Сороковая глава

Дмитрий Алексеевич прошёл вслед за мной и устроился за столом, здороваясь за руку с посетителями. А Игорь стоял, отодвинув для меня стул, и с мягкой улыбкой смотрел на меня. Всё в ожидании моего решения застыли, кто с удивлением, а кто профессионально и безэмоционально глядя, как я застыла на пороге. А меня словно приморозило. Зачем он это делает? Опять не посоветовавшись со мной! Внутренний голос ехидно напомнил, что сама же хотела этого, но я его затолкала обратно, откуда он вылез. Походу к здравому смыслу. Я, кажется, подошла к краю. – Проходи, Александра Ильинична, не задерживайся, – мягко напомнил мне Игорь, и я всё-таки сделала шаг к столу. Муж придвинул стул, усадив меня на место, и начал представлять собравшихся мужчин: – Олег Валентинович, нотариус, – услышала, и кровь застучала в моих висках. Что он делает? Как же тендер, о котором так всё пеклись? Как же проект застройки, о котором мне только утром с таким воодушевлением он рассказывал? И зачем мне полный пакет акций? Я и с половиной-то не справляюсь сама! Не понимаю, зачем муж это делает? Он, что, хочет меня унизить опять? Выставить перед людьми сумасбродкой? Капризной блондинкой? Я не слышала ничего из того, что говорили люди вокруг меня. Кровь шумела в голове и стучалась в горле. – Ваша подпись. – равнодушно произнёс нотариус, и ко мне подвинули пакет документов. Какая на фиг подпись! Да плевать, что эти люди обо мне подумают! Не нужна мне эта бодяга! Я не потяну! Это не мой уровень, я же понимаю! Да и не хочу я этого! Это не то, что я хотела! – Я не буду это подписывать. – просипела сдавленным горлом. Мне мой муж нужен. Сумасшедший, дурной, резкий, азартный и прямой, а главное – любящий. Мой. А не бизнес. Что мне бизнес без мужа? Только позориться. Нужен мой Игорь, который бы меня никогда не мог передать. И который стоял бы за моей спиной всегда! – Саш? – обеспокоенно переспросил муж. – Мне это не нужно, я не буду подписывать эти бумаги! – зло и звонко повторила и, извинившись перед собравшимися мужчинами, вылетела из комнаты. Только и слыша громом и рефреном своего демарша противный скрип ножек стула по материалу напольного покрытия. Как железом по стеклу. Плевать! Ничего мне не надо! Залетела в кабинет и не успела схватиться за свою сумку, как следом за мной вошёл Игорь и прикрыл за собой дверь, опираясь на неё спиной. – Саш? В чём дело? – обеспокоенно спросил он. – В чём дело? В чём дело! Ты! Ты опять захотел выставить меня перед всеми капризной дурой и истеричкой! – взвизгнула я, каким-то отдалённым чувством понимая, что именно так я и выгляжу сейчас. – Я? Я хотел? – вспыхнул Игорь, но моментально взял себя в руки и замолчал. Мы стояли друг против друга, тяжело дыша. Смотрела на мужа и видела, как раздуваются его ноздри и как нервно дёрнулся глаз. Как надулись мышцы на его груди, натягивая сорочку. Как потемнел его взгляд, обозначились резче скулы. Как же он красив и как тянет провести сейчас рукой, кончиками пальцев по его щеке, промелькнула мысль, и она же немного отрезвила меня. Ровно настолько, чтобы я смогла начать говорить сквозь сдавленное горло, выплёвывая злые слова: – Ты устроил спектакль для меня. «Забирай всё, если хочешь. Любой твой каприз я готов выполнить». Выставил меня капризной дурой. – зашипела, остатками сознания понимая, что так оно и выглядит прямо сейчас. И от этого было только горше и хуже! – Я отдаю тебе свои акции и свои активы, потому что верю тебе. Знаю, что ты разумный человек. И распорядишься всем правильно. – начал мягко говорить со мной Игорь увещевательным тоном. – Нет! – взвизгнула я, вспыхивая вновь, как спичка – Я ничего не понимаю, и ты это знаешь, я как коммерческий директор ничего не умею и не значу, и никогда не смогу, а ты… ты это делаешь, чтобы обозначить принятие моих капризов! Игорь стоял напротив меня, совершенно обескураженный. Он не понимал меня. Я сама себя плохо понимала, куда уж мужу. – Да нет же! Саша! Аликс, услышь меня! Тебе просто не хватает опыта. А это дело наживное. Со временем разберёшься во всём. Ты по–хорошему въедливая и скрупулёзная. Я верю в тебя. – говорил он, рокоча своим голосом. Ах, ты ж! Верит он. В меня! Ага! – Эта выглядит так, будто ты откупаешься от измены. На, жёнушка, тебе бизнес, и прости уже мой адюльтер! Покупаешь. Откупаешься от… – задохнулась я, проглатывая злые слова. Игорь стоял, словно я его ударила. Смотрел на меня тяжело и смурно. И в резонанс со взглядом сказал мягко: – Да нет же, ты что? Я знаю, что ты ради денег не прогнёшься. В нашей семье это я – меркантильная сволочь, но не ты. Что ты, Санечка? И проговорил дальше совсем другим тоном. Обнажая свою горечь и боль: – Я хотел сделать, как ты просила, не дожидаясь двух недель. Не садист же я смотреть, как корчится от моего присутствия любимая женщина. Да что же это такое?! Мне не нужно ничего! Просто хочу, чтобы не было этих руин. Чтобы не было моего понимания о его измене от начала до основания… Пусть бы я лучше не знала ничего, и Игорь был со мной! Или краешком признался бы: «Я тебе чуть было не изменил», и… Я бы как-нибудь… Как-нибудь бы всё утряслось бы. Может, можно было перевести в шутку… Да что угодно! Только не эти обломки. Как мне дальше жить? Я не могу без него! И с ним не могу! Мы стояли друг напротив друга, а мне хотелось кричать от боли. И в этот момент у меня завибрировал телефон, зазвонил мелодией, что я установила на мамин вызов. Я схватила трубку словно спасательный круг, потому что напряжение между нами было осязаемым и вязким. Мне нужен перерыв от этого всего. – Александра! Ты рехнулась за широкой спиной Игоря? Какой из тебя, к лешему, коммерческий директор? Ты же неспособна к подобной работе – уверенным голосом отчитывала меня телефонная трубка поставленным маминым голосом. – А тебе, мама, конечно, из Лимасола виднее, рехнулась я или нет! – сорвалась я уже на неё. – Все вы знаете, что мне нужно! Игорь вон уверяет, что и меня можно выучить на комдира, как мартышку в цирке! А ты готова меня в гроб, в клетку утолкать, лишь бы тебе удобно жилось на Кипре. – Ты истерику прекрати! – хлёстко ответила мама, не повышая голоса. – Не на сцене! Иди умойся ледяной водой и выпей валерьянки литр. А потом посмотри видео, что мне любезно прислали друзья с вашего корпоратива. Как в себя придёшь и очухаешься, позвони, дочь. И бросила трубку! Будто по щекам меня отхлестала! Ещё и понимающий и внимательный взгляд мужа! Мне реально необходимо взять себя в руки! И я шагнула к двери: – Пусти! Игорь сделал шаг в сторону, пропуская меня, и дёрнулся было за мной, но я стартанула, словно спринтер! Ага. Ещё в туалет меня теперь сопровождай! Стояла, опустив руки под кран. Я перед этим реально окунула лицо в ладони, полные ледяной воды, и мне стало немного легче. Позор то какой! Устроила концерт. Цыганочку с выходом. Словно ребёнок. Меня всю жизнь так воспитывали, что проявлять эмоции при посторонних – это отвратительно, что нужно всегда держать лицо, что на людях надо вести себя прилично. И эта парадигма настолько въелась в меня, что, кажется, я за этими приличиями потеряла себя и свои желания. Дверь хлопнула, и в помещение вошла девушка из отдела рекламы. С розовыми волосами, нынче уложенными косами вокруг головы. Интересно. Необычно. Ей идёт! Ни разу за свою жизнь не осмелилась выкрасить волосы в альтернативный цвет. Я даже протестно подстриглась, и всё равно сделала это приличествующе представлению о взрослой и серьёзной женщине. – Неужели вы тоже живой человек, со страстями и недостатками? – удивилась обладательница жизнерадостных и несерьёзных волос. – Да уж. Наворотила столько, что стыдно в глаза смотреть, – неожиданно для себя призналась я. – Тю! – смешно сморщила нос моя собеседница – пока мы живы, то можно исправить почти всё! Держи! Она извлекла из кармана своей объёмной толстовки упаковку салфеток и перекрыла кран, что лил ледяную воду мне на руки. Подмигнула и вышла в коридор. А я прошла за свой стол, ни на кого не глядя, и вновь закопалась в документы. Получится из меня комдир или не получится, дело долгое. А пока я должна разобрать то, что запланировала на сегодняшний день! Несмотря ни на что! Вечером Игорь зашёл ко мне и в приказном порядке заставил пройти с собой. Я не стала сопротивляться. Мы спустились на другой этаж и оказались в тренажёрном зале. Муж вручил мне тут же приобретённый первый попавшийся спортивный костюм и велел переодеваться. Он ждал меня. В шортах и майке. Опираясь плечом о стену рядом с раздевалкой. И не было женщины, которая не обратила бы на него внимания. Специально, что ли, так встал, чтобы я ревновала? Но Игорь, стоило только ему меня увидеть, сцапал меня за руку и потащил в сторону. Он подвёл меня к боксёрской груше и, зажав под мышкой перчатку, стал надевать другую мне на руку. Шнуровать её. Хмурился при этом и поджимал губы. А когда справился со второй, то развернул меня за плечи к висящему кожаному мешку. – Бей! – скомандовал он. Я неловко ударила. – Не так. Смотри! И он встал за моей спиной и, взяв мою безвольную руку в свою, показал, каким должен быть удар. Потом отошёл от меня и снова приказал: – Бей! Я ударила, а он, как заорёт: – Бей! Бей со всей силы, так, будто перед тобой твой враг! Бей! Сильнее! Давай! И я ударила. Раз. Другой, а потом ещё и ещё! С криком, с силой! От всей души! И ещё! Ещё! Я кошмарила эту грушу до тех пор, пока не выдохлась. И потом ещё немного. И только после этого Игорь аккуратно снял с меня перчатки, расшнуровывая их и отбрасывая в сторону. Он уложил мои ладони в свои ручищи и, внимательно рассматривая их, склонился ниже, а затем нежно поцеловал покрасневшие костяшки. – Иди мойся, и я жду тебя у входа. Тебе сегодня лучше не садиться за руль, – хрипло проговорил муж, подталкивая меня в сторону раздевалок. Я на ватных ногах без участия головы добралась до душа. И также, не включая голову, устроилась на пассажирском сиденье автомобиля Игоря. Лишь одна вялая мысль промелькнула: так вот зачем муж ходит в зал! И я закрыла на минуточку глаза.