицо Льва скривилось, и я сперва не понял, что оно выражало, а потом дошло, что он улыбается. Больше напоминало гримасу.

– Чтобы не гоняться за собственной женой, надо прежде думать.

Он еще поучать меня собрался? Не удостоил его ответом, только почувствовал, как внутри разгорается напряжение, а нетерпение подтачивает сдержанность.

Стоять здесь, зная, что Полина и Диана в доме, требовало усилий. Я рвался к ним всем нутром, проклиная каждую минуту, которую трачу на этот бесполезный разговор!

– Так что, Карим, у тебя ко мне какие-то вопросы?

– Вопросы?! – прорычал я, сдерживая желание наорать на тестя. – Мне нужна Полина! Мне нужна моя дочь! Где они?

Он невозмутимо передернул плечами и не поменял равнодушного выражения лица.

– Не имею ни малейшего понятия. Моя дочь – свободная женщина и может перемещаться туда, куда ей заблагорассудится. Или у вас было принято иначе? Может быть, поэтому она сбежала? Или потому, что ты нарушил собственное слово, Карим?

Его глаза, на удивление так похожие на глаза моей жены, сузились. Изо рта потоком лились обвинения, приправленные насмешкой и намеками. Он намекал на то, что я ограничивал свободу Полины!

Черт побери! Кто бы говорил? Будто я не знаю, что вся женская часть этого дома ходит по струнке перед деспотичным отцом и мужем?

– Нарушил слово? – процедил я. – Вам-то какое дело до наших договоренностей с Полиной?! Не вы ли полностью прекратили с ней общение? Выкинули из дома, словно псину.

Не будь я таким злым, может, говорил бы менее жестко, но сама абсурдность ситуации выводила меня из себя. Пришел, как какой-то мальчишка, просить у отца своей женщины разрешения ее увидеть. Зачем он ее от меня прячет?

– Выкинул? – прищурился Лев. – Не ты ли это сделал, когда привел в дом любовницу? Изменял бы, сколько хочешь, я всё понимаю, сам мужик, но я не позволю унижать свою дочь подобным образом. Выставлять ее на посмешище.

Я усмехнулся, когда услышал его слова.

– Любовницу? Вы, верно, совершенно не понимаете, как дела обстоят на самом деле. В нашей среде иметь несколько жен – норма. Никакого унижения, в отличие от таких, как вы. Меняете любовницы каждый год и не скрываете. С той лишь разницей, что не узакониваете ваши отношения.

Воцарилась тишина. Мы сверлили друг друга холодными взглядами и молчали. Каждый не отводил глаз, не желал уступать. У Льва всегда была стальная хватка, так что в мире бизнеса его уважали, но свой требовательный характер он переносил и на семью. До сих пор я помню, как Полина конфликтовала с ним из-за меня, а он всё никак не уступал, не желая наших с ней отношений.

А ты чем лучше, Карим? Не сохранил отношения с Полиной, не сумел обуздать собственную жену.

– Зато моя семья дома, в отличие от твоей. Не тебе меня учить, – парировал он и подобрался, вперил в меня решительный взгляд: – Вот что я скажу. Слушай внимательно, Карим. Забудь о моей дочери. Она станет женой Руслана Полянского. Дочь сможешь навещать, тут препятствовать не буду, но к Полине приближаться не смей. Ты достаточно поиздевался над ней.

– Поиздевался? Я ни разу и пальцем ее не тронул! – рассвирепел я, и не знаю, от чего больше: от упоминания паскуды Полянского или из-за несуществующих грехов, которые на меня хотел повесить тесть.

– Ты меня услышал, Карим? – прищурился Лев.

От моментально вспыхнувшей ярости у меня глаза налились кровью. Полина и правда согласилась выйти замуж за Полянского? Или Лев ее заставил, когда принял в своем доме и пообещал ей защиту? Неужели Полина настолько боится меня теперь, что готова согласиться на все его условия?

– Полина – моя жена, не смей вставать между нами, Лев, – разозлился я и перешел на неформальный тон. – Неужели ты настолько низко пал, как отец, что готов заставить свою дочь выйти замуж за нелюбимого?

– Нелюбимого? С чего ты взял, что между ними нет чувств? Если бы ты не вскружил ей голову, она давно была бы уважаемой женой Полянского. Он бы никогда с ней так не поступил, как ты. Но ничего. Ему не повезло с женой, а Полине – с мужем. Они залечат свои раны и будут воспитывать дочерей вместе.

Я понимал, что он лжет, но злость и гнев всё равно опоясали мою грудную клетку, заставляя ее вздыматься с небывалой частотой. Сама мысль об измене жены выбивала меня из колеи и заставляла желать мести. Хотелось тут же очутиться около Полянского и снова набить ему морду, бить до тех пор, пока он не станет харкать кровью. Никто не смеет вставать между мной и моей женой!

– Не пытайся обманывать меня, Лев. Ни за что не поверю, что любовь Полины ко мне могла так быстро и внезапно исчезнуть и возродиться вновь к другому. Я не верю в этот бред. Чувства…

– Чувства? Какие глупости, – хмыкнул он, морщась так, словно съел кислое. – Меня они не интересуют. Что за бабская ванильная чушь? Ты их зачем сюда плетешь? Они не имеют никакого значения. Всё, что важно в этом мире – деньги и влияние. А когда Полина разведется с тобой и станет женой Руслана, наше с ним совместное влияние в городе не будет иметь границ. Мы с его отцом давно…

– Без своей жены я не уйду, Лев. Мне вызвать своих силовиков?

Мне надоело слушать весь этот бред. Увидеть и забрать Полину – вот что было важно. Амир прав. За свое надо бороться и рвать другим глотку зубами.

– Угрожаешь мне, Карим, в моем собственном доме? – сузил он глаза. – Других аргументов не нашел?

– Требую свое, Лев, только и всего. Полина – моя законная жена, а Диана – моя дочь.

– Значит, не сдашься? – всмотрелся он в меня, оценивая серьезность намерений.

И я мотнул головой, показывая, что готов разнести его дом по кирпичику, если он не даст мне то, что мне нужно.

Здесь и сейчас я увижусь со своей женой, и точка!

– Хорошо, – снисходительно вздохнул он, словно делал мне одолжение. – Полина выйдет, но я буду неподалеку. Не думай, что я оставлю ее без присмотра с тобой наедине. Я, знаешь ли, не доверяю таким, как ты, – выплюнул он с пренебрежением, в очередной раз указывая мне на мое место и на то, что никогда не примет меня в качестве достойного зятя.

Я уже пыхтел от ярости и готовой вырваться агрессии, но он, дождавшись моего кивка, сделал звонок, приказав открыть дверь, после чего спустя минуту оттуда вышла Полина.

При виде моей бледной, осунувшейся, но всё такой же красивой жены, стоящей передо мной в плюшевом спортивном костюме белого цвета, за грудиной дернулось. Но виду я не показал. Не показал, что готов схватить ее в охапку, закинуть на плечо и утащить в свою пещеру, чтобы любить жарко и страстно, доказывая, что она – та единственная женщина, которая для меня существует и будет существовать всегда.

Вместо этого я одарил ее жестким взглядом и стиснул кулаки.

– Собирайся, мы едем домой. Погуляла и хватит. Я прощу тебе выкрутасы с Полянским и не задам ни единого вопроса о нем. Собирай Диану, я буду ждать в машине, – поставил ультиматум, но пошел ей навстречу.

Моя девочка нервно передернула плечами, и ее глаза зажглись огнем неповиновения, который мгновенно сменился на холод. Бездушная пустота ее глаз напугала.

– Мы никуда не поедем с тобой, Карим. Между нами всё кончено. Адвокаты отца подадут на развод за меня, так что смысла нам более видеться я не вижу.

Ее голос звучал равнодушно, а лицо и глаза не выражали былой ко мне любви. Будто и не Полина, моя жена, стояла сейчас напротив меня.

– Не неси чушь. Неужели ты поверила, что я дам тебе развод? Забыла, что в таком случае будет? Я дал тебе время на подумать, но ты выбрала не тот вариант. Я зол, Полина.

– Теперь это не мое дело. Скоро мы разведемся, этого уже не изменить, Карим. Ты сам сделал свой выбор. Отныне твоя жена – Диляра. Единственная, – едко вернула она мне мое же слово, проворачивая в груди кинжал.

– Полина! – начал я уже злиться, но затем она заставила меня замолчать.

– Твой договор, который я когда-то подписала – липа. Адвокаты отца меня уже просветили, так что не утруждайся с угрозами. Не опускайся так низко.

– Не забывай, что я – отец Дианы.

– Разве я спорю? Но теперь я выхожу замуж за Руслана, а с нашей дочкой ты сможешь видеться. Я не буду препятствовать. Но на этом всё.

На этих словах она развернулась и ушла в дом. Ее отец, стоявший невдалеке, после подошел ко мне и улыбнулся победно.

– Всё услышал? Никто тебе здесь не рад.

– Твоими молитвами, как погляжу, – затрясся я от злобы, боясь собственными руками уничтожить гада. Держался из последних сил, толчками выпуская из груди воздух.

– Не думай, что спущу тебе с рук унижение моей дочери. Если будешь воевать и требовать опеку над Дианой, то тебе придется забыть о тендерах. Раньше я не вмешивался, так как ты обеспечивал мою дочь и внучку, но в этот раз применю всё свое влияние, чтобы о государственных тендерах вам пришлось забыть.

Я сжал зубы до скрипа, понимая, что он может. Чиновники, которые решают подобные вопросы, русские, и тот факт, что я беру вторую жену, ощутимо подорвал мой авторитет, а значит, велика вероятность, что они прислушаются к Льву. Вот только…

– Не преувеличивай свою значимость, Лев. В городе нет ни одной компании, которая сравнивалась бы с нашей, – бросил я ему вызов.

На что он незамедлительно ответил, не сдавая своих позиций.

– А ты попробуй повоевать со мной, Карим, и мы посмотрим. И о нынешнем тендере забудь. Считай это тебе уроком.

За моей спиной вырос охранник, подхватывая под локоть.

Я оскалился и вывернулся из его захвата. Сам найду дорогу.

На этом наш разговор завершился, и я остался совершенно ни с чем.