ГЛАВА 23

ПОЛИНА Ужин был приготовлен, часы показывали семь вечера, во сколько возвращается домой Данилов, я не знала. Лия и кот подружились, дочке понадобилось всего пару часов, чтобы кот понял, что ему ничего не угрожает от маленького человечка. Правда, к вечеру вдоль холки у кота появились маленькие разноцветные резинки с цветочками. Шея у кота довольно длинная, что легко позволило Лие устроить кошачий салон красоты. Я наблюдала за всем процессом, готовясь прийти на помощь либо коту, либо дочке, но этих двоих всё устраивало, кот вообще растянулся на полу, довольно жмуря глаза, ждал, когда ему наведут красоту. Чувство тревожности не отпускало, сжимала телефон в руке, ждала звонка от папы. На новый номер могли позвонить только трое человек. Папа, Данилов и Ефим Аркадьевич. Ещё вчера папа настоял сменить номер телефона, во избежание звонков от Амира. Блокировать его номер было не вариантом, он мог позвонить и с другого. Хотела сообщить о новом номере Амине, но что-то меня останавливало, что, если она сообщит о нём Амиру или же он сам залезет в телефон. Дверь в прихожей открылась, кот первым среагировал, подскочил на лапы, потрусил встречать хозяина. Я же подскочила с дивана и плюхнулась обратно. Ладони вспотели, сердце от волнения участилось. Как будет вести себя Данилов в отсутствия папы? У меня ещё утреннее перед глазами! И это было при папе! – Ох, ёкарный бабай! Тимоха, я погляжу, ты без меня тут не скучал, – донеслось от Данилова. Кажется, хозяин кота оценил старания Лии. Малышка, услышав голос мужчины, замерла, смотря с насторожённостью в коридор. – Девочки! Вы там где? – раздались приближающие шаги, – ох, как вкусно пахнет, если бы знал, то раньше бы пришёл, – появился в поле зрения Данилов, – добрый вечер, принцессы, – произносит Данилов, с улыбкой посматривая на нас. – Добрый вечер, – в один голос с дочкой отвечаем мужчине. – Лия, это ты такую красоту моему Тимохе навела? – обращается к малышке, не прекращая улыбаться, – ему очень идёт, – подмигивает Эмилии. До этого настороженная Лия расправила плечики, в ответ улыбнулась Данилову, кивнула головой. Сам кот уселся в ногах хозяина, подняв мордочку, протяжно промяукал. – Ты голодный, друг? – спрашивает у питомца Данилов. – Я не нашла корм, давала недавно отварную курицу, он вроде остался доволен, – приходится ответить вместо кота. – Ах вот ты как, уже поел и ещё просишь, я вот тоже голодный, но терпеливо жду, когда позовут к столу, а ты наглеешь, Тимох, – грозит ему пальцем. Поднялась с дивана, посыл мужчины я поняла. – Давайте мыть руки и за стол, – говорю сразу всем. Мне до этого и кусок в горло не лез, Лия дважды отказывалась, а вот сейчас самой захотелось. Лия шустро спрыгивает с дивана, бежит в сторону ванной комнаты, Данилов, подмигнув мне, идёт следом за моей дочкой. Выдохнув, спешу на кухню, Тимоха семенит за мной. Запечённая сёмга с овощами и картофельным пюре, ещё и сырный суп, Лия его просто обожает, а также домашний хлеб, который я привыкла за годы замужества с Амиром печь сама. Хорошо, что у Данилова есть всё необходимое на кухне. Первые полчаса было неудобно лазить по чужим шкафам, но когда нашла одно, а затем другое, чувство неудобства испарилось. Накрыть на стол не успела, в кухню забежала Лия, следом Данилов. – Ум-м-м, – потирая руки, произносит мужчина, – красивая, да ты шеф-повар! – усаживается за стол, осматривая его, – судя по запахам, всё божественно вкусно, уверен, моё мнение не изменится после того, как я всё попробую, – чуть носом не ныряет в тарелку с супом, пока я раскладываю сёмгу. Его похвала смущает, не привыкла я слышать от чужих мужчин комплементы по поводу моей еды. – Приятного аппетита, – присаживаюсь за стол. Получаю такой же ответ от мужчины и дочке. Данилов жмурится, с аппетитом поедает суп, Лия не отстаёт от него. – Суп божественный, Полин, – отставляет в сторону пустую тарелку, тянется за другой, – уверен, рыба ещё лучше. – Спасибо, – щёки опаляет жаром, старюсь не смотреть на Данилова. – Мама, я всё, рыбку не хочу, – отодвигает пустую тарелку из-под супа, – можно я с Тимохой поиграю? – Можно, чуть позже будет чай, – киваю дочке. Лия убегает, захватив собой пушистого. – Как день прошёл? – стоит только Лие скрыться из кухни, так тут же заводит разговор Данилов. – В напряжении, ты не знаешь, что там у папы, он мне правду не говорит, – сжимаю крепче ложку, надеясь услышать правду. – Нормально там всё, проверка, как я знаю, не нашла нарушений, там Вовке шепнули, что заказали его, ну мы-то знаем, откуда могут ноги расти, мы сразу поняли, смугляш постарался. Но ты не переживай, Поль, всё будет нормально, у меня тоже связи есть, уладим. От слов Данилова стало чуть легче. Не нашли нарушений, но вот то, что Амир всё же перешёл к угрозам, злостью отдалось в грудной клетке. Подонок! – Не хмурься, красивая, всё будет норм, – протягивает свою лапищу, кладёт поверх моей, что лежит на столе, сжатая в кулак. Инстинктивно дёргаю руку на себя, в попытке высвободить из-под руки Данилова. Всего на пару секунд мужчина крепче сжимает свои пальцы, а после отпускает, в какой-то мальчишечий улыбке растягивает губы. Его глаза сверкнули искорками задорности. Ему весело? Весело оттого, что мне неловко? – Чем займёмся после ужина? – отправляя кусочек хлеба в рот, как ни в чём не бывало продолжает мужчина. Замираю с ложкой у рта, удивлённо смотрю на хозяина дома. – В каком смысле? – вопрос сам срывается с губ. – В прямом, Полин, что делать будем? Кино посмотрим или, может, погуляем в саду, там ягода уже поспела, да вот собрать руки не доходят. Я бы собирал, а вы на качелях покачались бы, – отвечает Мирон. Последнее предложение звучит заманчиво, уж лучше, чем сидеть с ним в одной комнате и смотреть телевизор. Конечно, лучше вообще от всего отказаться, но время ещё рано и сидеть в комнате тоже не хочется, да и Лию в комнату не утащить, не усидит она там и спать рано. – Ну так что? – не дожидается от меня ответа. – С качелями хорошая идея, – киваю мужчине. – Вот и отлично, пойду переоденусь, – закидывает последний кусочек рыбы в рот, поднимается из-за стола, – ужин обалденный, Поль, спасибо тебе, – подхватывает пустые тарелки, и не только свои, но и Лии, несёт их к посудомоечной машине, раскладывает тарелки. Для меня такое поведение неудивительно, Данилов, как я поняла, живёт один и порядок в доме поддерживает сам. Папа такой же, а вот Амир с этим не заморачивался, да он даже сам со стола никогда не убирал. В доме его родителей занималась всегда бытом мать, у нас дома я, у них так заведено, женскую работу выполняет женщина. Меня такое не обижало, я люблю быть хозяйкой, готовить и держать дом в чистоте было нормальным делом, да и сейчас так. – Аппетита совсем нет? – за мыслями не заметила, как Данилов оказался рядом, слегка нависая надо мной, да вопрос его прозвучал мимо ушей. – Что? – вскидываю вверх голову, сталкиваясь со взглядом мужчины. – Ты почему так плохо ешь? – сводит брови к переносице. – Аппетита нет, – отвечаю честно. Наелась буквально парой ложек, остальное буквально впихиваю в себя из-за понимания, что есть просто необходимо, ещё упадка сил мне не хватало. – Ну тогда не мучай себя, захочешь, позже поешь. Вам с Лией лучше кофточки и штанишки надеть, вечером в саду комары, всю ночь чесаться будете, – предупреждает Данилов, – а это сюда давай, – забирает у меня ложку и тарелку с супом, идёт к раковине, выливает остатки супа, тарелку в посудомойку, – остальное сама уберёшь? – спрашивает, повернувшись ко мне. – Угу, – только и могу, что произнести. Меня окутало странное чувство, от чего стало не по себе! Всё это выглядело так, словно мы с этим мужчиной семья. А ещё я ожидала от Данилова уже привычное для него поведения, нагловатости и манеры его разговора, так как было в больнице при всех наших встречах, но сейчас мужчина ведёт себя совсем по-другому! Данилов уходит, а я подрываюсь с места, хватаю нетронутую еду, складываю всё в приготовленный до этого контейнер, убираю остатки со стола, протираю его. В гостиной нахожу Лию с Тимохой, у кота прибавились резинки. Бедный! – Малышка, идём переоденемся и пойдём покачаемся на качелях, – протягиваю дочке руку. – Качелях? – оживляется с интересом Лия. – Да, – беру маленькую ладошку, – у дяди Мирона тоже есть качели в саду, – поясняю малышке. В доме Амира у Лии есть целая игровая площадка, а также беседка и, конечно же, качели, мы с Лией любили проводить там вечера, пока дожидались Амира с работы, если он задерживался. Да и с Амиром… Встряхиваю головой, прогоняю ненужные воспоминания. Всё это теперь в прошлом, и не стоит об этом вспоминать, рвать себе душу. Зачем вспоминать то, что приносит боль? Два спортивных костюма быстро вытаскиваются из разных чемоданов, переодеваемся мы довольно быстро, спускаемся вниз. Мирон уже дожидается нас, в его руках два небольших ведёрка, литра по три. – Готовы? – стоит в проходе гостиной. – Да, – отвечает Лия. – Ну тогда идёмте. Данилов выводит нас через стеклянную дверь в кухне, мы попадаем на большую, но очень уютную террасу с высокими порожками, ведёт прямо в сад. Оглядываюсь по сторонам, в отличие от меня, Лия уже спустилась с порожек и прямиком бросилась к качелям, что стоят в центре двора. Осматриваюсь внимательно, двор ухоженный, есть беседка, зона мангала, по периметру растут кусты роз, замечаю даже небольшой фонтан из камней, что больше похож на водопад. Пока осматривалась, Данилов уже ушёл к высокому забору, вдоль которого растут кустарники, присмотревшись, узнаю крыжовник и смородину. Данилов опускается на корточки возле одного куста, ставит вёдра на землю, тянет руку к ягоде. – Мама, иди ко мне, – кричит Лия. Повернув голову в сторону голоса, замечаю Лию на больших садовых качелях. Малышка машет мне рукой, подзывая к себе. Кивнув, спускаюсь с порожек, иду по выложенной камнем дорожке. – Мама, хочу быстро, – размахивает ручками, показывает, как именно быстро она хочет качаться. – Ну давай попробуем, – осматриваю качели, они отличаются от тех, что стоят у Амира, и вряд ли у нас получится, как хочет Лия. Видно невооружённым взглядом, качели не были закреплены к земле и могут опрокинуться, если сильно раскачаться. Вот будет позор, если они с Лией свалятся вместе с качелями, да ещё, не дай бог, ушибутся. Заняв место рядом с дочкой, начинаю медленно раскачиваться, конструкция качелей вроде стоит устойчиво, раскачиваюсь чуть сильнее, и ещё, пока не чувствую, что это предел. Передние лапы слегка отрываются от земли. – Прости, Лия, но быстро не получится, качели могут перевернуться, – огорчаю малышку, – давай вот так покачаемся? – Хорошо, – совсем не обижается. Мы сидим лицом к Данилову, мужчина собирает ягоду, то и дело бурчит что-то невнятное. – Да что б тебя! – резко отдёргивает руку от куста крыжовника, трясёт пальцами. Уже больше десяти минут наблюдаю, как трудится хозяин дома, в очередной его вскрик решаю помочь горе-собирателю. – Лия, качайся, а я пойду помогу дяде Мирону, – говорю дочке. – Ага, – звёздочкой растягивается на все качели. – Выкопаю тебя, зараза, – слышу бурчание Данилова, подходя к мужчине, – посажу сюда лысого вместо тебя колючего! – угрожает кусту. Мне становится смешно от услышанного, приходится закусить щеку, только бы не засмеяться в голос. – Вам помочь, Мирон? – обращаюсь к мужчине. – А? – резко разворачивается, чуть не садится на пятую точку, вовремя упирается одной рукой о землю. – Давайте я вам помогу? – обхожу куст с другой стороны, – иначе вы так долго будете его обирать. – Отказываться точно не буду, только осторожнее, колючий, зараза, – морщится мужчина. – Постараюсь, – киваю в ответ, тянусь за одним из ведёрок. Минут десять мы собираем молча, но после Данилов произносит совершенно неожиданное. – Поль, ротик открой, – совсем близко, над ухом. – Чего? – слегка дёргаюсь, огромными глазами смотрю на хозяина дома. – Ротик открой, – точно приказ, только мягким тоном. – Зачем… Договорить не успеваю, губ касается крупная ягода, что мы собираем. На автомате зажимаю крыжовник губами, а после отправляю его в рот, разжёвываю. – Вкусно? – внимательно следя за мной, спрашивает Данилов. – Д-да, – заикаюсь, отвечаю мужчине и только после прихожу в себя. Это что такое? – Тогда пойдём пробовать другую, я надеюсь, ты любишь красную смородину? – горячее дыхание мужчины опаляет кожу лица, он слишком близко ко мне, что очень нервирует! – Если она не кислая, – отвечаю быстро, поднимаюсь на ноги, – а остальные кусты крыжовника собирать не будем? – отхожу от мужчины на пару шагов. – Там другой сорт, ещё не дозрел, – отвечает Данилов, – пойдём за смородиной, красивая, – говорит Мирон и протягивает мне свою широкую ладонь. Смородину я собирала в жутком напряжении! Поведение Данилова нервировало, злило! Хозяин дома явно решил меня соблазнить! А как иначе можно назвать его поведение? Всё началось у куста крыжовника, а продолжилось по пути к смородине! Широкая ладонь Данилова без зазрения совести обхватила мою талию, дёрнув меня всем телом к боку мужчины. Охнув от неожиданности, споткнулась, выронив из руки ведёрко, хорошо, что ягоду перед этим я пересыпала к Данилову, а то бы рассыпала! – Вновь на ногах не держишься? – невинно поинтересовался Мирон, обхватывая меня уже обеими руками. – А вы бы руки не распускали, то я бы не падала! – отталкиваю от себя мужчину. – Да я же по-дружески, ты чего там себе на придумывала? – с прищуром произносит мужчина и улыбается как-то слишком плотоядно! – Ничего я не придумывала, просто не надо меня трогать, хорошо? – говорю мужчине и, нагнувшись, поднимаю ведёрко, иду к кусту смородины. Вот сдалась мне эта ягода? Но раз предложила помощь, не бросать же теперь! Мы вновь занимаем место с разных сторон. Кисточки ягоды крупные, собираются легко, и главное, куст без шипов. Взгляд Данилова ощущаю всем телом, голову не поднимаю, в его сторону не смотрю, шустрее работаю руками. – Где так вкусно научилась готовить, поварские курсы заканчивала? – нарушает тишину между нами. – Нет, училась всему сама, постепенно улучшая результат, – отвечаю честно. Меня некому было учить, мамы рано не стало, изначально готовил папа, потом стала я, когда чуть повзрослела. Поначалу было даже невкусно, что-то подгорало, что-то недосаливала или наоборот. Папа хвалил, если даже у меня не получалось, но Данилову об этом знать не стоит, он посторонний человек, и душу перед ним открывать не собираюсь. – А пирожки умеешь печь? – следует вопрос. – Допустим, – приходится поднять взгляд и посмотреть на мужчину. – Я со смородиной очень люблю, порадуешь одинокого мужчину вкусной выпечкой? Так хочется сказать: «НЕТ», но язык не поворачивается, чувство благодарности за то, что помог спрятаться от Амира, давит на совесть. – Если только завтра, сегодня уже поздно, – говорю мужчине. – На сегодня я и не рассчитывал, а вот завтра я с тебя не слезу, буду по пятам ходить, пока не увижу румяных пирожков, – закатывает глаза, а у меня от его наглости глаз начинает дёргаться, – я уже ощущаю их вкус, – чуть не облизывается. Да, поесть мужик явно любит, ох не повезёт его избраннице, с кухни вылазить не будет, такого прокорми попробуй! – Мама, а можно ягодку? – подбегает Лия. – Конечно, принцесса, – отвечает вместо меня Мирон, за что получает мой крайне недовольный взгляд, – но для начала её надо помыть, – продолжает Данилов, явно проигнорировав моё недовольство. – Пойдём, я помою тебе ягодку, – поднимаюсь на ноги, беру ведёрко и ручку дочки, веду к дому. – Красивая, не задерживайся, у нас ещё два куста, – летит мне в спину. Замираю от очередной наглости мужчины, поворачиваю голову в его сторону, но Мирон даже не смотрит на нас. Стискиваю зубы, встряхиваю головой, продолжаю путь. Достаю тарелку из сушки, несколько веточек смородины, тщательно мою и вручаю тарелку Лие. – Пойдём на террасу, покушаешь там, – зову дочку. Лия с тарелкой аккуратно выходит на террасу, усаживается за стол, я же иду обратно к хозяину дома. Кусты усыпаны ягодой, так что Данилов ещё у первого куста. – Быстро ты, – заметив меня, говорит Мирон. – Ну ты же сказал не задерживаться, – говорю как можно ласковее, хотя есть желание стукнуть его ведёрком по его голове. Чёрт! Почему я так реагирую на это Данилова? Вроде ничего плохого он мне не сделал, не обижал, не оскорблял, наоборот, пришёл на помощь, правду мне открыл, даже пообещал разобраться с Инессой. Ну с этой женщиной уже понятно, с ней поработал свекор, Амир про план отца не знал, хотя это он так говорит, а как на самом деле, пока не известно. – Даже так? – вздёргивает одну бровь вверх, скользит взглядом по моему телу. – Не надо на меня так смотреть, – говорю мужчине, прячусь от его взгляда за кустом. – Как? Как на красивую женщину с очень привлекательным телом? Попка орех, титьки, уверен, точно в мои ладони лягут, талия есть, животик плоский, личико очень красивое, глазки красивые, губки, уверен, очень сладкие, как и вся сама. Я, Полина, скрывать, что ты мне нравишься, не собираюсь, и смотреть на понравившуюся мне женщину мне запретить никто не может, а уж тем более та, что в душу запала и сидит там уже несколько лет, – ошарашивает меня Данилов. Сижу на корточках, что пришибленная мешком муки по голове, лицо опалило жаром, руки замерли, протянутые к кусту. Вот те новость! Я даже не знаю, как реагировать на услышанное. – При нашей первой встрече я уже знал, чья ты дочь, меня тогда и попросил Вовка посмотреть тебя. Когда Амирка бешенный ворвался в смотровую, такая злость взяла, я тогда думал, что он с тобой так же дома себя ведёт. Бил его и думал, мщу за тебя. Потом правда Вовка сказал, что не трогает тебя, смугляш, не обижает, даже стыдно стало за своё поведение. Но знаешь, ни капли не жалею, что морду ему набил, это он авансом получил, – оскалился Данилов, – а вот ты так и застряла у меня вот тут, – тычет себе в грудь пальцем. Ох, лучше бы он молчал! Перед глазами сразу встаёт картина, как Амир ударил меня по лицу, а после его попытка на кухне и в больнице. А это его признание и вовсе вызывает двоякое чувство! Как женщине мне приятно слышать, что нравлюсь мужчине, а вот с другой стороны, раздражает, что он завёл такой разговор. – Кстати, если бы он тогда не ворвался, правда о твоём якобы бесплодии сразу бы вскрылась, карточку твою у меня сразу забрали, а я, дурак, тогда махнул рукой, ты за него так кидалась, – криво усмехается. – Что было, то прошло, – говорю осипшим голосом. Не хочу ничего вспоминать. – Это ты верно подметила, прошлое останется там, впереди у нас только будущее, и я его уже вижу, конечно, пока по-своему, но вижу, – подмигивает. Не нравится мне его «у нас», словно он про наше совместное будущее говорит! – Я думаю, на пирожки хватит, – смотрю в своё ведёрко, оно уже полное, мне хочется сбежать от Данилова. – Ага, вот только нас ждут ещё два куста. Ты же меня одного не бросишь? Прикрыв глаза, прячу негодование. Домой мы заходим только через час, Лия прыгает вокруг стола, на котором стоят ведёрки и небольшие тазики с ягодой. Как я выдержала болтовню Данилова и не перевернула на его голову не одно ведёрко, сказать трудно! Хорошо руками больше не трогал и ягодой не кормил! Но комплементы бросал! – Лия, идём купаться и спать, – говорю дочке, ловя её бегающую. – А какао? – выдаёт мне малышка. – Его нужно погреть, давай сначала ванную посетим? – предлагаю Эмилии. – Хорошо, – кивает и вперёд меня мчится наверх, она довольно быстро освоилась в чужом доме, словно всю жизнь здесь жила. Про отца даже не спрашивает, думает ли она о нём? Неужели Амир так сильно её напугал, что она не хочет о нём вспоминать? Даже когда мы ушли из дома, она то и дело спрашивала об отце! Открываю холодильник, достаю кастрюльку, в которой утром папа варил какао. – Иди, я сам разогрею, – раздаётся над ухом, дёргаюсь, чуть не ругаясь в голос, спиной врезаюсь в широкую грудь Данилова, – чего ты так шарахаешься, я для тебя совсем не опасен, больно не сделаю, не обижу, наоборот, только приятно могу сделать, если позволишь, – широкие ладони легли на мою талию, не позволяя отстраниться. Сглатываю, этот мужчина явно не знает границ личного пространства. – Мирон, – зову хозяина дома, замерев истуканом, – не надо так делать, не подкрадывайтесь, не трогайте руками, и намёков ваших пошлых не надо, мне неприятно всё это, – пальцами хватаюсь за край столешницы, чтобы не упасть, когда нежную кожу за ухом опаляет сначала горячим воздухом его дыхания, а после этот наглец трётся об мой висок своим колючим подбородком! – Неприятно? Именно поэтому вся трепещешь, по морде мне не даёшь и с удовольствием принимаешь мои прикосновения? Ты хоть себе не лги, Поля, – крепче сжимает пальцы на моей талии, – любой женщине приятно, когда к ней проявляют внимание и ласку, и ты не исключение. Иди к дочке, я разогрею какао, – склоняется чуть вперёд, губами скользит по моей скуле, а после резко отходит. – Ты… – круто разворачиваюсь к нахалу, но договорить не успеваю. – Не провоцируй, иначе сегодня же проведёшь ночь в моей постели, и оттуда ты уже не уйдёшь, я не Амирка, такую женщину не просру. Я с тобой такое буду делать, красивая, что сама будешь умолять построить, кричать подо мной будешь от удовольствия, Поленька, так что подумай, готова сегодня принять меня или же ещё ко мне попривыкнешь? Если готова, то продолжай, что ты там мне хотела сказать? – перебивает меня Данилов, а взгляд кричит: «Продолжай, давай, малышка, скажи ещё слово». Меня пугает такое откровение, и не потому, что я боюсь, что он исполнит угрозу, а потому что в низу живота всё скрутило в тугой узел, а пульс участился, во рту стало сухо. Тряхнув головой, кинув злой взгляд на Данилова, чуть ли не бегом покидаю кухню, как же хитро он заткнул мне рот! Залетаю в комнату, в ожидании меня Лия прыгает на кровати. Подхватываю малышку, её визг разносится по всему дому, несу дочку в ванную. На водные процедуры у нас уходит полчаса, завернув её в полотенце, несу обратно в комнату, где, как оказалось, нас дожидается Данилов. Кружка с какао стоит на прикроватной тумбе, сам мужчина стоит у окна, широко расставив ноги, со скрещенными руками на груди, от чего все мышцы спины вырисовываются через ткань натянутой футболки. Услышав нас, мужчина развернулся. – Лия, твой какао готов, – подмигивает Данилов моей малышке, – спокойной ночи, принцесса, – желает он Лие. – Спокойный ночи, дядя Мирон, – лепечет моя крошка. – Я буду ждать тебя на кухне, – проходя мимо, шепчет Мирон, сверкая своими очами. Боже, во что я вляпалась?! Нужно было уезжать с отцом!