Глава 9

Марат

Мы не расстаёмся три дня подряд. Наваждение какое-то, потому что не нужно больше ничего и никого, только чтобы она была рядом. Как будто знакомы сотню лет, не меньше. А может, наши души перерождались миллион раз, чтобы в конце концов сойтись? Что бы там ни было на самом деле, никогда не испытывал такой потребности в другом человеке. Она и слабость, и наваждение, и наркотик, без которого не вздохнуть.

С конюшней угадал: как светилась! Потом, правда, ворчала, что натёрла кожу и растянула мышцы, но оно того стоило. Ночевали у меня — места больше. И как она в моей постели смотрится! Как будто для неё покупал. В моей майке когда утром вышла, забыл как дышать. Сказал не привыкать, а сам второе утро у плиты. На этот раз омлет и овощи. Весь день слушал то восторги от лошадей, то стоны от гудящих ног. А вечером отвёз на частный аэродром.

— Летать? Ты не шутишь?

— Я же обещал показать небо.

Когда-то хотел прокатить Агату, но вечно что-то мешало. В конце концов один раз, нарушив технику безопасности, провёл её в кабину пилота во время рейса. Но это не то. Небольшой двухмоторный самолёт больше подходит для опрыскивания кукурузных полей, не для серьёзных полётов. И выглядит игрушечным. Надеваю на Леру парашют, закрепляю ремни.

— Я никогда не прыгала с парашютом, если придётся прыгать — расшибусь в лепёшку.

— Боишься высоты? — Моя очередь подкалывать. Боится, потому что взвизгивает, когда отрываемся от земли. Одно дело — лететь в пассажирском самолёте, когда можно отвлечься. Тут только я, она и небо. Закладываю вираж, смотрю на облака, подсвеченные заходящим солнцем, и перехватывает дыхание при мысли, что она видит это впервые. Что мы разделили эту красоту на двоих. Когда приземляемся, внизу уже темно. Лера неожиданно молчаливая, притихшая. Такое бывает после первого полёта, поэтому тоже молчу и, не спрашивая, отвожу к себе.

Сегодня третий день, на завтрак чай и бутерброды. Лера впивается в колбасу зубами и замечает:

— Наконец не чувствую себя дерьмовой хозяйкой.

— Ты не дерьмовая хозяйка, — возражаю, делая бутерброд. — Не в пирожках и борщах счастье. Тем более сейчас можно всё заказать, готовить научились прилично.

— Хочешь сказать, что не мечтаешь о домашней еде? — Она склоняет голову набок, а у меня дыхание перехватывает.

— Ты такая красивая, — вырывается невольно. Лера хмыкает, набивает рот так, что раздуваются щёки. Хмыкаю, качая головой. Каждый раз, когда делаю комплимент, она нарочно ведёт себя так, чтобы понял — ошибаюсь. А я доказываю снова и снова, что именно такая нужна.

Ещё три дня вместе, и мой отпуск подходит к концу, а у Леры ещё неделя. Мы лежим в ванной, за окном глубокая ночь. Её голова на моей груди, сердце бьётся размеренно и ровно.

— Утром я уеду домой, — говорит она, неторопливо выводя круги на бортике.

Согласно мычу. Что ей делать в пустой квартире? У меня вечерний рейс в Рим.

— Давай заведём кота, — предлагаю внезапно. Ну, а что? Лера же каждый день дома будет, хотя бы покормить сможет.

— Заводи, если хочешь.

— Нашего кота, — уточняю на всякий. Успел выяснить, что кошек она любит, а собак, как и я, только на расстоянии. Ага, как того пса нового мужа Агаты…

— Марат. — Лера выпрямляется и оборачивается. — Какой «наш» кот? Отпуск закончился, поигрались и хватит.

— Поигрались? — приподнимаю бровь. Нет, что-то вроде этой хуйни я, конечно, ждал.

— Ну да. В страсть, любовь с первого взгляда, романтику… Как это ещё назвать? Было хорошо, но надо уметь заканчивать вовремя.

— Что заканчивать? У нас всё только начинается. — Сердце начинает биться сильнее.

— Я не собираюсь варить борщи, стирать носки и преданно ждать твоего возвращения. Я привыкла возвращаться в тишину, разлагаться на диване под сериал и изредка выбираться к друзьям.

— Что мешает разлагаться в выходные вместе? Я не жду от тебя борщей, что ты к ним прицепилась? — раздражение дребезжит, играя на нервах. — Почему бы просто не попробовать?

— Как ты себе это представляешь? Вечное «к тебе или ко мне»? Между небом и землёй, да?

Она сидит близко, почти вплотную, а кажется — стоит в другом конце квартиры, а я пытаюсь докричаться. Блядь, к чему усложнять то, что и так непросто?! Пробуй, ошибайся, падай, вставай и пробуй снова — эти отношения стоят того. Она стоит.

— Составим график, — пытаюсь улыбнуться. — К тебе, ко мне, в одиночку.

Не хочу в одиночку. Устал быть один. Хочется чужого тепла рядом, и да, чтобы было к кому возвращаться. Даже если не каждый вечер. Даже если два раза в месяц… Нихуя. Мало мне этого, и уже не хватит. Хочу её рядом, хочу называть «моя», хочу, чтобы обо мне думала. Взгляд лихорадочно мечется по её лицу, ловит малейшие оттенки эмоций. А у неё в глазах страх и упрямство, и брови сошлись на переносице.

— Ты не понял до сих пор? Мне не нужны отношения. И секс по дружбе тоже не нужен.

— Почему? — Не могу понять причину упрямства, правда не могу.

— Потому что рано или поздно всё закончится. — Устало выдохнув, Лера ведёт по лицу. Беру её запястье, отвожу в сторону.

— Не обязательно, — говорю твёрдо.

— Хочешь прямо сейчас поклясться в любви до гроба? — Лера качает головой. Осторожно выдёргивает руку. — Я не хочу терять, понимаешь?

— Но я вот он, здесь и сейчас, чего ты теряешь?! — восклицаю громко. Нервы шкалят, стрелки вот-вот разобьют стекло. — Я тут, ты — тоже! Если с самого начала бояться, как жить, как двигаться дальше?!

— А с чего ты решил, что я хочу двигаться? Что мне это надо?! Мне комфортно в своём болоте! Всё это небо, облака, солнце — оно для тебя! — Она размахивает руками, тяжело дышит. — И года не пройдёт, как ты поймёшь, что не вывозишь!

— Почему ты решаешь за меня?

— А почему это делаешь ты?!

В повисшей тяжёлой тишине Лера выбирается из ванны и хватает полотенце. Движения рваные и резкие. Вытирается, вешает на сушилку и выходит, прикрыв за собой дверь. С силой ударяю по воде. Блядь! Бред какой! Вылезаю, вода плещет на пол. Обматываю полотенце вокруг бёдер, выхожу и скриплю зубами: ну, конечно, уже одевается.

— Куда ты собралась на ночь глядя? Утром уедешь.

— Нет. Не надо оттягивать.

Лера на ходу собирает волосы в пучок, завязывает резинкой.

— Голова мокрая. Хоть высушись сперва.

— Я уже вызывала такси.

— Блядь! Да что за хуйню ты творишь?! — взрываюсь, подлетаю к ней, а она вдруг сжимается. Испугано хлопает ресницами. Меня кипятком ошпаривает, а следом, не давая отдышаться, ледяной водой из ведра. — Ты… — говорю, голос не слушается. Каждое слово через боль в горле. — Ты же не подумала, что я…

— Я ничего не подумала, — говорит очень быстро. Разворачивается и идёт в коридор обуваться.

— Лер, давай не будем так, а? Ну правда, на пустом месте такую бурю в стакане развели.

— Бурю развёл ты, — она выпрямляется, берёт сумку, проверяет, всё ли на месте. — Я хотела закончить по-хорошему.

— А если я не хочу заканчивать? — Горло перегораживает комок.

Лера смотрит, не мигая. В её руке вибрирует телефон. Короткий взгляд, и она уходит. Я даже не двигаюсь с места. Пытаюсь уложить, что она что… Бросила меня?..