Глава 9

Это она зря.

У Эльвиры нет детей, и она сама не понимает, что говорит.

Она опасная женщина?

Она не знает, насколько опасны бывают матери, которым бросают подобные вещи.

Я резко поднимаюсь на ноги вместе с чашкой кофе в руке. Эльвира тут же реагирует и отскакивает, от греха подальше. Весь ее надменный лоск слетает за секунду.

– Не говори о моей дочери, ничтожество, – говорю ей. – Твое место – это номер в отеле. Из которого тебя тут же вышвырнули, когда пришла жена.

Я указываю на себя.

– Можешь и дальше обслуживать моего мужа всеми способами, мне плевать. Ты не настолько хороша, как тут пытаешься угрожать. Он даже слышать не хочет о разводе. Что же ты так плохо стараешься, Эля?

Я смотрю на нее с презрением. Внутренности лижет огнем, и это состояние не сравнить с тем, что я пережила, когда увидела ее в номере с Димой. Тогда было больно, противно, злость тоже была… но другая. А тут чистая ненависть. Без примесей.

– Еще не вечер, – отзывается она, но без огонька, голосок заметно потускнел.

– Все любовницы так говорят. Утешают себя.

Я обхожу стол и делаю шаг к Эльвире. Гордость не позволяет ей отступить, хотя ее взгляд снова и снова возвращается к чашке моего кофе. Она так и ждет, что горячий напиток окажется на ее платье.

– Держи, – я протягиваю ей чашку, – можешь допить после меня. Тебе, я так понимаю, не привыкать.

В глазах Эльвиры вспыхивают искры ярости. Она не берет кофе, и я разжимаю пальцы. Чашка падает между нами и разбивается о пол, выложенный красивой итальянской плиткой. По проекту она стоила безумных денег.

Я подхватываю свою сумку и покидаю студию. Сердце колотится, а в висках начинает противно пульсировать. Я ненавижу скандалы и ссоры, а те, к которым меня принудили, даются особенно тяжело. Мне физически плохо после них. Никогда не понимала истеричных женщин, это же сколько здоровья надо иметь для такого образа жизни.

Я слепо иду по проспекту, без цели. Потом достаю сотовый и пытаюсь прикинуть, куда лучше вызвать такси. С этим, кстати, надо заканчивать. Мне нужна моя машина, так дело дальше не пойдет.

– Боже, Злата, как ты вовремя! – выпаливаю в трубку, отвечая на ее звонок.

– Что-то случилось?

– А ты где сейчас? Может, заберешь меня из центра?

– Да, могу… минут через десять. Ты в студии?

– В парке напротив. Я как раз туда сейчас поворачиваю.

Злата приезжает на своем красном седанчике. Я забираюсь в салон и сразу чувствую пряный запах восточных благовоний.

– Ты после йоги? – спрашиваю ее.

– Да, пыталась отдышаться после вчерашнего.

– Прости, Злат. Я не думала, что такое вообще возможно. Тебе хоть больно не сделали?

– Было неприятно, скажем так. – Злата проводит ладонью по воздуху, останавливая вторую волну моего сожаления. – Я больше опешила и… испугалась, да. Там такие молодчики были. Большие, грозные. Они так ловко погрузили меня в машину, что я даже пикнуть не успела. Это у вас в поселке такая охрана?

– Не знаю, – отвечаю уклончиво. – Может, у Димы на работе крутой ЧОП. Или у кого-то из его клиентов, у него же полно связей.

Я на перепутье. Я не хочу лгать подруге, но как сказать, что мой муж связан с криминалом? Зачем впутывать ее в дела, которые дурно пахнут?

– И что ты решила? Подаешь на развод?

– Да, – я киваю. – Только это займет время. Сейчас я хочу немного выждать.

– Для чего?

– Дима не отдаст мне Алису по-хорошему.

– Суд почти всегда на стороне матери. Тем более она девочка, с пацаном еще могли быть варианты.

– Боюсь, с Димой статистика не работает. С ним сейчас невозможно разговаривать, он на взводе…

– А что такое случилось? Чем это он недоволен? – Злата кривится. – Мне казалось, это ты сейчас должна быть на взводе.

– Дима узнал о моей связи с Владом.

– Что? – У Златы округляются глаза, она, как и я, считала эту историю надежно погребенной пятью годами брака. – Откуда он узнал? Этот придурок все-таки выболтал?!

– Нет, Влад сам перепугался. Он бы точно не стал говорить.

Я тру пальцами переносицу. Вспоминаю, как холоден и зол был Дима сегодня утром, и мне становится не по себе.

– Я не знаю, когда точно Дима узнал об этом. Но он резко переменился вчера вечером, до этого всё было как обычно. В его взгляде не было этой ледяной ярости…

– А если он специально? Манипулирует так? Вешает на тебя чувство вины, чтобы ты забыла о его измене и переключилась на давно забытое прошлое с Владом.

– Я не думала об этом.

– А ты подумай. Кобель нагулялся и ищет способ спасти семью, как только запахло жареным. Причем такой способ, чтобы ему поменьше выносили мозг. А еще лучше, чтобы перед ним самим извинились.

Злата поворачивает ко мне голову, когда останавливается на перекрестке.

– Ты же не додумалась попросить у него прощения за тот случай в клубе пять лет назад?

– Не додумалась, Злат.

– Слава богу.

– Я взяла паузу. Я думаю: может, его все-таки отпустит? И тогда мы сможем нормально поговорить. Я не собираюсь прощать его, но я хочу разойтись по-человечески.

Я не могу сказать Злате всего. Я вообще пока плохо понимаю, как разойтись с Димой, если он продолжит давить своим превосходством в силе, деньгах, связях.

– Мне кажется или этот внедорожник постоянно поворачивает за нами? – задумчиво произносит подруга и кивает на зеркало заднего вида.

– Не кажется. Он сопровождает меня с того момента, как я села в такси у дома.

– Опять охрана? Дима что, контролирует каждый твой шаг?

Я не знаю, что ответить. Охрана и контроль. Все так и есть.

– Ты, конечно, прости меня, подруга, – бросает Злата. – Но это уже нездоровая фигня.

Тут Злата права.

Она обещает мне найти контакты хороших адвокатов, а заодно предлагает нанять частного детектива, чтобы он уже сейчас начал собирать фактуру для будущего суда. Мне с трудом удается унять ее энтузиазм. Она явно решила, что я оглушена изменой мужа, которого считала идеальным, и поэтому берет инициативу в свои руки. Подставляет дружеское плечо.

А я только сильнее начинаю беспокоиться. Она может наломать дров и влезть куда не надо.

– Сначала я попробую по-хорошему, Злат. А там посмотрим.

– Как скажешь.

Мы заезжаем в ресторанчик. Неспешно завтракаем, после чего Злата уезжает по делам.

– Я вызову такси, не беспокойся, – говорю ей, вкладывая чаевые в шкатулку на столике.

Я целую ее и отпускаю. Сама выхожу из заведения через несколько минут и сразу замечаю тонированный внедорожник охраны.

И зачем мне такси?

Когда есть личный автомобиль, который выглядит достаточно комфортным.

Я подхожу к нему и стучу в пассажирское окно. Тонировка зеркальная, и через нее невозможно что-то разглядеть. К счастью, стекло почти сразу ползет вниз.

– Есть место? – спрашиваю у грозного шатена, который сидит рядом с водителем.

После чего наклоняюсь и заглядываю в салон.

– О, есть. Вас всего двое в машине.

Я дергаю заднюю дверцу. Она сперва оказывается заблокирована, но следует звонкий щелчок, и мне разрешается открыть ее.

– Кто-то из вас надымил в салоне, мальчики, – бросаю недовольно и оглядываюсь по сторонам. – Дурная привычка, надо бросать.

Мальчики молчат.

Вообще, запах едва угадывается, а в салоне чисто. Тянет на тариф бизнес. Только там присутствует только один мужчина в черном костюме и белой рубашке, а тут сразу два.

– Вас куда-то отвезти? – спрашивает водитель, оборачиваясь ко мне через плечо.

Он тоже мощный и спортивный. Может, даже вооружен. Не знаю, почему такая мысль приходит в голову… Интуиция?

– Да, отвезти. Мне надо домой. Только поедем не по проспекту, а свернем вниз. Я хочу по набережной, там красивее.

Водитель лишь кивает. Он молча выруливает из парковочного кармана и встраивается в поток.

– А музыку можно? – спрашиваю.

– Можно. – Водитель нажимает кнопку.

– Нет, такое не пойдет. Другую станцию… Другую… Это тоже не то… Вот, нормально.

Я даже не вслушиваюсь в мелодии, просто заставляю его несколько раз переключить.

– Спасибо, – произношу, заканчивая тест.

И что же мы имеем?

Они меня слушаются. Хотя бы на уровне простых просьб. Не хамят, в глаза не смотрят, ведут себя максимально терпеливо. Водитель не позволил себе ни одного тяжелого выдоха, пока искал нужную музыку для капризной дамы.

Интересно, какие инструкции Дима дал на мой счет?

– Вы теперь будете всегда рядом? Даже дома?

Молчание.

– Как давно вы работаете на моего мужа?

Понятно, игнор.

Ответы на вопросы не входят в должностные инструкции.

– Мальчики? Почему вдруг замолчали?

– Анна, я прекрасно вижу, что вы делаете, – это уже отзывается второй мужчина. – Мы не имеем права отвечать на ваши вопросы, продолжать бесполезно.

– На любые?

– Могу подсказать прогноз погоды на завтра.

Я усмехаюсь.

– Нет, меня интересует другое. – Я подаюсь вперед, вклиниваясь между креслами.

Охранник реагирует на мой жест и разворачивается.

В его взгляде появляется отчетливое: “Ну что еще?”

Я не медлю и выбрасываю руку вперед. Бесцеремонно касаюсь его плеча и цепляюсь за пиджак. Он замирает и в первые секунды не решается мне мешать, а я веду ладонь вниз. Я все-таки хочу проверить, есть при нем оружие или нет. Но он тоже это понимает. Он чертыхается про себя и легонько перехватывает мои пальцы. Безумно деликатно, буквально отмеряя свою силу по крупицам.

Он боится сделать мне больно. Или даже просто неприятно.

– Анна, – в его голосе появляются грубоватые интонации, но это все равно звучит как мольба.

– С моей подругой вы не церемонились.

Я отпускаю его пиджак и возвращаюсь на свое место.

Второй тест тоже закончен.

Он точно вооружен, и, похоже, ему пообещали оторвать голову, если на моем теле появится малейшая царапина.

Остаток дороги мы проводим молча. Только из динамиков доносится французский шансон. Внедорожник заезжает на территорию нашего участка и останавливается напротив гаража. Я замечаю, что машина мужа на месте.

Он не поехал на работу?

Остался дома?

Странно…

Я захожу через кухню и сразу улавливаю запах чего-то сгоревшего. Если бы у нас стояли датчики пожарной сигнализации, они бы уже пищали.

Ну прекрасно!

Дима кинул порцию лазаньи в сковородку и забыл про нее. Напрочь! Сказывается, что он привык обедать в ресторанах или дома, но под моим чутким руководством.

Я выключаю плиту и открываю окна настежь.

– Что за запах? – его голос раздается со стороны гостиной.

Я слышу его шаги за спиной. В какой-то момент они замедляются. Наверное, увидел меня.

– Ты уже дома? – спрашивает Дима, подходя ближе. – Дай, ты не дотягиваешься.

– Нет, я сама.

Жаль, что упрямство не добавляет роста. В конце концов Дима оттесняет меня и поворачивает ручку сам. Тут тоже вскрылся недостаток ремонта. Мне не хватает роста, чтобы пользоваться окном над раковиной. Каких-то пары сантиметров, но надо переделывать.

– Зачем ты ездила в студию? – спрашивает он холодно. – Тебе там делать нечего.

Ох, прекрасно!

В студию мне тоже теперь нельзя!

Я порывисто разворачиваюсь и сразу жалею, что сделала это на эмоциях. Я почти что утыкаюсь Диме в грудь. Ощущаю его родной запах, и тот буквально лезвием проходит по нутру. То, что приносило удовольствие и согревало, теперь вызывает совсем другие эмоции. Мне хочется как можно быстрее отстраниться, чтобы не чувствовать его близость. Я дергаюсь, но Дима ловит меня, придерживая ладонью за талию.

– Не трогай меня.

– Ты чуть не упала, – спокойно отвечает муж.

Он убирает руки, но не отходит. Остается стоять так близко, что мы почти что дышим выдохами друг друга.

– Я тебя не понимаю. – Я сжимаю ладони в кулаки и остаюсь на месте. – Я же противна тебе… Зачем ты? Я же спала с твоим другом.

Теперь лезвие проходит по его нутру.

Я вижу в его глазах, что всё его хладнокровие – лишь тонкий слой позолоты, который слетит при первом же трении.

– Зачем тебе такая жена? Вышвырни меня.

– Алисе нужна мать.

– Да, она не сможет без мамы. Но мы с ней можем жить отдельно, ты останешься ее отцом, будешь приезжать в любое время…

Дима качает головой и смотрит так, что остальные слова застревают в горле.

– Нет, – отрезает он. – Я хочу видеть и воспитывать свою дочь. И она не будет расти с другим мужиком.

– Ах, вот в чем дело. У меня никого нет, Дима.

– И не будет. Я твой муж.

– А я твоя жена? Или ты уже приглядел Эльвиру на эту роль? Она стала такой смелой, столько наговорила мне сегодня.

– Она звонила, – Дима кивает. – Не спорь с ней. Она знает, что делает.

На глаза выступают слезы.

Помимо моей воли.

Как ни крути, но Дима сильнее меня. Может, я вовсе обманываюсь, что его тоже разрывают эмоции, а на самом деле он лишь перестал изображать другого человека и испытывает облегчение, что можно быть рядом со мной настоящим.

Жестоким, циничным, подавляющим.

Деньги же портят людей…

Особенно большие деньги.

Зачем ему пресная семейная жизнь, когда можно ни в чем себе не отказывать? В интрижках, власти, загулах. В любых удовольствиях без ограничений. А жену можно заставить терпеть что угодно, загнать под подошвы, да так, чтобы даже любовница не вызывала у нее мигрень.

– Значит, это ее студия? – спрашиваю его прямо. – Давай тогда перепишем студию на нее, зачем этот дешевый спектакль с моим руководством?

– Перепишем, – он кивает.

Слезы скатываются по щекам.

Он с такой легкостью соглашается, будто это давно решенный вопрос.

– Но она не подойдет к Алисе, – я шиплю, выпуская всю ненависть наружу. – Я разорву ее на кусочки, если она только попробует. Я не шучу, Дима.

– К Алисе?

Он щурится.

– Да, к Алисе! Дочь не должна ничего знать! Вся эта грязь останется между нами.

Молчит. О чем-то думает. Напряженно.

– Она и была между нами, – он усмехается. – Весь брак. Ты спала с другим и врала мне.

– Это не было изменой, я не…

– А чем это было?!

Дима срывает со стола вазу и впечатывает ее в стену. Я замолкаю в ту же секунду. Страх проходит по всему телу ледяными иголками, заставляя сжаться.

Но это длится всего секунду.

Я пугаюсь, но следом завожусь.

– Хватит! – взрываюсь. – Весь дом решил перебить?!

– Да! – рыком.

– Алиса сегодня уже спрашивала про чемодан! Что дальше? Не сможешь сдержаться и все-таки ударишь меня?

– Я хоть раз сделал тебе больно?!

– Ты еще спрашиваешь?!

– Спрашиваю, мать твою! Прямо сейчас спрашиваю! Что я сделал не так? Чего тебе не хватало?!

Я смотрю ему прямо в глаза.

А он буквально испепеляет меня.

Между нашими телами рикошетят искры.

– Ненавижу тебя! Всем сердцем! И даже хочу, чтобы ударил. Давай! Может, хоть сам испугаешься и отстанешь от меня.

Он надвигается и вдруг зажимает меня. Я не успеваю ничего предпринять, как он подхватывает меня за бедра и усаживает на столешницу. Дима надавливает корпусом и заставляет чувствовать его кожей к коже.

Это безумие… Чего он добивается?

Я боюсь, что он хочет поцеловать меня, когда его лицо становится слишком близко. Я что-то произношу в сердцах, но Дима обхватывает ладонями мое лицо. Жестко, по-хозяйски и в то же время не причиняя боли. На рефлексах я хватаю его запястья обеими руками, царапая, и пытаюсь хоть как-то остановить. Но с силой его взгляда я не могу ничего поделать. А он так смотрит… Забирается под кожу. Словно ищет что-то.

Это хуже, чем поцелуй.

Намного интимнее.

– Дима, – выдыхаю куда-то между нашими телами. – Я переспала с Владом, когда мы расстались.

– Мы не расставались…

– Нет, я ушла от тебя. Я была свободна и могла делать, что хочу. И я сделала это, чтобы не вернуться к тебе.

– Даже так?

– Но ты додавил, завоевал… Боже, Дима, я всё убеждаю себя, что ты изменился, стал другим и я не узнаю тирана, в которого ты превратился. А ведь ты всегда таким был! Я просто забыла. Привыкла к твоему характеру и научилась подстраиваться.

Он ведет подбородком, задевая прядки моих волос.

– Тиран, говоришь. Я думал, ты была счастлива со мной.

– Я же лгунья, – цежу с злой улыбкой. – Все пять лет брака только и делала, что врала тебе.

Он наклоняется ко мне и зажимает пальцами мой подбородок.

– Хватит, не доводи до греха. Больше ни слова о ней или о нем. Живем дальше.

Дима отпускает меня, и я только в этот момент замечаю, что его костяшки сбиты в мясо. Словно он дрался.

Или избивал кого-то.