Глава 40

Первые рассветные лучики с любопытством заглядывали в комнату сквозь щель портьер. Слышал, как пыхтит Тася, отчаянно делая вид, что спит…

Она врала, что спит, я делал вид, что не наблюдаю за ней.

Мартышка-безобразница… Но ведь не могу без неё, и всё! Мозг клинит только на ней, сердце, как моторчик запорожца, рычит, как только она на горизонте появляется. И все эти её эмоции, пока ещё путанные, неопределенные, но острые, как уголёк, застрявший в трусах.

Но при всём при этом такая честная… Сама от ревности сгорала, и меня поджигала, хоть и причины не говорила. Пороховая бочка, сохранившая для себя право ошибаться. Не фальшивая, не наигранная, настоящая. Такую если и любить, то только вот под таким соусом: она и с партнёрами договорится, и сообщников себе организует за час, и революцию забабахает, выдав тебе пожизненный абонемент в мавзолей.

Видел, как растягиваются в улыбке её губы, но Тася так отчаянно сопротивлялась, пряча глаза в ворохе своих кудряшек. Этим я и воспользовался… Кааак засандалил ей по заднице ладонью, да с оттяжкой, чтобы аж припекало ещё сутки!

— Мааарк! — взвизгнула Тася, вскакивая с кровати. Она пыталась стянуть простынь, чтобы прикрыться, но разве это законно?

— Мягкие тёплые титечки, да под утренний стояк… М-м-м-м-м…

— Сталь!

— Приготовились к упражнениям! Сели-встали, сели-встали, — пока она сопротивлялась и пыталась вырваться, чтобы обласкать свою пылающую пятую точку, я подкинул её и усадил на себя. Вот пусть сидит и мучается, быть может, запомнит этот урок? — Ну что, перевоспитываться будем?

— Ты бы поаккуратнее, Марк Андреевич. Помнишь, что моя мама – заслуженный учитель? Я тоже знаю несколько приёмчиков, — Тася вдруг припечатала поцелуем, да таким жадным, таким удушающим, будто не виделись мы год, не меньше.

Прижалась, согревая сонным утренним теплом, тонким ароматом чего-то сладкого, ягодного, обнимала, бегала пальчиками по волосам и тихонько посмеивалась.

— Где ночевал? — вдруг её ладони легли мне на рёбра, а после шарахнуло щекоткой… Тысячу лет не ощущал этого по-детски обезоруживающего приступа беспомощного смеха. Выгнулся, на миг расслабляя хватку. — Кто живёт в соседней квартире, и где ночевал ты, пока я тут одна слушала симфонию их стонов?

— Тась, я даже не думал, что ты такая ревнивая…

— Не уходи от ответа, Сталь! Говори!

— Тась, ну это служебная квартира. Три дня я жил, потом вот Колотов, юрист из офиса Раевского.

— А раньше ты сказать не мог? И вообще, я не поняла, ночевал ты всё-таки где?

— Как где? У Сорокиной, прям между ней и её плешивым супругом. Тут недалеко, пара этажей.

Таська явно не оценила всей глубины моего юмора, поэтому и застыла в броске парализованной кобры, чем я и воспользовался. Подхватил её на руки и рванул в душ.

— Давай поторопимся, Беспутова, а то люди нас ждут важные, к опозданиям относятся без понимания, — на разговоры времени уже совсем не осталось, поэтому я заткнул её рот поцелуем. Прижал к стене, вбирая нервный выдох, и снова все во тьму провалилось.

Радуга, вспышки фейерверка и полная капитуляция не тела, нет… МОЗГА!

Удовольствие с ней растекается не на физическом уровне, а на уровне путаных мыслей, бурлящих чувств. Она рядом, и башню срывает, смотрит, и ты готов горы свернуть. И даже не просто готов, а сворачиваешь… Наступаешь на горло принципам, едешь к ней через весь город, а потом рубишь шашкой, стирая любые упоминания её имени в СМИ.

— Я… я…убью тебя, — сделала Тася резкий выдох, растекаясь по мне ласковым водопадом. Обнимала, легко целовала в шею и перебирала пальчиками волосы.

— Убьёшь, но завтра, а сейчас – быстро душ, и на встречу. Нас Ивановы уже ждут!

Пока Тася собиралась, я всё же разбудил Колотова, чтобы забрать сумку со своими вещами. Переоделся, даже успел просмотреть горячую сводку новостей за сутки, а когда Тася вышла, снова готов был раздеться, только бы не выпускать её из рук.

— Ну как? Это не слишком? — Тася красовалась перед зеркалом, оправляла широкий ворот кашемирового платья, то и дело игриво открывающего плечо.

— В самый раз…

Почти бегом выскочили из квартиры, прыгнули в машину и поехали в сторону загородного комплекса, где и остановились Ивановы на время проведения сделки. К общему знаменателю мы подошли быстро. Эдуарду нужен был капитал, а мне необходимо было перекрыть все пути для конкурентов извне.

Пока я пробирался сквозь парализованный трафик, в салоне вдруг повисло какое-то ужасающее молчание. Я даже обернулся, буквально царапаясь об острый, цепкий взгляд Беспутовой. Эта чертовка элегантно сложила ножки, откинула корпус на дверь, осматривая меня, как инопланетный организм в пробирке.

— Ой-ой! Тась, я что, нарвался на допрос? — закурил и открыл окно.

— Скорее, анкетирование. Я же о тебе ничего не знаю! А ты меня уже потискал и вдоль, и поперед. Поэтому давай, Маркуш, раздевайся ментально.

— Вопросы наточены, как ножи для метания? — усмехнулся, принимаясь ёрзать, потому как от этой заразы можно ожидать всего, чего угодно.

— Был женат?

— Дважды. По молодой глупости или глупой молодости. Первый брак продержался полгода, во втором я застрял на целую жизнь, — воспоминания были тяжелыми, неприятными, да и давно забытыми уже. Будто и не со мной все это было. — Семь месяцев. Рекорд.

— Ну и, конечно, она была дурой, и сама во всем виновата. Я права?

— Да нет, это я дурак полный. К женщинам претензий у меня нет.

— Почему расстались? Загулял?

— Заработался, — прыснул смехом, вспоминая кислые лица моих молодых избранниц, слишком поздно осознававших, что выбор они сделали неверный: денег на тот момент не было, собственно, как и свободного времени. А как опыт подсказывает, женщинам нужно либо то, либо другое, и в полном объеме. Ещё?

— Аллергии, хронические заболевания?

— Ненавижу печень, вареный лук и манную кашу. А в остальном всеяден и не разбалован. Ненавижу ложь, пустые разговоры и когда капе́лью мозг насилуют. Жуткий трудоголик, забываю все важные даты, бываю необоснованно груб и вспыльчив. Вместо завтрака обожаю секс, вместо колыбельной – минет, а ещё я безумно ревнив!

— Почему я? — Тая чуть подалась вперёд, чтобы не упустить ни малейшей мимики, дабы я не смел солгать.

— Да ты шлепнулась ко мне в машину, как метеорит из другой галактики. Шибанула по темечку так, что звезды из глаз посыпались! Я не белый и пушистый, только второй жене помог вещи до машины донести, а за тобой по городу мотаюсь, как малолетка перевозбуждённый. Наверное, это любоффффь, Беспутова!

Тася дёрнулась, будто разряд тока получила, и глаза выпучила от удивления. Вот это да… Орудие против Таси найдено? Прямота, честность и щепотка пошлости?

— Клоун! — она зарделась румянцем, стала оправлять пружинки волос и отчаянно пыталась пристроить подрагивающие руки. — Просто давай сразу определимся, я женщина модели распространенной, обычной и очень даже приземленной. Да, случаются заскоки, матрица троит, но очень редко, в основном, когда дело касается вас. Вот только если вы хотите подписать сервисное обслуживание сроком на шесть или семь месяцев, то лучше сразу не трепать друг другу нервы… Капе́ль по мозгу не любите не только вы.

— Я в какой-то момент понял, что так филигранно на моих нервах никто не играл. Никогда! Так что давай, расчехляй свою зенитку, наше сражение сильно затянется…

— Пока патроны не кончатся, что ли? — Бесик прыснула смехом, а после прижалась к плечу. Не чтобы отвлечь от дороги или опьянить своим очарованием, а чтобы ощутить опору. — Ты, конечно, мастер по части комплиментов.

— Ты мне зубы не заговаривай, целуй! — аккуратно сжал её за шею, подтянул к себе и прижался губами. — Вот так-то лучше! Ну что? Переговоры состоялись? Ты же задвигала про важность этого мероприятия?

— Нет, Марк Андреевич, переговоры — это когда обе стороны выдвигают требования, а после сходятся в компромиссном варианте. Я тебя сейчас объезжу, прощупаю, а после требования выставлю.

— Ладно… Я буду готов.

Как только мы выскочили на трассу, Тася достала из сумки ноутбук и, устроившись поудобнее, начала самый настоящий брифинг и защиту проекта одновременно. Она уложилась в двадцать минут, при этом окончательно убедив, что я сделал правильный выбор. И жаль мне было одного – что очень скоро придётся попрощаться со своим личным помощником… Но я даже не думал, что всё закрутится так быстро!

Всё воскресенье мы провели за изучением текущих контрактов, а уже в понедельник стояли у невысокого офисного здания в старой части города.

И Тася меня вновь удивила своим профессиональным спокойствием и выдержкой. Не было в ней ни капли суеты или нервозности. Она смело вошла в издательство, весело стучала в кабинеты, приветствуя бывших коллег, а когда мы добрались до третьего этажа, она и вовсе расцвела. Сжала мою ладонь, распахивая двери в просторную приёмную, забитую людьми…

— Всем привет! — Тася превратилась в Таисию Михайловну по щелчку пальцев, она прошла к бывшему кабинету начальника, протянула секретарю какой-то документ и очень громко сказала: — Прошу любить и жаловать, новый исполнительный директор издательства «Азимут», Беспутова Таисия Михайловна, ну это так, вдруг кто забыл. Леночка, прошу вызвать мне начальников отделов строго в соответствии с этим списком. Дорогие коллеги, мне бы хотелось пресечь все сплетни на корню, поэтому лучше вы узнаете новости от меня, чем от базарных бабок из бухгалтерии, — Тася зыркнула в сторону сбившейся в углу кучки женщин. — Наше издательство начинает непростой процесс вхождения в состав корпорации «Штиль», а в частности – под заботливое крыло Марка Андреевича Сталя.

Толпа сотрудников как по команде обернулась в мою сторону, хотя ещё недавно глаз не спускала с новой начальницы. В кабинете наступила тяжелая тишина, ни шороха, ни шепотка, лишь скрип извилин и страх за потерю насиженных мест. Но чувствовал я лишь пару въедливых и совсем недобрых глаз… Гришаня…