Тридцать девятая глава

– Я готов бороться. И за тебя, и за себя. Я верю в нас! Мы любим друг друга, и это главное! – с горячностью произнёс Игорь, отрывая голову и повернувшись ко мне всем телом. Он был в этот момент так убедителен, такой родной и близкий, что всё во мне откликнулось на его порыв. Так хотелось согласиться и забыться в любимых объятиях. Но я придавила в себе чувство. Зажмурилась и покачала отрицательно головой. Нет! – После того, как ты узнала, я словно проснулся! Очнулся. Вынырнул из будней. И понял, что люблю тебя. Всё готов сделать для тебя. Будто мы стали прежними, и я увидел, вспомнил, какая ты у меня. Острая, жгучая и любимая, – продолжал рокотать своим голосом Игорь, пробуждая во мне сотни мурашек. – Это же невозможно. Отрывать своими руками от себя самое родное существо на планете! – Я не верю тебе больше. Всё равно же потом, через три, пять лет ты изменишь мне! Опять будешь говорить, что ошибся и забыл? Или просто прятаться научишься лучше, чтобы не светить свою пассию перед всеми… – горько просипела я, освобождая руку из-под пледа. – Мне плевать на них всех, и я никогда не прятался! У нас не так пока ещё работает общественное мнение! И я не изменю тебе ни через три года, ни через пять! – зло пророкотал Игорь, сверкнув на меня глазами. Правду сказать, Игорю всегда было до фонаря мнение чужих людей, и кто как смотрит. Это моя боль и мои тараканы. Для меня важно. Мне стыдно перед людьми. – Я так думала раньше, когда верила тебе! Я знала, что ты не предашь меня! И что? Ты хотел её на корпоративе! Я видела, как ты смотрел на неё! – я тоже рывком развернулась к нему, яростно шипя в лицо. Игорь зажмурил глаза и, раздувая ноздри, медленно выдохнул через них воздух. – Она подошла ко мне и высказала, что у неё есть пикантное видео для моей жены. И она мечтает продолжить начатое. Я хотел припугнуть её. Чтобы не лезла к тебе. Представь мой ужас, когда ты получила то видео? Я ещё наивно надеялся замять всю историю, чтобы она не коснулась тебя! – почти по слогам произнёс он, играя желваками на скулах. – Я видела своими глазами совсем другую картину, Игорь. Как она при всех подошла к тебе и стала неприлично тереться! А тебе это нравилось! Ты, словно телок на привязи, пошёл за ней в номер! И это было унизительно! – голос предательски подвёл меня в конце речи, срываясь на высокие тона. – Аликс! Только для тебя это выглядело так, поверь! Знаешь, что видели другие? Ты удивишься, Аликс! Они видели только то, что касается их самих! Да и плевать на них! Пойми. Важно то, что происходит между нами, а не мнение остальных! – Игорь, наоборот, говорил со мной тихо. Но в этом тихом голосе слышалась такая страсть. Ярость. И боль. – Просто давай разведёмся, как цивилизованные люди, прошу! – я устало откинулась назад на сидение и отвернула голову. – Знаешь, Саш, я верю, что мы можем быть вместе. Несмотря на всё дерьмо, что я натворил, на мою глупость и твой холод. На всё недоверие, что есть у тебя, и моё непонимание – несмотря ни на что между нами ещё очень много любви. Океан любви, – говорил убеждённо мой муж. Он тоже развернулся на сиденье и смотрел строго вперёд невидящим взором. Мы постояли ещё некоторое время на этом пригорке. Среди стылого леса и мёрзлой земли. На ледяном февральском ветру. Неприкаянные. Затем Игорь тихонечко тронулся с места, а я так и сидела, отвернувшись к окну и глотая слёзы. Было ли мне больно? Я уже не понимала. Моё сердце кровило и цепенело в груди. Я закрыла лицо руками, и муж не выдержал. Остановил машину и привлёк меня к себе, утешая, как он делал всегда. Обнял меня, несмотря на моё сопротивление. Я отталкивала его, упиралась в грудь и била кулачками куда попало. Мне не была его близость противна, нет. Мне было больно и горько от неё. Я люблю Игоря всем сердцем с того самого вечера, когда мы прошли с ним всё наше Бульварное кольцо. Мы повенчаны им навек. Мне не нужен никто другой. Я представить не могу себя рядом с другим. Когда я разведусь, то останусь одна на всю жизнь. Не смогу больше никого полюбить никогда. Потому что любить – это больно. И можно, наверное, только с отчаянием молодости. Любовь – это пытка. Я не смогу больше довериться никому. – Не плачь, Щуреночек. Не рви себе сердечко! – уговаривал меня муж. И от его слов я рыдала ещё горше. – Моя вина в том, что я в нашем охлаждении винил тебя, вместо того, чтобы хоть раз поговорить с тобой. Если бы я… Ты права, я всё профукал. Я один виноват во всём. Не плачь, родная. – шептал мне Игорь, прижимая к себе. Муж гладил меня по ёжику стриженых волос, прижимал к своей груди. А я содрогалась рыданиями, вдыхая его запах. Захлёбываясь им. Он привёз меня в небольшой ресторанчик недалеко от окружной. Практически пустой. Там я умылась в туалете, с ужасом разглядывая в зеркале всклокоченное красноглазое чудовище. А когда вернулась за стол, то на удивление с аппетитом съела суп. Всю тарелку. И поклевала немного рыбу. Даже ощутила её вкус. В офис приехали после обеда, и я молча спряталась за своим столом, уткнувшись в бумаги. Мне ещё предстояла половина рабочего дня! Дмитрий Алексеевич ничего не сказал, но укоризненно поджал губы и чуть заметно покачал головой. Я его понимала. Тоже не понимала людей, выставляющих свои эмоции напоказ на работе. Но через час Игорь зашёл ко мне и попросил: – Аликс, пройдём со мной, пожалуйста! А когда я зашла в переговорную, там собрались незнакомые мужчины и юрист нашей фирмы.