Глава 11

Дом. Тишина обволакивает меня, густая и тяжелая. Я скидываю пальто, и оно падает на пол комом. Поднимаю, вешаю на место.

Доползаю до кухни. Руки дрожат, когда наливаю воду. Глотаю таблетки от температуры. Горло саднит, все тело ломит. Проклятая метель. Проклятая остановка. Проклятый он, который возомнил из себя бога!

Я бреду в спальню и падаю на кровать, не раздеваясь, и натягиваю одеяло с головой, пытаясь скрыться.

Слез уже нет. Есть только изматывающая, всепоглощающая усталость. Веки наливаются свинцом. Я борюсь всего секунду, а потом проваливаюсь в черную, бездонную яму сна. Меня просто вырубает.

Я открываю глаза. Луч солнца, резкий и безжалостный, бьет прямо в лицо, заставляя зажмуриться. Я лежу на своей половине кровати, на спине. На мне все еще то самое черное платье-футляр, теперь безнадежно помятое. Локоны… Боже, эти идеальные локоны от Светы теперь превратились в спутанную гриву.

Память возвращается урывками, как кадры плохого фильма. Аплодисменты в переговорной. Его голос. Его рука на локте.

Я скидываю с себя одеяло и сажусь. Мир слегка плывет, но уже не так, как вчера. Теперь это просто слабость. Бреду в ванную, ловя в коридоре свое отражение. Зрелище жалкое.

Стою в душе под почти обжигающими струями, пытаясь смыть не только пот и жар, но и прикосновение его рук. Я тру кожу мочалкой до красноты, пока вода не уносит в сток частичку вчерашнего унижения.

После душа я натягиваю джинсы и огромный свитер.

Дорога до цветочного как в тумане. Я иду, глядя под ноги. Дверь магазина звенит.

В магазине запах зелени бьет в нос.

— Ну, наконец-то! — раздается голос Светы из-за стойки. Она вся в зелени и белых гортензиях. — Я уж думала, ты не придешь сегодня. Ну? Как оно было?

Она откладывает инструмент. Ее улыбка, такая же яркая, как и ее рыжие волосы, меркнет, едва взглянув на меня поближе. — Марин… Господи, да ты…

— Живая, — перебиваю я, плюхаясь в плетеное кресло. Оно противно скрипит. — Все прошло хорошо. Если опустить тот факт, что Сергей все совещание смотрел на меня, как на ошибку в годовом отчете. Еще возомнил себя богом, — тяжело вздыхаю и вкратце рассказываю все, что произошло.

— Ай, да пошёл он, — отмахивается Света, выслушав мои истории.

Подходит ко мне, ставит передо мной чашку с мятным чаем и тарелку с вкусняшками. С одной стороны, круассан, с другой, кусок сытного пирога с вишней. "На выбор, в зависимости от степени катастрофы", — как она всегда говорит. — Но, контракт наш, — говорю, глядя на пар от чашки. — "Ностальгия" их сразила. Генеральный был в восторге. Это главное.

— Согласна, — Света делает маленькую паузу. — Заявление-то ему уже отправила? — она садится напротив, смотрит на меня пристально. — На развод.

Я тяжело вздыхаю.

— В списке дел, — вздыхаю я. — После срочных...

— Марин, это и есть срочное дело! — Она хлопает ладонью по столу. — Чем быстрее избавишься от него, тем быстрее заживет!

— Знаю, — тихо говорю я. — Просто… На днях подам. Что-то не до этого было.

Света смягчается.

— Ну, хорошо. Ладно. Тогда отвлекись на хорошее.

Она пододвигает ко мне тарелку ближе — Помнишь того владельца с компании "Прямой угол"?

В памяти всплывает образ. Мужчина. Высокий, подтянутый, лет сорока с небольшим. Спокойный, уверенный в себе архитектор, который сумел сам построить успешную фирму. Умные, светло-карие глаза. И в уголках глаз слегка заметны лучики морщин, которые выдают привычку улыбаться.

— Константин? — имя само слетает с губ. — Он самый! — Света сияет. — Звонил вчера, лично спрашивал тебя. Говорит, оформление на открытии произвело фурор. Представляешь?

— Преувеличивает, наверное...

— Да нет же! — парирует она. — Он хочет обсудить с тобой постоянное сотрудничество. У него открывается новый ресторан. Говорил, зайдет сегодня обсудить.

Она делает многозначительную паузу, ее взгляд становится хитрющим.

— Ну? Как ощущения? Приятно, когда твою работу ценят?

Я отламываю кусочек круассана. Он хрустит, слоистый и маслянистый. — Да, — соглашаюсь я и чувствую, как впервые за долгое время уголки губ сами тянутся вверх. — Это… да, приятно. Напомни его номер. Я позвоню сама, обсудим детали.

Света довольно улыбается.

Дверь звенит. Я автоматически поднимаю голову, натягиваю на лицо профессиональную улыбку. — Добрый день!

Мужской голос разносится по пространству, и в этом человеке я разглядываю знакомые черты лица.

— Константин? — присматриваюсь, точно он. — Здравствуйте! Как раз о вас говорили.

На нем темные джинсы и просторная куртка. В руках — планшет.

— Надеюсь, ничего плохого? — он входит, стряхивая с ботинок снег. — Как раз Вас и искал.

— Наоборот. Говорили, вы нас не забыли.

— Да я бы и не смог, — он легко парирует. — Если не возражаете, украду у вас полчасика?

— Конечно, проходите, — я улыбаюсь и веду его в уголок из плетеных кресел со стеклянным столом. — Света говорила, у вас новые идеи.

Мы устраиваемся. Он открывает планшет, показывает эскизы своего нового проекта — ресторан с арт-пространством.

— Видите, вот этот угол, — он проводит пальцем по экрану. — Он какой-то слишком суровый. Хочется его… смягчить.

Внимательно изучаю фотографию.

— Смягчить... Его нужно осветлить. Группа высоких спатифиллумов. Их белые цветы поймают свет и разгрузят пространство.

Он задумчиво кивает, и в уголках его глаз собираются лучики морщин.

— Осветлить… Мне нравится. Но, боюсь, мой бетон их напугает.

— Они выносливее, чем кажутся, — улыбаюсь я.

Мы обсуждаем еще несколько деталей. Он шутит. Время летит.

— Вы знаете, — говорит он, закрывая планшет, — я очень рад, что зашел.

От этих слов у меня теплеют щеки.

— Тогда я пришлю вам планы, — мы встаем и идем к выходу. — Рад был увидеть…

Он вдруг замолкает. Его взгляд, мягкий и заинтересованный, скользит по моему лицу и задерживается на волосах. — Извините, — он мягко говорит и тянет руку. — Минуточку,

Я замираю. Что?

Его пальцы, осторожные и теплые, едва касаются пряди у моего виска. Мгновенное прикосновение. Он что-то снимает. — Вот, — он улыбается, показывая мне крошечный, засохший листок, застрявший в моих волосах. — Теперь идеально.

И в этот самый миг дверь с силой распахивается.

— МАМОЧКА!

Этот голос... Полина? Маленькая ракета в розовом пуховике влетает в магазин и впивается в меня. — Поля? — я обнимаю ее, сердце замирает от неожиданности и паники.

Как она здесь оказалась? Где бабушка?

Я поднимаю взгляд на дверь. И застываю.

Сергей. В темном пальто, без шапки. Стоит на пороге как статуя. Его взгляд не на мне и не на дочери. Он прикован к Константину. А точнее к его руке, которая все еще замерла в воздухе с этим дурацким листком между пальцев.