Сорок вторая глава

Ещё и родители как с ума посходили. Теоретически с возрастом страсти должны утихать, и человек научается владеть своими эмоциями. Это теоретически. На практике, к сожалению, всё совсем не так просто. К счастью, за полтора года батя после инсульта вполне восстановился. Но за время реабилитации совершенно распустился в эмоциональном плане. Привык, что ему всё спускали на тормозах. Всё позволяли. Привык покрикивать, комиссарить. Ничего не делать по дому и всех ругать. Постоянно всем недовольный, он с бухтением приставал ко всем. Даже к телевизору. Уж на что я бывал у них наездами, и то замечал потребительское отношение отца по отношению к близким в последнее время. Он обидел маму. На этот раз серьезно. Она не признаётся, в чём конкретно, но я вижу и знаю. Мама про развод пока молчит, но настроена весьма решительно и серьезно. И денег у меня на съёмную квартиру для себя попросила. Недалеко от садика Аси подобрала себе двушку, пока жила здесь с Сашей. Развод словно вирус поразил всё наше семейство. Причём распространяется этот вирус с беспощадностью лесного пожара. Хреново осознавать, что это я стал той спичкой, это я совершил поджог. Оказался слабым звеном. Злит. Возился с Аськой, разбирая волосики перед сном и рассказывая сказку о принце с планеты Железяка. Или как стать человеком. Перебирая жемчуг семейной жизни… Мечтая… Будет очень удобно, если ма станет забирать Аську из сада, а мы бы перехватывали её по дороге в дом. Или вот ещё… Хочу уговорить Сашу, если получится, купить квартиру на её имя где-нибудь в городе ближе к моей родной Пресне и к саду Асятки. Чтобы, когда Асенька пойдёт в школу, не нужно было преодолевать с утра квест со сборами и с пробками на дорогах. Это бы решило и проблему с няней. Частично… Но даже не представляю, как начать такой разговор. После сегодняшнего Сашкиного выброса ситуация может развернуться в любую сторону. Нет никаких предпосылок или зацепок, чтобы понять, предположить, что будет завтра. Завтра суббота. Я, глядя, как обессиленно и крепко уснула Сашенька, решил не уезжать сегодня к отцу. Остаться в доме. Рискнул. Стрёмно что-то стало оставлять девочек одних. Ни хрена почти не спал, опять. Как уснуть? Я ведь остался в той спальне рядом с детской, в которой так часто оставалась Саша, и мне мерещился ее запах. Зато проект застройки начерно в идее практически готов. Еще полтора десятка набросков в папку к уже имеющимся. Утром Ася проснулась и притопала на кухню, когда я только поставил кашу. Капризная, не в настроении и лохматая. Что-то я всё-таки сделал не так вчера вечером. Пока я с ней договаривался умываться и чистить зубы, каша сгорела. Поставил новую ещё раз. Хорошо было выпендриваться с готовкой при маме. Пока ма намывала Аську, я успевал, а сейчас… Но с горем пополам кое-как позавтракали. Саша не спускалась и, по-видимому, ещё спала. Чтобы не разбудить, ушли с Асенышем в дальнюю комнату. Когда-то я хотел сделать здесь мастерскую. Специально расширяли окна, чтобы можно было поймать утренний нежный свет. Но закрутился, и идея протухла. Отложилась на потом. То есть в никуда. Еще одна не исполненная мечта. А сейчас меня тянуло заняться. Написать что-то. Оставить, выплеснуть на холст свою вину. Или горечь ошибки. Образ Саньки с глазами, полными боли и безнадежности напротив боксерской груши, замахивающейся несоразмерной перчаткой неумело и отчаянно, преследовал меня. Хотелось оставить его на бумаге. В общем, припёрся с активной четырехлеткой в новую для неё комнату. Гений! Пока я тупил и устанавливал подрамник, Аська умудрилась перевернуть банку с кистями. Я наклонился собирать рассыпанное, и она тут же вляпалась в краску! Этого ребёнка с рук вообще можно спускать без последствий? Полетели, устроив Аську самолётиком, отмываться в ванную. Уделали в краске там всё, что смогли вдвоём. Стоило только отмыть ребёнка, как она вновь вляпалась. Теперь уже в остаток размазанной краски на кафеле стены! Как Саша справлялась с этой егозой одна и как они не разнесли весь дом? Ещё и ужин готов был, и порядок в доме. Кажется, я сильно недооценивал, как и мой отец, вклад жены в домашний быт. Я, кажется, вообще много что пропустил мимо. – Что вы делаете? – спросила моя заспанная, но такая милая жена, зайдя в ванную к нам. Она одним ловким движением подхватила Аську в полотенце и, укутав, прижала к себе. – Привет! – потерялась носом Санечка об Аськину кнопку. – Привет! – Асенька положила крошечные ладошки Саньке на щёки и, внимательно глядя в глаза, сказала, – Мам, я тебя люблю! – Я тебя тоже очень люблю, Асеночек! – нежно улыбнулась дочери моя жена. – Мама! Папа нашёл специальную раскашивательную комнату! – заложила наши подвиги дочь. А я забыл, как дышать. Будто присутствовал при настоящем чуде. Настолько интимном и хрупком, что если вдохнёшь, то всё разрушишь. Как я буду жить без моих девочек? Будто услышав мой вопрос, Саша подняла на меня глаза и спросила: – Я подала исковое заявление в суд. Скажи, как всё будет происходить с разводом? А я так и завис с грязной тряпкой в руках, пытаясь оттереть разводы краски на руках. Похоже, вместе с кожей.