Глава 37

Сергей Голова гудит. Я проваливаюсь в сон и тут же выныриваю из него. Кажется, уснул минут на тридцать, не больше. Тело ломит, во рту сухо.

Скидываю ноги с дивана, тру ладонью лицо, пытаясь стереть с него следы этой бессонной ночи. За окном ни души.

Собираюсь быстро, на автомате. Джинсы, свитер, пальто. Выходя из дома, хватаю ключи от машины.

Зимний холод пробирает до костей, пока я завожу машину. Дворы пусты, город лежит в праздничной коме, и только редкие машины проезжают мимо меня.

Я резко торможу у знакомого кафе, к счастью, они работают. Оглядываю его. Она любила кофе именно из этой кофейни. Без сахара, капучино на соевом молоке. Беру один для нее и пытаюсь успеть ровно к десяти.

Я подъезжаю к ее дому ровно в десять. Глушу мотор и смотрю на знакомый подъезд.

Смиренно жду, когда она выйдет.

Через пять минут дверь подъезда открывается. Она выходит. Я сразу вижу, что она не спала. Совсем. Это читается во всем: в чуть замедленных движениях. Лицо бледное, почти прозрачное, под глазами темные, почти синие тени. Губы поджаты.

Она замечает машину и идет прямо ко мне. Не смотрит по сторонам. Ее шаги ровные, но как будто ей тяжело отрывать ноги от земли.

Я выхожу, чтобы открыть ей дверь. Старая привычка, от которой я так и не смог отказаться. Она останавливается передо мной, поднимает взгляд. В ее серых глазах пустота и глубокая, бездонная усталость, в которой можно утонуть.

— Привет, — говорю я тихо. — Привет, — ее голос хриплый от бессонницы. Она оглядывается. — Поля у тети Веры. До обеда. — Хорошо. Как мама? Ночью не звонили? — спрашиваю я, открывая пассажирскую дверь. — Нет. Не звонили. — Она садится в машину. — Спасибо, что приехал.

— Не за что, — отвечаю, закрывая за ней дверь.

Обхожу машину, сажусь за руль. Чувствую, как салон наполняется ее духами и холодом зимнего утра. Достаю из подстаканника бумажный стаканчик, протягиваю ей.

— Кофе. Капучино без сахара.

— Спасибо, — она забирает стаканчик и прижимает его к груди, будто пытаясь согреться.

Включаю передачу, и мы трогаемся. Я смотрю на дорогу, но краем глаза вижу ее. Она сидит, прижавшись виском к холодному стеклу, все также сжимая стаканчик, не делая ни глотка.

Я не пытаюсь говорить дальше. Слова словно закончились.

Мы подъезжаем к больнице. Серое здание выглядит мрачно и неприветливо. Паркуюсь, глушу машину. Марина словно зависает в пространстве, глядя в пустоту перед собой. Выхожу, обхожу капот, открываю ее дверь.

— Мы приехали, — осторожно касаюсь ее плеча.

Она вздрагивает, будто очнувшись.

— А, да, прости, — выходит, поправляя сумку на плече. — Что-то задумалась.

Мы заходим в холл. Пахнет лекарствами. В регистратуре сонная женщина в очках. Марина подходит к ней, я стою чуть поодаль, и в этот момент в кармане вибрирует телефон. Достаю, смотрю на экран. Алексей. Первое января, а он уже работает. Черт.

— Мне пойти с тобой? — спрашиваю, кивая на телефон.

— Нет, все в порядке, — она качает головой, взгляд снова становится отсутствующим. — Я сама справлюсь. Лучше ответь.

— Я подожду здесь, — говорю твердо. — Если что-то надо будет, сразу звони. Хорошо?

— Ладно.

Она уходит в сторону лифтов, а я нажимаю кнопку ответа.

— Сергей Петрович, — его голос собран, как всегда, без каких-либо праздничных интонаций.

— Я слушаю, Алексей. Не отдыхается же тебе первого.

— Время не стоит на месте, — отвечает он, быстро, переходя к делу. — Мы собрали всю информацию на Николая Сверидова. Против него нет никаких улик, бизнес чистый. Но сейчас он готовит почву для получения крупного государственного кредита под новый проект на окраине. Очень крупного, Сергей Петрович. Дело почти в шляпе.

Я молчу, давая ему продолжить.

— Его слабое место сейчас, это репутация и сроки, — продолжает Алексей. — Любой скандал, особенно с участием правоохранительных органов, даже на уровне сплетен, который может задержать проверки… Для него это смерть. Кредит уйдет к конкурентам.

Так. Значит, игра идет на большом поле. И его дочь своими угрозами ставит под удар его многомиллионные планы. Ирония судьбы.

— Организуйте с ним встречу.

— Он готов вас принять, — сразу же отвечает Алексей. — Но с оговоркой. Завтра утром он улетает в командировку, связанную как раз с этим кредитом. Поэтому если встреча состоится, то только сегодня. Днем. Он нашел окно в своем графике.

Сегодня. Первое января. Когда весь город в спячке. Идеальное время для тихих, непубличных разговоров.

— Отлично. Назови время и место. И подготовь для меня все, что у нас есть по его текущему проекту и кредиту. Только факты, цифры, сроки.

— Сейчас все пришлю. Встреча назначена через три часа в его клубе.

— Хорошо. Спасибо. Мне есть что ему предложить.

— Также до меня дошла информация, что он интересовался вашим бизнесом. Но вы не продавали акции, — добавляет Алексей осторожно.

— Учту этот момент. До связи.

Отключаюсь. В голове мгновенно выстраивается четкая схема. Он хочет получить кредит и расширяться. Я хочу, чтобы его дочь исчезла из моей жизни и из жизни Марины раз и навсегда. Сделка напрашивается сама собой. Но если он сразу не пойдет на уступки, у меня должен быть запасной план.

Проходит около получаса. Я сижу на первом этаже на стуле, листая на телефоне документы, которые скинул Алексей. Цифры пляшут перед глазами, но мозг уже работает, просчитывая комбинации.

Наконец, из лифта выходит Марина. Выглядит она... не то чтобы лучше. Но более спокойной. Напряжение в плечах чуть спало.

— Как она? — встаю, пряча телефон.

— Спала, когда я зашла. Потом проснулась. Говорит, голова не болит. Обследования еще продолжаются, — говорит она монотонно, словно перечисляет пункты из списка. Потом ее взгляд фокусируется на мне. — Спасибо, что привез.

— Всегда пожалуйста, — говорю я, открывая перед ней дверь больницы.

Мы идем к машине. Снег поскрипывает под ногами. Она садится на пассажирское сиденье.

— Домой? — чуть слышно произношу.

Она качает головой, поправляя волосы, упавшие на лицо.

— Нет. Довези до цветочного. Меня Света ждет.

— Хорошо.