Глава 8

Лера

В последний раз мужчина готовил для меня… Когда-то кто-то готовил, уже не вспомню. Марат на моей кухне смотрится смешно, но всё равно ловко управляется с тестом и сковородкой. Оладушков немного, но все пышные, румяные. На столе уже стоят несколько джемов и варёная сгущёнка. Рот наполняется слюной.

Мы ночевали вместе, и сперва думала — будет неудобно. Ладно, неудобно было, потому что Марат на моей полуторной постели занял почти всё место, ещё и ноги свисали, поэтому он их всю ночь поджимал. Но не жаловался, только смешно вздыхал и постоянно пытался подмять меня под себя. Мы просто спали, без секса, что странно. Хотя секс ещё был, но до того, как пошли спать. Вместе застилать постель в маленькой спальне оказалось тем ещё квестом. Марат нырял в пододеяльник почти целиком, расправляя внутри. А утром я проснулась от запаха выпечки и сперва подумала, что у соседей опять сломалась вытяжка.

Да, на кухне он смотрится смешно, но вместе с тем до странного мило. Где-то откопал фартук, хотя не припомню, чтобы у меня был.

— Купил, нравится? — он поворачивается и картинно взмахивает руками. В одной деревянная лопатка.

— Нравится, — отвечаю честно. Прислоняюсь плечом к дверному проёму. Всё нравится: и запах выпечки, и накрытый стол, и мужчина на моей кухне. Слишком нравится. Так и привыкнуть недолго.

— Не привыкай, — хмыкает Марат. Как мысли читает! Хотя сложно не догадаться, о чём думаю.

— Постараюсь, — говорю и ухожу умываться.

— Тебе не надо домой? — спрашиваю, доедая последний оладушек. Не то чтобы гоню, просто понятия не имею, чем заняться дальше. Опять сексом? Как-то перебор, надо притормозить. И, если у нас всё затянется, сходить к врачу, уточнить за таблетки… Стоп. Затянется? Серьёзно?! Оно мне надо?

— Выгоняешь? — улыбается Марат как-то слишком хитро. Нехорошее предчувствие.

— Что ты уже задумал?

В чём в тебе подвох, Марат? Что с тобой не так? Вроде и о блядской натуре знаю, куда хуже? Но он такой домашний сейчас, что просто не могу представить подлеца, который на два дома несколько лет жил. Хотя может, так и жил — и там, и там уютно. Перекати-поле.

— Есть одна мысль… — Марат подпирает подбородок ладонью. — Доверишься мне в организации сегодняшнего досуга?

— Хороший тамада, и конкурсы забавные, да?

Досуг. Откопал же слово. Впереди две недели отпуска. Знакомые и коллеги обычно разъезжаются кто на море, кто на дачу. У меня нет ни дачи, ни желания торчать на побережье. Весь отпуск в планах — лежать на диване. Последние два года так отпуска и проходят. День сурка из которого не вырваться. Предложение Марата невнятное, но почему бы и не да?

— Надевай джинсы и кроссовки, — говорит Марат, поднимаясь. Посуду за собой мыть не стал, это почему-то радует: был бы перебор с идеальностью.

Мы выходим через пятнадцать минут. Марат задирает голову, смотрит на ясное небо и улыбается. Кажется, что это же небо отражается в его глазах. Чушь какая-то. На лирику потянуло.

— Заедем ко мне сначала, — говорит он, выезжая из двора. — Мне тоже надо переодеться. Я живу в квартире родителей, — продолжает, как будто меня это волнует. Хотя не снимает, это хорошо.

— А жена? — вырывается невольно.

— Жена… — Марат хмыкает, смотрит на дорогу. — После развода оставил им с дочкой квартиру. Когда она снова вышла замуж, квартиру продали. Она отдала мне треть.

— Благородно, — моя очередь хмыкнуть. Я бы не отдала.

— Агата вообще удивительная, — говорит он тихо.

— Жалеешь? Что развелись? — После этого вопроса сердце сжимается. Нахрена спросила?

— Иногда жалею, — он быстро смотрит на меня, мимолётно улыбается. — Сейчас был бы примерным семьянином. Или нет? Я же тогда вообще берегов не видел. Жил в своё удовольствие, не задумываясь, что там, завтра, будет.

— А сейчас? — сложно представить Марата в монашеской робе. Да он и не говорит, что стал праведником.

— Сейчас тоже живу для себя. Но только потому что больше не для кого. — Новый острый взгляд пробирает до нутра. Печёт в солнечном сплетении. Я такая же. Тоже только для себя. У него хоть дети есть, а что после меня останется?.. Редко позволяю себе эти мысли, но кто бы меня спрашивал. Отворачиваюсь, смотрю в окно. Вздрагиваю, когда он берёт меня за руку. Удивлённо смотрю на него.

— Может, теперь и есть для кого.

Надо выдернуть руку, но первый порыв гаснет быстрее вспышки молнии. Щёки пульсируют от крови, прилившей к ним. Снова отворачиваюсь, на этот раз от слишком проницательного насмешливого взгляда. Становится неловко, но ещё и трепетно. Смущает. Невольно веду плечами, но ощущение не проходит, наоборот, становится сильнее. Кошусь на Марата: безмятежно улыбается и небрежно крутит руль, входя в поворот. Солнце отражается от циферблата часов. Нелепое желание положить голову ему на плечо прошивает горячей волной. Чушь какая-то.

Марат живёт в четырёхэтажном доме с высоченными потолками и толстыми стенами. Квартира ему под стать: просторная, полная света. Две раздельные комнаты, а в ванной — окно. Пока Марат переодевается, хожу по гостиной, рассматриваю светлую мебель, словно сошедшую с экранов фильмов о войне. Под ногами уютно поскрипывает паркет.

Останавливаюсь перед фотографией молодого Марата, наверняка с родителями. А рядом — он с дочкой. Очень на него похожа.

— Нравится? — Он выходит из спальни в сером поло и джинсах.

— Что именно? — отворачиваюсь от фотографий.

— Квартира. До ремонта руки не доходят, но мне и так хорошо.

— Здесь много места, — отвечаю, оставаясь на месте, хотя тянет к нему магнитом. Буквально тянет. Обнять и уткнуться носом в ямку между ключиц.

— Да, для двоих более чем достаточно, — говорит тихо, смотрит пристально.

Нервно перекатываюсь с пятки на носок. Что сказать? Что-что-что? Отшутиться, сказав, что здесь и десять человек поместится, если их разрезать пополам? Или согласиться и спросить, когда перевозить вещи? Какие вещи, о чём вообще думаю?!

— Ты что-то там предлагал? — выбираю нейтральный игнор.

Марат делает вид, что никаких намёков не делал, за что ему огромное спасибо. В дороге разговор завязывается ни о чём. Он рассказывает о работе, я — слушаю, потому что о моей работе он точно слушать не захочет.

— Куда ты меня везёшь? — спрашиваю, когда въезжаем в лес.

— Как куда? Изнасиловать и убить, конечно, а ты на что рассчитывала?

— Расчленять будешь?

— Непременно. Топор в багажнике.

— Фу, топором. Как топорно, — кривлюсь, а губы дрожат. Чёрт с ними, улыбаюсь широко. Представляю, как Марат собирается отрубить руку и падает в обморок рядом с телом. — Ты же крови боишься.

— Я? С чего ты взяла?! Я просто отлично притворяюсь.

— Ну да, — фыркаю и делаю пометку: проткнуть палец и показать ему каплю. Впереди ворота, перед ними несколько припаркованных машин. Выхожу первой, не верю своим глазам. Как он догадался, что это моя мечта?!

— Как? — выдыхаю, не сдерживая восторг.

— Тебе нравится? — Марат сейчас похож на мальчишку, улыбается бесшабашно. Протягивает руку. — Идём.

Лошади. Никогда не ездила верхом, а с детства мечтала. Они такие прекрасные, что дыхание перехватывает. Робость охватывает с каждым шагом, но Марат идёт рядом, сплетает наши пальцы, и волнение постепенно перерастает в азарт. Адреналин выплескивается при виде конюшен, и сердце колотится на пределе, когда мы входим.

Пока Марат разговаривает с конюхом, смотрю на лошадей. Так и хочется коснуться каждой. Они такие высокие.

— Это Ротонда. — Марат подходит и гладит лошадиную морду. — Поедешь на ней, она спокойная. Каринка её всегда выбирает.

Почему-то от понимания, что он привёз туда, где часто проводит время с дочкой, внутри всё трепещет. Снова. Я обязательно задушу этих бабочек и растопчу каблуком, но сейчас позволю себе стать просто влюблённой женщиной. Влюблённой.