Сорок первая глава

Игорь Мужчина должен брать на себя ответственность за принятые решения. Даже если эти решения не нравятся. В поле, на участке под застройку, когда Саньку сорвало и она, наконец-то, хоть начала со мной говорить, я понял, что это всё. Это предел. Не могу я больше смотреть, как корёжит мою женщину. Знал же я о последствиях измены! Понимал, что меняюсь безвозвратно, когда увлёкся другой. И понимал, что эти перемены затронут и мою нежную жену. Но даже всё понимая и зная, я продолжал опасную игру на грани с Ангелиной, пока не стало слишком поздно. И вот тогда всё полетело в пропасть. Надеялся, что смогу удержать баланс. Что немного встряхнусь сам, и дальше всё будет по-прежнему. Верил, что смогу сохранить Сашу от разрушения. Наивный дурак. Раскаиваюсь? Не то слово! Каждую минуту! Раскаиваюсь и злюсь на себя прежде всего. Элементарно же, а я попался! Как мальчишка в пубертате! А теперь постоянное противостояние ранит обоих. Рвём по живому нашу жизнь. Я потерплю. Выдержу. Но смотреть, как это реально больно, моей жене невозможно. Она так старается быть сильной и самодостаточной. Независимой. Тратит на эту борьбу все свои силы. Одни глаза остались на лице. И милый ёжик волос. Я словно впервые увидел эту трогательную шею, и осознал, что нет больше той копны, в которой можно было когда-то запутаться руками… Ничего больше нет! Так и выдохнуть до сих пор толком не могу. Встретить бы себя – самоуверенного дебила образца конца декабря и смазать хук левой. Или двушечку в башку для просветления. Видно же, несмотря на всю её нынешнюю строгость, как не может решиться на окончательный разрыв. Не может, потому что любит. Любит и любила всегда. А я всё профукал. Как я мог думать, что смогу утаить перемены от любящего сердечка? Пока ехали в офис и пока обедали, я понял, что сделаю всё, как она хочет. И дам развод, и перепишу бизнес. Всё, как она хочет. Только бы перестала сдирать кожу сама с себя! Один путь вижу сохранить хоть что-то от нас – отпустить свою птичку. Отпустить своё счастье на волю. Потому что люблю. Потому что дико злит собственное бессилие. Вызвал нотариуса, и вновь Саша смогла удивить меня. Ей хватило силы остаться женщиной и в такой однозначной ситуации. Отступить с мягкостью, не вступая в прямую конфронтацию. Восхищая меня этим и побеждая вчистую. После того как отказалась от пакета акций, моя Александра, так старательно казавшаяся независимой и сильной, рвала в клочья моё сердце. Я не помнил за всю нашу с ней жизнь ни одной истерики. Ни одного нелогичного и необоснованного требования. Капризного. А сейчас её ломало на моих глазах. Её разум требовал расхреначить всё до основания, а сердце противилось. Сильный это поступок или слабый? Это поступок любящей женщины. Из другой системы координат. Не там, где сила и слабость, а там, где любовь. Не знаю, что будет дальше. Но я сделаю всё, что она захочет. И я пойду на развод, если это успокоит мою Сашеньку, мою птичку, мою любимую. Когда позвонила тёща, думал, не сдержусь и отчитаю её. Как можно так со своей, с моей Сашенькой? А уж зрелище хрупкой и почти прозрачной Сашки, вбивающей свою боль в грушу, я сохраню на всю жизнь. На всю, блин, свою жизнь. Как упрёк самому себе. Вёз домой, словно сокровище. Стараясь не разбудить и не потревожить сон. Сашка поместилась на пассажирском кресле вся, трогательно прижав коленки к груди в защитном жесте. В защитном от меня! А мне хотелось хорошей драки. Себе бы по башке надавать для просветления и осознания… Осторожно вынес из машины спящую Сашку на руках. Пока нёс, не дышал. Такая лёгонькая стала. Невесомая. Саша положила мне на плечо голову, и я старался нести её как можно дольше, вдыхая запах щекочущих волос, сжимая до боли челюсти, чтобы не спугнуть мою птичку. Полюбовался ещё немного, уложив и снимая ботинки. Укрыл пледом крошечные ступни. Постоял и вышел, прикрыв плотно дверь. Затем решительно направился к дочери. Новая няня мне не нравилась. Категорически. Вроде всё делает, что оговорено договором, но… Вот не нравится, и всё тут. Она как машина. Ни шагу в сторону. Никакой душевной привязанности к ребёнку. Асенька очень скучает по маме. Но сказать это Саше сейчас я не могу. Я не уверен в результате, вдруг это ещё больше обострит Машину нервозность. Ничего. Я сам разберусь. Вот и сейчас, стоило мне войти, как няня чопорно встала, зафиксировала время и быстренько свалила из дома. Мутная она какая-то. Я, кстати, поставил дома камеры со звуком. Будет ночью что послушать и чем заняться. Всё равно спать получается плохо. Без Сашки не могу уснуть. – Папа! – Асеныш мой обняла меня своими ладошками и заговорила, проглатывая окончания и волнуясь, – Иголочка ледяная попала в мамино сердце. И ты должен её спасти, иначе приедет на вертолёте снежная королева и заберёт маму в свой замок! Ася строго смотрела мне в глаза, а я чувствовал, что эта иголочка сейчас пробьёт моё сердце. – Я постараюсь, Асенька! – прохрипел, обнимая дочь. – А пока пойдём-ка на кухню! – стараясь отвлечь, предложил, поднимаясь вместе с ней на руках. Позвонили с проходной. К нам вновь курьер. Я встретил. Корзина цветов от Лисницкого. С карточкой и предложением свидания завтра. Ну, тварь, устрою я тебе свидание. Последнее. С твоими зубами!