Глава 31

По спине бегут мурашки, а шеи касается холод ласкового ветерка… Всё тело ноет, мышцы мягкие, как растопленное масло, а в голове хаос. Вдыхаю, пытаясь понять, что происходит…. Где я?

Картинки вчерашнего вечера рассыпались разбитым зеркалом: и моё шикарное платье, превратившееся в лохмотья, и бабка, решившая творить судьбы, и поспешные переговоры… И моя голая задница, припёртая к опасно каменному члену моего начальника.

Чёрт!!!! Черт!!!

Что я наделала? Что?

Беспутова, дура ты тупорылая! Пошла по скользкой дорожке в постель своего горячего босса? Стала подстилкой? Допопцией к креслу персонального помощника?

Я ещё не видела ни одного служебного романа, переросшего во что-то большее!

Тась… Ты что, серьёзно думаешь о романе? Ты ещё не разведена, твой муж-придурок грозится обнародовать твои откровенные фото, мать рычит, требуя воссоединить разбитую ячейку общества, а ты? Ты думаешь о романе?

Чёёёёёрт….

— Готов поспорить, что это не все бесы, — знакомый шепот ударяет в шею горячим выдохом, и мне вдруг дурно становится… Выпитое шампанское кружит голову, не позволяя прийти в себя, а Сталь пользуется этим…

Так смело скользит ладонью по бедру, заднице, пробегается пальцами по позвоночнику и зарывается в волосах. Хват и рывок, заставляющий меня выгнуться навстречу его губам…

И опять этот шторм, опять это беснующаяся сила, что так странно откликается в моём теле. Она будто будит то, что дремало много лет. Отравой, токсичным ядом растекается в крови, бурлит, распаляя температуру.

— Марк Андреевич, — вдруг выдаю я, урывая момент, когда он отстраняется. Но лишь на мгновение, Марк забирает глоток воздуха и вновь обрушивает свой сумасшедший поцелуй. Холодные ладони шпарят, скользят по телу, откидывают простынь, скрывающую меня от этого дикаря.

— Да, Тась Михална, — смеётся и вновь подтягивает к себе, сминает, накрывает объятиями, придавливает к кровати, прижимает весом, нависая надо мной. И эти его фирменная коварная улыбка, сверкающие глаза и рычащий бархат голоса!

Мне хочется стонать, хрипеть и выгибаться, чтобы напитаться этим странным ощущением принадлежности. Не спрашивает. Не подстраивается… Этому мужчине не свойственны сомнения, страхи, он абсолютно точно знает, кто с ним… И зачем!

— Что вы делаете? — выдыхаю, а сама опускаю дрожащие ладони на его грудь. Внутри уже всё кипит, растекается понимаем, что утро будет поистине добрым.

— Веду переговоры с твоим телом, — произносит и вдруг щипает за торчащий сосок. Я взвыла от боли и выгнулась дугой, сама того не понимая, позволяя ему устроиться между моих ног… — Строптивое, но ничего… Пара тренировок, и мы будем близки к полной идиллии.

— Что? — захохотала я, пытаясь свести колени, но Марк прикладывает силу, разводя их в максимальный шпагат. Берет за задницу, приподнимает, устраивая поудобнее, и вдруг опять эти толкающиеся ощущения твёрдой горячей головки. — Какие ещё тренировки?

— Давай-давай, Беспутова, шипи и брызжи ядом, а я прикинусь слепым, — Марк усмехается и вдруг пальцами проходится по складочкам, размазывая предательскую влагу. — Рассказывай, как космические корабли бороздят просторы сексуальной вселенной…

— Боже! — всхлипываю, сжимая простынь. Сгребаю ткань, впиваюсь ногтями, дышу, как собачка, ощущая, как он медленно входит в меня. Вот это утро, мать твою…

— Не сдерживайся, Тась, выпускай своих гномиков, — зашептал Марк, нависая надо мной, и вновь эти его губы, дразняще касающиеся меня…

— Что, прям с утра виагры приняли? — только и успела сказать я, прежде чем он украл поцелуй. Глубокий, разматывающий, уничтожающий.

И снова карусель, сменяющаяся американскими горками. И снова его горящие глаза, и снова эти грубые касания, чередующиеся с нежными поцелуями…

Мир стёрся, реальность размылась песком на отливе. И новая я растаяла, как кукла безмозглая. И время перестало существовать!

Этот мужчина оказался просто злым гением, он трахал, сыпал шутками, пошлостями, а потом любил на всю катушку, меняя позу, место… Мы медленно продвигались к душу, и когда сил уже не осталось ни на что, кроме как взорваться диким оргазмом, мы в голос взвыли и обмякли в объятиях друг друга, припадая к ледяной каменной стене. Горячая вода смывала все, согревала, ласкала двух чокнутых, затрахавших друг друга до полного молчания…

— Ты это… Не пей больше те таблетки, — прошептала и прижалась в его груди. — Сдохну же…

— Вместе сдохнем…

И как многообещающе звучали эти слова. Как нужны они были именно в тот момент…

Мы ещё долго обнимались, пытаясь свыкнуться с этой стихией, обрушившейся на нас слишком внезапно, и только настойчивая трель обоих телефонов заставила нас всё же принять душ. Я выскочила первой, только бы скрыться от тяжелого, полного тёмных мыслей взгляда. Шла, задыхаясь эмоциями, улыбалась, как идиотка последняя.

— Это Даша! — махнула телефоном.

— Ну, ответь, — Марк громыхал феном, просушивая волосы, а я даже без задней мысли приняла звонок.

— Да, Даш. Говори…

— Таисия…Таисия Михална? — девушка не смогла скрыть своего удивления.

— Да, Марк Андреевич занят. Что-о срочное или личное?

— Нет, просто я хотела сказать, что со всех порталов фотографии удалены, — прошептала Дарья уж лишком неуверенно. Шок от того, что именно я взяла трубку, обезоружил её, поэтому каждое последующее слово становилось всё тише и тише…

— Какие фото? — я опустилась на кровать, теряя силу в ногах. Грудь сдавило предчувствием. Не сводила взгляда с красивого мужчины, прячущегося за тонированным остеклением душевой кабины.

— Ну… Марк Андреевич вчера с самого утра прилетел в офис и закрылся у наших айтишников. Не знаю, какие фото, но меня просили передать, что всё зачищено, а также определили айпи-адрес, с которого произошёл слив…

— Спасибо, Даша, — выдохнула я, прекрасно понимая и то, про какие фото говорит секретарша, и то, по какой причине Сталь так поспешно уехал, проигнорировав Иванова и мегаважную фотосессию его жены…

Он что, спасал меня?