Сорок четвертая глава

Наконец-то я выспалась! Впервые, наверное, за последний месяц. Или дольше? По моим ощущениям, не сплю нормально с пресловутого корпоратива. А сегодня, открыв глаза, впервые за долгое время почувствовала себя живой. Не сведённой судорогой отчаяния и боли, когда всё, что мне нужно – это разобраться с финансами конторы за последние годы. А нормальным живым человеком. Как после тяжёлой болезни, когда мир открывается будто заново, утешая и восхищая тебя своей красотой. Ведь всё это великолепие вокруг – для тебя! Ты можешь себе позволить любоваться им совершенно бесплатно и постоянно. Просто открой глаза и оглянись вокруг! За окном рассеянным светом красовался февраль. Несчётное количество оттенков серого для наших глаз. Раздолье для любителей монохрома. И зимний день, холодом однообразия остужающий горячие страсти. В такое время хорошо сидеть под пледом с книжкой. Или заниматься с ребёнком очень важными девчоночьими делами. Или готовить на любимой кухне что-нибудь сложное. Время для контраста теплого и уютного дома с сыростью внешнего мира. Чувство потерянного семейного счастья кольнуло застарелым надрывом, но не вылилось острым приступом. Только тупой болью и тоской. И ощущением неправильности будто кто фальшивит в оркестре при знакомой мелодии. Выползла из комнаты и шла по дому осознавая, как все запущено в последнее время. Нужно вызвать клининг. Игорь в ванной пытался отмыть от краски расшалившуюся Аську. При этом в красочных разводах было уже всё. От стен до его лица и одежды. Поймала момент, когда дочь уже относительно чистая, и выловила своё сокровище. Как же я соскучилась! Будто не виделась год! Дочь так трепетно и крепко обнимала меня, так льнула ко мне. Это было очень волнующе и стыдно. Что же это было со мной в последнее время? Игорь удивил. Я поняла, что он готов отпустить. Почувствовала, что он отступает. Снизил напор и готов уйти. Разговор с ним всколыхнул болезненный комок в моей душе. Но, так, будто нарыв, зреющий всё это время, наконец-то лопнул. Ещё больно, но уже нет всепоглощающего отчаяния. Появляется слабая надежда, что есть жизнь и после расставания. Да и оценивать случившееся с нами стоит всё-таки немного позднее. А любовь? Ну что же, пока нужно просто научиться жить. Асятка пожелала показать, где они с папой так уделались краской, и я согласилась. Прошла с ней в дальнюю комнату. Мастерская была логическим продолжением застеклённый веранды. Вернее, мы вначале сделали в этой комнате панорамное огромное окно выходящее на лес, а затем нам пришла идея продолжить эту прозрачную стену на веранде. И это стало находкой, изюминкой нашего дома. Дивное место для утреннего кофе, ну и летом там было волшебно! В мастерскую я не заходила давно. Здесь следовало бы навести порядок, но мне даже не приходило раньше в голову трогать вещи мужа. Профессиональные вещи. У противоположной от входа стены стояли на специальной подставке старые работы Игоря. Они были разделены для удобства панелями и укрыты полотном. Повинуясь внутреннему чувству, я убрала ткань и вытащила первую попавшуюся раму. Со своим портретом пятилетней давности. В стиле автопортрета Зиночки Серебряковой. С переброшенной на грудь копной волос и светящимся счастьем в глазах. Утро. Ранняя весна. Ожидание чуда материнства и светлой, тихой радости во всём. В каждой мелочи. Я помню, как позировала ему тогда здесь, в этой комнате. И как мне не очень понравился портрет по окончании. Я показалась себе пухлой и глуповатой. Но Игорь был таким счастливым, что я не решилась испортить ему момент. А глядя сегодня на эту чуть румяную и светящуюся девочку на портрете, я нынешняя тоже не стала бы говорить с ней о всяких трудностях работы. В этом я Игоря понимала сейчас. Да. Странное, диссонантное чувство совмещения себя в воспоминаниях с образом, что видели окружающие. Немножко скребёт несовпадением и затем, вставая на место, открывает новые смыслы в прошедших событиях. Аська вновь запросилась на руки. Наскучалась маленькая. Подхватила дочь и вышла из мастерской, закрывая двери в своё прошлое. Было как было. Что уж теперь… Сегодня у меня появилась возможность проанализировать и переосмыслить мою запойную работу в конторе последних дней. Зачем я это делала? Нет, понятно, почему, но для чего? К чему вся эта спешка? Очередная моя глупость. Кинулась словно в омут. Вполне можно совмещать, если не впадать в фанатизм. Да и в идее перебраться поближе к работе и к садику Аськи есть разумное зерно. Жаль только продавать дом. Ещё меня царапало, что, кажется, будто Асятка стала менее связно выражать свои мысли. То есть она старалась рассказать мне всё сразу, и получался не совсем связный рассказ. Перескакивала с одного на второе, не успевая закончить первое. Конечно, ведь я с ней больше не занималась. И вот это тоже царапало виной. Аська не отходила от меня ни на минутку. Словно боялась отпустить. Будто я пропаду. Исчезну. Даже во сне, после всех любимых сказок, она всё равно держала меня за руку. И это меня тоже встряхнуло. Пора заканчивать бардак в своей жизни и наводить порядок. После того, как уехал Игорь, в огромном доме стало пусто. А когда уснула Аська, совсем непривычно пусто. Зачем мне быть здесь одной? Я шаталась по комнатам без цели. Просто открывала дверь, заходила и смотрела, вспоминая, для чего предназначалась это помещение. Стояла в нем бездумно и шла дальше. У нас большой дом. Рассчитанный на немаленькую семью. А что теперь? К чему мне это всё? После душа, уже в пижаме, я постояла у окна, бездумным взглядом пялясь в чёрные окна домика, где ночевал Игорь. Вспомнила, как подглядывала за его ежевечерними отжиманиями, и грустно улыбнулась. Похоже, я сама не знаю, чего хочу. Закутавшись в одеяло, словно в кокон, безуспешно лазила по менеджерам в надежде увидеть хотя бы коротенькое сообщение от Игоря. И наткнулась на вчерашнее видео, что прислала мама. Это видос с корпоратива. Снято со стационарной камеры. Интересно, откуда у мамы? Кто ей прислал? Не важно, но это еще один пазл в картинку. Виден почти весь зал. Тот сектор, в котором Игорь стоит лицом к камере. Позади него, чуть правее, за спиной, Марина Викторовна принимает бокал от Лисницкого и улыбается снисходительно. Жаль, что его загораживают, и мне не видно точно выражение лица. Зато я вижу, как входит Ангелина и решительно направляется к Игорю. Муж мой хмурится при её появлении и что-то говорит резко. С этого ракурса не видно, как выгибается эта тварь. Видно лицо мужа и обозначившиеся желваки на его скулах. Одновременно с этим Марина Викторовна смещается в сторону и останавливается на самом краю сектора обзора. Я так понимаю, она в это время подошла и говорит со мной. Меня почти не видно. Только край платья. Я нахожусь почти ровно за спиной у мужа. Немного левее. Сейчас на видео я вижу, как Игорь сжимает губы, коротко кивает и, соглашаясь, делает шаг в сторону выхода вслед за Ангелиной. С задержкой и на расстоянии. Затем медленно оборачивается и прирастает к полу. Это я выступаю с танго. Кстати, очень даже неплохо у нас с Лисницким получилось. Но с вырезом нужно быть аккуратнее. На грани смотрится. Провокационно. И да. Половина зала точно наблюдала с интересом за нашим танцем. И аплодировали после. А что «Алое платье»? Она так и не обернулась? Не заметила, что потеряла кавалера? Пока я думала пересмотреть фрагмент, события на видео продолжались. Вот видно, как я прошла сквозь зал с перевёрнутым лицом. Хм. А мне казалось, что я умею держать нейтральное выражение… Но самое интересное началось буквально через несколько минут после. Влетел решительным шагом мой муж и, оглянувшись сквозь толпу. Мы разминулись с ним буквально случайно. Он решительно подошёл к Лесницкому. Драка на меня впечатления не произвела. Целы оба, и ладно. Но ужас на лице Игоря зацепил. Если не знать, как оно было на самом деле, то можно подумать… А, кстати, как оно было на самом деле? Точно так, как я видела со своей точки зрения?