Глава 19

Проходит неделя. Напряженная и сложная. Я успеваю вспомнить времена, когда, стиснув зубы, докатываешься до выходных и мечтаешь хорошенько выспаться. И хоть немного побыть социофобом в стадии обострения. В моем телефоне появляются десятки новых контактов, с которыми я каждый день переписываюсь по поводу проекта Марцева. Но старые контакты тоже дают о себе знать…

– Привет, Злата, – произношу ровным голосом, когда она подходит к моей машине.

Я согласилась с ней встретиться рядом с магазином керамической плитки. Мне нужно посмотреть образцы, которые подобрал дизайнер.

– Привет, – бросает она и тупит взгляд, ей неуютно. – Спасибо, что согласилась поговорить.

– Нам нужно объясниться.

Я указываю ладонью на лавочку, которая стоит неподалеку.

– Ты читала мои сообщения? – спрашивает Злата после паузы.

– Читала.

– Это хорошо, – она кивает. – Я правда хотела как лучше.

– Для кого? – Я поднимаю на нее глаза и сама чувствую, что смотрю со злым напором. – Для меня и моей семьи так было хуже. И даже если ты хотела совершить доброе дело, нужно было поговорить со мной. Я очень сильно пожалела, что доверилась тебе и переслала этот чертов пароль.

– Прости.

Повисает колкая тишина. Мы давно дружим с Златой, и это дает о себе знать. Глубоко в душе я не желаю рвать с ней отношения, но и переступить через ее проступок сложно. Я не хочу, чтобы она переносила на меня свой опыт и считала, что со мной можно вести себя как с несмышленым ребенком. Ее распавшийся брак – это ее распавшийся брак, а моя ситуация с Димой – это моя ситуация с Димой.

– Ты другая, – добавляет Злата.

– То есть?

– Стала строже, собраннее… Жестче, что ли.

– Это плохо?

– Нет. Просто наблюдение.

– Это неизбежно, – произношу, вдруг задумавшись. – Когда хорошо понимаешь, чего хочешь – каких людей вокруг, какого отношения к себе, – становишься требовательнее. Появляется фокус.

Я встаю с лавочки и касаюсь плеча подруги.

– У тебя есть время? Посмотришь со мной образцы?

– Давай. А что за образцы? Ты решилась на очередной ремонт?

– Это по работе.

Я рассказываю Злате о своем сотрудничестве с Гошей, пока мы ходим по строительным рядам. Она не касается личных вопросов, хотя мой голос постепенно оттаивает. И даже ни разу не произносит имя Свиридова, что с уровнем любопытства Златы – почти подвиг.

Вскоре к нам присоединяется Александр. Он оформляет заказ после того, как я утверждаю третий образец и пишу дизайнеру. Злата с интересом косится на него, и по ее колкому взгляду становится ясно, что высокий блондин ее заинтересовал. У Златы на самом деле осталась глубокая рана после развода с супругом, она вообще не любит мужское общество и почти на всех мужчин смотрит с нескрываемым скепсисом. Так что когда в ее взгляде нет брезгливости или защитного высокомерия, а только колючки – это невероятное и редчайшее явление. Почти как солнечное цунами.

– Он на тебя так смотрит, – шепчет Злата, когда Александр отлучается.

– Как?

– А то ты не видишь. И кольца у него нет. У тебя, кстати, тоже, – Златка опускает взгляд на мою правую ладонь.

– Кстати, – я слегка передразниваю ее, – он в твоем вкусе, а не в моем.

– С чего ты взяла?

– Он максимально не похож на твоего бывшего мужа. Что может быть лучше?

– Только если для здоровья, – задумчиво произносит Златка. – С красивыми мужиками нельзя ввязываться в серьезные отношения, только небольшое турне.

Я смеюсь.

Турне.

Только Злата могла так обозвать короткий роман.

– С красивыми? То есть ты больше не отрицаешь, что Александр хорош собой? – спрашиваю, наклоняясь к ее уху. – Он в нашем городе на три месяца точно застрял. А может, и дольше.

– Три месяца – это слишком долго… Подожди! Ты мне зубы не заговаривай, он явно настроился в твою сторону…

– Тебе показалось, он просто очень обаятельный и сексуальный. А мы коллеги.

– Даже пофлиртовать не хочешь?

Я щурюсь. Я вдруг понимаю, что Злата так прощупывает почву. Опасается напрямую задать вопрос, но хочет понять, что все же происходит.

– Ты так завуалированно спрашиваешь, что у меня с Димой?

Злата замирает от неожиданности, но вскоре честно кивает.

– Я нашла адвоката для развода, – выдыхаю. – Но пока не подавала заявление… Я перевезла свои вещи, мы с Димой составили график встреч с Алисой. Я сейчас больше всего работой занимаюсь, ушла в новый проект с головой. Столько встреч, что едва всё успеваю.

Это чистая правда, но звучит так себе. Когда я произношу всё это вслух, в собственных ушах пульсирует фальшивое эхо. И остается только главная фраза, только суть: пока не подавала на заявление . Я ведь действительно оттягиваю этот момент. Откладываю его, отвлекаясь на сотню других дел.

Почему?

Я не хочу разводиться?

Хочу простить его?

Боюсь поставить точку и разрушить семью? Оставить дочери не настоящего отца, а воскресного?

– Аня, – встревоженный голос подруги вырывает из раздумий. – Ты чего? Всё нормально?

– Кажется, я забыла позавтракать. Совсем закружилась.

Я достаю сотовый, чтобы проверить, где есть ближайшая кофейня. И вижу два сообщения, которые только что пришли. Они от Свиридова.

“Здравствуй.

Тебе нужно приехать и подписать бумаги, чтобы продать наш дом. Я нашел покупателя”.

Я отвечаю Диме, чтобы согласовать время встречи. Хотя до конца не могу осознать произошедшее. Он серьезно? Он собрался продать дом, который тщательно выбирал и который задумывался как демонстрация успешности и статуса? В прошлую нашу встречу я сказала, что не хочу там жить, и это вдруг возымело эффект? Вот так легко? Так бывает?

Магия.

Впрочем, я рано радуюсь.

Еще надо дождаться результата.

– Я соскучилась по Алисе, – произносит Злата. – Она не спрашивала обо мне?

– Конечно, спрашивала. Я вообще-то успела ей пообещать, что ты приедешь к нам в гости.

Я не смогла отказать дочери. В ее жизни и так внезапно произошло слишком много перемен, которые она до конца не осознает в силу возраста. Не хватало еще вычеркивать людей, к которым она успела привязаться. Я не придумала, как буду выкручиваться, но всё сложилось само собой. Злата вновь написала мне, и я решила, что пора встретиться для разговора.

– Я с удовольствием, – подруга кивает с улыбкой. – Я столько подарков ей купила! Помнишь ту куклу, которая ей понравилась на заставке? Я ее нашла!

Я поддерживаю воодушевление Златы. Хотя уже научена, что память Алиски – переменчивая штука. Она может долго и упорно требовать с меня скомканный листок, на котором нарисовала кружочек красным карандашом и который я выкинула, посчитав за мусор. Но в то же время может совершенно позабыть об игрушке, которую просила купить со слезами на глазах. Тут как повезет.

– Классно, – произношу. – Алиска тебя зацелует.

В этом я уверена. Дочка и правда соскучилась по Злате. Она и без подарков будет ей рада.

– Тут закончили, – говорит Александр, когда возвращается к нам. – Вы на машине или подбросить?

– Мы на машине, – отзывается Злата голосом, который я слышала последний раз в прошлом году, тогда она упрашивала сотрудника ГИБДД закрыть глаза на небольшое превышение скорости. – Только мы собирались позавтракать. Может, составите нам компанию?

– Точно, Александр, – говорю. – Мне срочно нужно отлучиться по делам, а я уже пообещала Злате отвезти ее в кофейню. Подбросишь мою подругу? Она обещала не приставать.

– Не обещала, – усмехается Златка. – Но я могу и на такси.

– Нет, я с удовольствием, – отвечает Александр. – Только мне нужен адрес.

– Я подскажу. – Злата поправляет ремешок сумочки и смотрит на меня с прищуром. – До встречи, Аня.

– До встречи.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, хотя у нас так не заведено. Зато я успеваю сказать ей шепотом: “Прости, внезапно в голову пришло”.

Они уходят в другую сторону парковки, а я сажусь за руль своей машины. Дима согласился встретиться прямо сейчас, так что нет смысла откладывать. Я миную парочку районов и выезжаю на дорогу, которая уводит от центральных улиц к пригородному спокойствию. Коттеджный поселок по-прежнему красуется чистыми улочками, ухоженными кустарниками и дорогими домами.

В бардачке до сих пор валяется пульт от ворот. Я нажимаю кнопку и заезжаю на участок. Внедорожник Димы стоит рядом с гаражом. Я паркуюсь около него и направляюсь в дом. Странно, как быстро происходят перемены. У меня появляется чувство, что я здесь больше не хозяйка. Словно невидимая стена вырастает и отделяет меня от прошлого. Словно прошло много времени и я ходила по этой каменной дорожке, поднималась по этим широким ступеням много месяцев назад. Или даже лет…

Дима стоит напротив камина в гостиной. Я сразу замечаю его, как вхожу в дом. После вижу, что мебель сдвинули к дальней стенке, а рядом с лестницей лежит рулон упаковочной бумаги.

– Здравствуй, – бросаю Свиридову в спину, потому что он не реагирует на мои шаги.

Я не подхожу к нему близко, оставаясь в центре большой гостиной. А он смотрит на кованое ограждение камина, как будто за ним горит огонь. Но нет, камин никто не разжигал. Там пусто и черно.

– Дима? – пауза затягивается, и приходится звать громче.

Он отходит как ото сна. Молча разворачивается и смотрит на меня через плечо. Узнавание занимает несколько секунд. Свиридов выглядит так, словно ушел в свои мысли слишком глубоко и не может сразу вынырнуть на поверхность. Я терпеливо жду, хотя не могу сдержаться и оглядываю его пристальнее. Скольжу по его волосам, которым уже нужна стрижка, по черной рубашке, купленной мной, по сжатым ладоням, которые только сейчас расслабляются…

– Здравствуй, – наконец отвечает он и встряхивает головой. – Я не услышал, как ты вошла.

– Да, ты как будто был не здесь.

Я понимаю, что он мало спит. Это заметно для меня. Я в курсе, что значит цепкая хрипотца в его голосе и плавные жесты. Чужой человек может принять это за вальяжность, но я знаю, что Дима двигается по-другому, когда он в норме. Сейчас же он заторможен.

– Ты вообще отдыхаешь? – срывается с моих губ на автомате.

– Отдыхаю?

– Ты выглядишь выжатым. Ты спал этой ночью?

– Спал. – Он опускает голову, что можно принять за кивок. – Я здесь ночевал. Рано утром приехали грузчики, надо было сделать фотки для покупателя с пустой гостиной.

– Вот почему мебель сдвинута?

– Да, там риэлтор разбирался. Я только в дом впустил.

– А где бумаги?

– Бумаги? – Дима хмурится.

– Которые я должна подписать, – подсказываю и делаю к нему шаг.

Приходится бороться с рефлексами, которые, как оказывается, впечатались в мое тело за годы нашего брака. Мне хочется подойти и дотронуться до его лба, как-то встряхнуть или погладить. Сделать хоть что-то, чтобы скинуть его болезненное оцепенение. Это как внутренний импульс – рождается внутри помимо воли.

Но я остаюсь стоять на месте и снова жду, когда Свиридов ответит на мой вопрос.

– На столе. – Он указывает на проход в столовую. – Юристы обещают провести сделку на этой неделе, деньги сразу поступят на твой счет.

– Пятьдесят процентов?

– Ты хочешь больше?

– Я не хочу меньше. И я всего лишь уточнила.

Дима на мгновение прикрывает глаза.

– Я могу отдать всё, – произносит он. – Я обещал тебе новую студию. Будет как взнос.

– По закону ты должен мне только половину.

– Ты же теперь в курсе, что твой муж не живет по закону, – он усмехается, и в его глазах впервые за весь разговор появляется яркая живая эмоция. – Можем наплевать на него.

– Это и пугает, Дима. Я до сих пор переживаю, что нас с Алисой могут вновь коснуться твои темные дела.