Семнадцатая глава

Вокруг меня творился бардак. Всё пошло по известному месту, начиная с корпоратива. Какой бес меня тогда пнул под рёбра подняться в номер? Что я хотел доказать? И кому? Почувствовать отвращение к самому себе? Ощутить пошлость ситуации, в которую загнал себя? Моя мужественная маленькая жена сидела сейчас передо мной в кафе, где я истязал её ложью, и отводила от меня полный боли взгляд. Как я незаметно для себя стал такой мразью? Сам не знаю. Неосознанно. Шаг за шагом. Ангелина появилась у нас в офисе скандально. Я проходил мимо отдела продажников и услышал женский визг. Мои ребята пытались утихомирить разбушевавшуюся дамочку, но она требовала, чтобы с ней о её «домике» говорил только генеральный директор. Мне тогда стало смешно. Такая типичная свежеиспечённая молодая вдова. С желанием наконец-то пожить так, как ей хочется. Тем более, что у меня завалялся с былых времён, ещё когда я только начинал заниматься строительством коттеджей, проект дома с мезонином. Эдакий, как смеялась Саша, дом для Кустодиевской купчихи. Чтобы фасад обязательно с колонами, и чтобы всё красивое разом бросалось в глаза, и чтобы «как у господ». Я по приколу предложил Ангелине проект дома, и она загорелась. Но с условием, что я сам лично буду этим заниматься. И несмотря на то, что уже больше трёх лет ни разу сам не вёл клиентов, тем более таких единичных, я клюнул. Мне было скучно в офисе. Я уставал от бесконечных проверок, бумаг и всего этого. Хотелось перезагрузки и чего-то нового. Да и не видел в этом ничего предосудительного. Сейчас, оглядываясь назад, я вижу, каким дебилом был. А тогда я повёлся. И в немалой степени на женщину. Вот эти её взгляды снизу, открытый от изумления рот, восторг в глазах и желание меня слушать. Восхищаться мной. Боготворить. Если вначале я и не видел в ней женщину, то постепенно мой интерес стал расти. Всё-таки сочетание на контрасте зрелого и откровенного женского тела с по-детски восторженными, невинными глазами – это бинго. Не помню, под каким предлогом она попросила меня лично проверить её строящийся дом. Там шла уже отделка. Никак не мог отпустить идею московской купчихи в своём долгожданном доме. И, соответственно, интерьер и отделка были в том же духе. Мне импонировало, что со мной кокетничают, флиртуют с каждой встречей всё откровеннее. Затем нравилось переписываться всё более открыто. Иногда за гранью интимности. Это бодрило. Держало в тонусе. Видел, что женщина добивается меня, и мне это нравилось. Ангелина вела себя в каждым разом всё провокационнее. Наряды становились все откровеннее. Когда она полезла с поцелуями? Не помню точно. Но это было в машине, при прощании около её квартиры. Нет, я ни разу не был там. До этого не дошло. По счастливой случайности. После того, как оказался с ней наедине в доме, посреди незаконченного ремонта, и она, волшебным образом раздевшись, в мгновение опустилась передо мной на колени, цепляясь пальцами за мой ремень… Это было так грязно и так откровенно остро, что я потерял голову. После того случая я точно знал, что сделал подлость по отношению к Саше. Тем более что видел, как моя жена чахнет дома. Надеялся, что смогу удержаться на грани? Какой грани? Да я противен сейчас сам себе! Меня трясло от Ангелины, и я всё время чувствовал свою порочность. Полный раздрай чувств, и сердца, и головы, резко приправленный пошлостью. Тем, что ненавидел и высмеивал в других всю жизнь! На корпоративе я остро и однозначно увидел, что я наделал! Моя Александра, моя Сашенька одним своим видом, буквально движением брови, смогла открыть мне глаза и прочистить мозг. Помогла увидеть, чем я стал, проведя сквозь ад ревности. В этом огне моментально сгорел мой корявый и пошлый романчик. Когда Ангелина провокационно рухнула опять отработанным жестом на колени в кабинете, я был на волосок от того, чтобы ударить женщину. Нарочитая вульгарность ситуации с женой за дверью вызывала омерзение. И в этот раз меня спасла Аликс. А сейчас сидит за столом с прямой спиной и на глазах у всех принимает стыд и боль за меня. – Выясни, как попала Ангелина в мой кабинет. Кто пропуск выписал, почему секретарь пропустила. Выведи её. Осмотри, чтобы ничего не вынесла и не оставила. И на проходной её засвети, чтобы не пускали больше, – попросил я начальника охраны, а сам поторопился к жене. Этот падальщик уже крутится рядом с ней! Мы ехали домой по предпраздничному городу. Я точно знал, что моя жена уже приговорила меня. Не представлял, как предотвратить развод. Это как лавина. Как цунами после землетрясения. Как расплата за мой идиотизм. Моя Александра не пощадит наш брак. Она не оставит камня на камне. Я знаю. И я этого не хочу! Хочу проводить время с семьей, с дочкой! Мне греет сердце её безусловная любовь. Я стал видеть в ней за внешним сходством с Сашей свои черты. В характере, в движениях. Ведь пусть и недоучившийся толком, но я – художник. И я видел приговор себе в глазах моей жены. Как мне всё исправить? Не представляю. Был растроган до слёз видом двух похожих женских головок, склонившихся друг к другу, сидя на ковре перед ёлкой. Двух моих любимых женщин, мастерящих нехитрые украшения в четыре руки. Готов любоваться этим вечно. Запечатлеть в своём сердце. И как с небес на землю звонок Ангелины! Стерва! Она совсем спятила? Берега потеряла? Ведь я ей внятно объяснил после корпоратива по телефону, что всё, больше никаких встреч. Зачем эти звонки? Устраивая звезду на верхушке ёлки, я загадал, как в детстве, желание: «Пусть у нас с Сашкой всё наладится». Надо было уточнять конкретнее, что я имел в виду. Потому что кошмар, похоже, только начинается и «всё» может быть разводом. Я не знаю, что сделать. Как повернуть время вспять. Как затормозить и повернуть обратно процесс разрушения, который я запустил сам предательством семьи. И теперь боялся одним неловким движением, одним неверным словом спровоцировать лавину. Аликс верно заметила – я сам изменил её своим скотством. Теперь только и остаётся наблюдать. Или попытаться измениться самому.