Глава 39

Я была даже рада, что Каратик задохнулся в прорвавшихся телефонных звонках, как только мы отъехали от ресторана. Мне можно было уже успокоиться, выдохнуть, а то и так наломала кучу дров.

И почему меня так цепляет взгляд Марка? Будоражащий, пронизывающий, как февральский ветер. И когда он смотрит, кажется, что вокруг больше никого… Только он и я. А всё остальное на паузу становится, замедляется… Это как порнофильм на паузе: будоражит, заставляет краснеть, но при этом ничего особенного не происходит.

Я и так была, как на иголках, да ещё шквал звонков от матери подсыпал углей в пламя. Несколько дней ни слуху ни духу, а сегодня – как прорвало! Что, нравоучения новые придумала? Аргументы, чтобы воззвать к здравомыслию дочери, решившей уйти от мужа?

Нет уж, хватит с меня.

Косте было жутко неудобно, что всю дорогу до дома он провисел на телефоне. А я была благодарна ему и за этот ужин, и за теплый разговор о прошлом, и за те минуты спокойствия, благодаря которым я окончательно пришла в себя.

Он снова извинился, а я поспешила скрыться в уютном мраке квартиры. Скинула туфли, сорвала с себя платье и бросилась в душ. Растирала кожу докрасна, пытаясь смыть липкость стыда и позора, шипела, но продолжала, пока не выдохлась…

Мне стало жарко, душно, разрезала ладонью густой пар, пыталась надышаться, успокоиться. Распахнула дверь и вышагнула в приятную прохладу. По влажной коже скользил сквозняк, с волос стекали холодные капли воды, тормоша полубредовое состояние.

Я казалась себе искрящимся проводом, готовым пыхнуть в любой момент. Дрожала, но продолжала стоять в метре от открытой на террасу двери. Налила бокал вина, сделала жадный глоток и выдохнула. Прошлась зажигалкой по свечам, создавая атмосферу, схожую с моей внутренней тревогой. Сгорать, так красиво…

И я правда пыхнула… Слёзы покатились градом, а из горла вырывались болезненные всхлипы, вторящие стонам из соседней квартиры.

— Чёрт… — прошептала я, скатываясь по стене.

Мозг стал разгонять заржавевшие извилины, подсказывая, что здесь что-то не так…

Ну не мог же Марк не просто опередить нас на пути домой, но и успеть уложить бабу в кровать? Нет, конечно!

Я вновь высунулась на террасу, особо внимательно вслушиваясь в женский театральный распев. Да нет… Голос тот же, да и квартира та же. Ну не брежу же я?

И именно в этот момент в дверь раздался громкий и резкий стук. Вдох застрял где-то в легких, болезненно растягивая стенки. Тело изнывало, мышцы сводило, разрывало по волокнам, душа рыдала, глаза пекло, а мысли в хрупкую паутину сплелись.

Шла к двери, как лунатичка. Прижалась к глянцевому полотну, заглядывая в глазок, но там было пусто… Ошиблись? Но в следующую секунду вновь раздался громкий удар.

Меня заколотило, а пальцы сжали дверную ручку, словно разряд тока поймали.

Стянула с вешалки плащ, накинула и повернула щеколду. Я даже не успела нажать на ручку, дверь сама распахнулась, являя разгневанного Марка.

— Какого чёрта, Беспутова! — с ходу заорал он, грудью вталкивая меня в квартиру. Ногой закрыл за собой дверь, продолжая наступать, пока я не упёрлась в кухонный остров, но и тут не остановился. Вжался, будто размазать меня хотел… Во всяком случае, во взгляде это считывалось абсолютно четко.

— М-м-м-арк? — задыхаясь, прошептала я, косясь на террасу.

— А ты кого хотела увидеть? Брэда Питта? Он занят, меня отправил, — Марк прижал меня к столешнице, заключив в замок своих рук. — Тась… Посмотри на меня!

Молчала как рыба, добровольно выпрыгнувшая на лёд. Взгляд застрял на уровне его подрагивающего кадыка, вдыхала горький аромат кофе, табака и еле сдерживала слёзы.

Что происходит? И почему я снова молчу, готовая отдать весь воздух этого мира взамен на дурман его аромата?

— Может, кофе предложишь?

Но я упрямо молчала, лишь сжимала полы плаща, прикрывая обнаженное тело. Ощущала, как колотится его сердце, видела напряженную челюсть, поджатые губы.

Мы были на грани, он – в шаге от того, чтобы не сорваться, требуя объяснений моей глупости, а я – чтобы не разреветься, признавая всю тупость ситуации.

— А! А! А! — новый цикл фальши с педантичным усердием разрушил тишину. Да ещё так громко, будто эта женщина микрофон в соседней квартире отыскала.

Сталь дёрнулся и отшатнулся, пытаясь определить характер шума, и откуда он доносится. Крутанулся по часовой стрелке, а когда обнаружил его источник, застыл…

Впервые подняла глаза, сталкиваясь со скрытой усмешкой. Он словно что-то понял, оттого и улыбался, явно наслаждаясь моей растерянностью.

— Ты серьёзно? Вот прям серьёзно, да? — расхохотался Сталь, а потом схватил меня за руку и потащил из квартиры.

— Марк, ну я всё поняла… Прости! — я упиралась ногами, пыталась вырвать руку, но он был настроен более чем решительно. Правда, чуть притормозил, когда заметил, что полы плаща распахнулись, являя обнаженку.

— Тась, ну про дядек голых в парках я слышал, но чтобы этим баловались девушки… — он откровенно веселился, пока затягивал пояс, не забывая пройтись подушечками пальцев по налившейся груди. — Пойдем, тупость твою стыдом лечить будем. Тоже твоим.

И снова это пламя заструилось по венам, заставляя вскипать кровь. И глаза его стали мутные-мутные, как море после шторма. Он глухо прорычал, а потом все же вытащил из квартиры, отсрочивая моё наказание. А ему быть… Это даже не обсуждается.

Сталь смело рванул к соседней двери и забарабанил в неё с такой силой, что стены задрожали. Лупил кулаком, а потом и ногой до тех пор, пока не послышался щелчок.

— Марк, пойдём отсюда… Прошу!

— Стоять, Беспутова! Сначала сеанс стыда, а потом, так и быть, отшлёпаю, — рявкнул он, продолжая дубасить, пока нам не открыла взлохмаченная молодая блондинка. Она стыдливо прижимала к телу плед, а за её спиной стоял незнакомый мужик, очевидно, пряча свой агрегат от нежданных гостей.

— Сталь? Какого хера? — зашипел мужчина, прикрывая дверь, чтобы Марк не пялился на источник этих фальшивых стонов.

— Ты всё увидела? Или напросимся в гости? Ты лупу прихватила? Колотов, это не в том смысле, что твоё хозяйство искать будем, — Сталь нагнулся ко мне, буквально сталкиваясь носами. Мне оставалось только кивать, потому что сил на слова просто не было.

— Свободен, Колотов. И в следующий раз дверь на террасу закрывай, а то весь дом завидует твоим подвигам!

Марк захлопнул дверь перед самым носом растерянного парня, а потом припал спиной к стене, не сводя с меня глаз. Закурил, выдыхая облако дыма вверх, а свободной рукой постукивал по деревянному панно, словно пытался вытолкнуть всё накопившееся раздражение.

— Прости…

— Прости? Тась, ты серьёзно решила, что я могу притащить бабу, чтобы у тебя под носом развлекаться? Так ты поэтому мне кровь сворачиваешь вторые сутки?

— Ну что я там свернула-то? Так… Чуть-чуть…

— Устроила скандал в мэрии, с Каратицким бросилась целоваться, в ресторане обжимались. А ты в курсе, что все городские паблики только это и мусолят второй день? Тась, я за всю жизнь всего дважды давал запрет на публикацию. И почему, блин, во всех случаях виновницей скандалов становишься ты? Странно, что матушка тебе ещё телефон не оборвала…

— Блииин… — заскулила я, вспоминая, сорок пропущенных вызовов, и это только до обеда! Я просто потом поставила номер в черный список, потому что её решимость мешала сосредоточиться.

— Что блин, Тая, что блин??? — выдохнул Марк, роняя голову от бессилия.

И я его понимала… Из-за моей тупости ему пришлось бороться с ветряными мельницами. Я же осудила, покарала и приговорила его к казни за то, что он не совершал! И ведь в глаза смотрела, ждала, что сам расскажет, признается, что та ночь была ошибкой. Ну так… Мимолётный служебный роман.

Классика жанра, где он — грозный, но сильно захмелевший начальник, а я — одуванчик, поплывший от бьющей фонтаном мужской энергии.

— Стоять, Сталь! А как же твоя Сорокина, выпорхнувшая утром из дома? Совпадение?

— Сука, — он закатил глаза и протянул руку. — Ты же на слово не поверишь, если я скажу, что живёт здесь Сорокина! Живёт! Уже год, как только выскочила замуж. И она моя настолько же, насколько Каратицкий – твой. Знакомиться пойдём, а то она без тебя кофе с блузы отстирать не может.

— Не уходи… — я бросилась за ним и рывком запрыгнула на шею, обнимая коленями. Понимала, что если не переступлю через свои принципы, то рискую больше никогда не вернуть его веру в меня. Сама потушу тот огонёк в его глазах. А я не могу… Он мне нужен! — Марк, не уходи…

— Тая, а вот скажи, тебе язык – чтобы дерзости говорить, или чтобы вопросы задавать? Идём…

— Куда? — взвизгнула я, потеряв ориентацию. Потолок, стены пол — все перемешалось. Он подкинул меня, ловко перевернул, стягивая заботливо завязанный пояс, а следом полетел и плащ. И лишь хлопок двери привёл меня в чувства.

Холодные ладони скользили по спине, путались в мокрых волосах, оттягивали, заставляя смотреть только в глаза. Он порывисто выдыхал, едва касался губами, нарочно дразня, шарил по телу, сминая задницу, прижимал к себе, чтобы вновь утонула в бурлящей энергии.

Тяжёлые торопливые шаги, и спину ошпарило холодом камня. Он разложил меня на столе, как самое лакомое блюдо. Нависал, буравил взглядом, но не касался, а я стонала, желая только поцелуя…

Горячий язык прокладывал мокрую дорожку по ключицам, спускался к груди, кружил по соскам. Его дыхание согревало, запуская мурашки. Сталь царапал зубами, втягивал кожу, оставляя миллион отметин. Я то взвывала от боли, то стонала, подёргивая бедрами, когда его шаловливые пальчики заскользили по складочкам.

Касался жадно, страстно, не пряча мутный от желания взгляд. И столько тоски, столько фантазий в нём было, что голова шла кругом!

Его ладони сомкнулись на моей шее, а в глазах чертята заплясали, выдавая преступность мыслей. А после, впиваясь в кожу, двинулись ниже и ниже… Он словно сдирал обёртку, обнажал ещё больше, а дойдя до бёдер, вскинул ноги, заставляя упереться пятками в край. Развёл колени, просто наслаждаясь…

Меня пробивало, ощущала то холод, то жар его выдохов.

Мои руки тонкими веточками цеплялись за ворот рубашки, стягивали галстук, срывали одежду, только бы позволил снова ощутить тепло его кожи…

И он позволил! Вспыхнул костром, позволяя прикоснуться, притянуть к себе! Выгибалась, тёрлась, вбирая всё, что он готов дать. Здесь и сейчас!

— Скучали, гномики? — шептал он, бряцая ремнём, нарочно касаясь промежности холодом металла. Я взвыла, падая на спину… Дыхание сбилось, воздух в раскалённую лаву превратился. — Говори, Беспутова!

— Скучала…

— Ты-то – понятно, а я к гномикам пришёл, — шипел он, вырываясь из моих объятий, а потом впился в задницу и одним рывком вошёл в меня!

И я посыпалась, как хрупкий пазл, путая факты, реальность и фантазии, удушающие меня с момента нашего знакомства.

Смотрела в его глаза и растекалась. Отдавалась сильным рукам, подстраивалась под темп, принимала наказание, пытаясь вспомнить, что я ещё такого сделала, чтобы продлить эту пытку! И не нашла ничего, поэтому пришлось творить новую порцию…

Воспользовавшись моментом, дернулась по столешнице и перевернулась, пытаясь удрать.

— Скучал? — взвизгнула я, сопротивляясь его попыткам вновь вернуть контроль над ситуацией. — Говори, Сталь!

— Скучал, — Марк подхватил меня под животом, стянул ногами на пол и вновь вошёл, вот только толчки стали ещё жёстче. Ладонь сжимала горло, заставляя выгибаться, тянуть голову навстречу поцелую…

Мы стали единым целым. Марк будто чувствовал меня, то укладывал на поверхность, то вновь поднимал, соскучившись по губам. Прикусывал, скользил языком. Он менял темп, угол, измываясь надо мной, пока тело не перестало подчиняться моему мозгу. Превратилась в дрожащее желе, принимала его член, стонала, ощущала, как меня растягивают, зазывая в развратный танец страсти…

— Скучал, — вновь повторил Сталь, запуская новую волну конца света. Звуки, чувства — все в мусорку улетело. Извивалась, вскидывала руки, цепляясь за его шею как за спасательный круг. Впивалась в губы, втягивала язык, мечтая, только чтобы это никогда не закончилось!

И в этом его «скучал» было столько страсти, столько немого обещания, что из глаз слёзы покатились, горло сжалось, и лишь целительный поцелуй смог сотворить чудо, но ненадолго.

— Стони громче, Беспутова, наша очередь бесить соседей…

И я, как по команде, взорвалась миллионом осколков, разлетелась по квартире, оседая бессильной пылью…