Глава 41

«Заеду сразу после совещания. Не смей кусочничать, нас ждёт ужин, к тому же повод такой шикарный…»

Читать эти короткие сообщения было чистым кайфом. Несмотря на загруженность, Марк умудрялся звонить и писать при любом удобном случае. Эти три недели оказались насыщенными, как сливовый джем.

Сталь даже слушать не хотел моих доводов, что съезжаться рано! Он просто собрал неразобранные чемоданы, загрузил в свой джип, а после усадил и меня, всем своим видом показывая, что спорить не имеет никакого смысла.

Мужчина завоевал женщину, мужчина вывез её в свой замок. Просторный, светлый и в опасной близости к морю, чтобы если что можно было утопить, когда она начинала демонстрировать свои зубки.

Первая ночь прошла бурно, как и ожидалось: мы спорили, а после трахались как кролики, помечая каждый уголок его дома, ещё пахнущий свеженькой шпатлёвкой. И это не могло не подкупать… Ещё упакованная посуда, постельные принадлежности в заводских упаковках и шуршащий неснятой плёнкой матрас.

Здесь не было тягостного ощущения женской ауры, все было стерильно… Но подкупало даже не это, а то, что Сталь оказался самым удобным в плане быта мужчиной. Быстрый завтрак, совместный обед в городе, а ужин готовил тот, кто раньше оказывался дома. Поначалу было стыдно, немного неудобно, ведь мне с самого детства твердили, что женщине следует ублажать мужчину, холить и лелеять, а к его возвращению домой на столе должен дымиться ужин.

Но с Марком было всё иначе… Слово «надо» превратилось в «хочу». И вот уже мы, два придурка, наперегонки гоним к коттеджному посёлку, только бы успеть удивить, порадовать…

— Таисия Михална, к вам Григорий Валерьевич, — голос секретаря выдернул меня из мыслей.

Хм… Я его ждала ещё в прошлый понедельник вместе с квартальными отчётами по спортивному сектору, вот только Гриша слёг с температурой. То ли вирус от своей зазнобы подхватил, то ли обострение хитрости сезонное. И вот спустя неделю он всё же набрался смелости посмотреть в глаза.

— Впусти его, — выдохнула, собираясь с мыслями.

— Таисия Михайловна! — Мой бывший муж постучал в дверь, а после в щели появился нескромный букет ненавистных мною лилий. И ведь он это знал… Поэтому не поскупился, желая задеть. — Добрый день. А вот и я. Больничный лист сдал, отчет закончил, вот… Готов к труду и обороне.

К этому разговору невозможно подготовиться. Как ни старайся, но все пойдет не по плану. Сначала мне так хотелось раздавить его, уничтожить, повесить над входом, чтобы все видели его подлую сущность, а теперь отпустило.

Мы столкнулись взглядами, затягивая паузу приветствия… Я всё прислушивалась, ведь должно ёкнуть? Но внутри пустыня шелестела мелким песочком воспоминаний. Фенита… И даже рассмеяться от души вдруг захотелось.

— Григорий Валерьевич, а давайте опустим эти глупости и перейдем к делу? — я проигнорировала источающий вонь веник лилий и открыла ежедневник, ещё раз пробежалась по заметкам. — Итак, нашему издательству больше не требуется целый отдел спортивных публикаций.

— Но у меня в отделе семь человек! Таисия, подумай, готова ли ты взять грех на душу? Готова ли ты оставить семь семей без источника дохода? — Гриша говорил тихо, размеренно, будто заготовил эту речь. Наточил её, как клинок, чтобы вонзить поглубже. Он осознанно давил на чувство вины, пытаясь сотворить из меня монстра.

— Григорий Валерьевич, не нужно мне напоминать состав команды, при условии, что именно я их и нанимала. Пять человек из вашего отдела уже подписали перевод в основной офис журнала «Спорт», им сохранили заработную плату, можете не переживать, — усмехнулась и показала бывшему мужу заявления на перевод. — В рамках многофункциональной корпорации кадровый голод ощущается особо остро, поэтому ваш отдел весьма удачно вписался в концепцию. И волки сыты, и зайцы целы. Ребята довольны, счастливы, работают в профильном журнале, а литературное издательство стало компактнее. Ну это так, для справки, чтобы ты не переживал. Ведь ты о них печешься, правда?

— Ну и кто же остался не у дел, помимо меня?

— Пётр Иванович сам написал заявление о выходе на пенсию, — я снова пододвинула заготовленную копию документа. — Признаюсь, я его уговаривала, но тот категорически настроен заниматься дачей и внуками. Кстати, бухгалтерия нам тоже больше не нужна, потому как все финансовые операции будут проходить через финансовый отдел корпорации. Сплошные плюсы… Ой! А что, Наташка тебя не обрадовала? — не удержалась, считывая его растерянность на лице. — Ты её там утешь, шоколадку купи, а то она вчера тут мне крокодиловы слёзы лила, что бес её попутал связаться с таким тюфяком, как ты. Но ничего… Наташка добрая, простит тебя.

— Значит, я остался один? — Григорий прохрипел, игнорируя информацию о Зотовой. То ли вид делал, что всё равно, то ли нарочно не хотел давать повода для моего веселья. А после откинул голову назад, будто запрашивая силы у неба. Вот только бетон офисного потолка вряд ли мог ему в этом помочь. — И что? Я свободен от занимаемой должности?

— Григорий Валерьевич, вы же прекрасно знаете протокол! При смене владельца со всеми сотрудниками перезаключается трудовой договор. И вы не исключение.

— Таисия, — Гриша выдохнул и в два шага оказался у стола, навис надо мной, словно это могло напугать, обезоружить. Смотрела в когда-то родные глаза, в которых видела и любовь, и поддержку, и опору… Крепкую стену, за которой можно было прятаться в ненастье, где можно было пережить черную полосу.

Как долго мы учимся любить и доверять, и как быстро люди становятся чужими, холодными и мстительными. И у меня тоже был такой выбор: уничтожить его своими руками или отпустить, как воздушного змея, с надеждой, что он потеряется в толще облаков.

— Я влюбился в тебя на первом курсе. Казалось, что не может быть девушки сильнее, ярче, счастливее. За тобой вечно таскались парни, вот только тебе никто не был нужен. Ты светилась, радовалась жизни, сохраняя свой огонёк, несмотря ни на что… А потом он потух…

Хоть Гриша и не говорил ничего конкретного, но я понимала, о чём он. Казалось, что первый выкидыш на раннем сроке мы пережили тяжело, но когда сердце моего сына перестало биться на пятом месяце беременности, когда я так отчетливо ощущала и шевеления, и толчки, оказалось, что до этого я и не знала, как может быть больно…

Сама чувствовала, как тот огонёк, про который говорит Григорий, медленно затухает. Я его оберегала, пытаясь сохранить, раздуть… Вот только все повторялось снова и снова. А одного моего дыхания оказалось мало.

Трудности могут либо сблизить людей, либо раскидать их за сотни километров. И приходится признать, что с нами произошло именно это. Мы перестали поддерживать друг друга за руку, потеряли веру, за что и поплатились.

— Григорий Валерьевич, вы можете согласиться на предложенную вам должность, а можете взять компенсацию. Решение только за вами, — слова сдирали слизистую в кровь, но это малая жертва за любовь, которая ушла, а я и не заметила.

— Ты серьёзно? — взвыл Григорий, потрясывая допсоглашением. — Ты решила сослать меня? Пользуешься тем, что стали монополистами в регионе? Думаешь, я тебе все с рук спущу?

— Нет, конечно. У тебя наверняка в рукаве ещё припрятан компромат на бывшую жену, в этом я не сомневаюсь. А давай честно? Я готова написать тебе характеристику и пристроить в неплохое издательство.

— А взамен? — он отшатнулся, прикрывая растерянность напускным весельем.

— А взамен ты подписываешь бумаги на развод и оставляешь меня в покое.

— Конечно! Зачем тебе старый муж, когда на горизонте показался новый и богатый ёбарь, да? Ну? Как отрабатывала себе должность? Старалась?

— Я вижу, что ты так ничего и не понял. Итак, у тебя был выбор, его у тебя не стало, — достала заготовленную на крайний случай зажигалку, а после выхватила из рук Григория довольно щедрое предложение, щелчок, и в металлической пепельнице заискрилось то, что было потушено много лет назад.

Можно быть добрым, можно прощать, отпускать… Но вот навязывать свою доброту я больше никому не собираюсь. Пусть отвечает за свои слова, ведь у него так ловко выходит ранить некогда любимых людей.

— Григорий Валерьевич, издательство «Азимут» в ваших услугах больше не нуждается. Контракт с вами разрывается в одностороннем порядке, все полагающиеся вам выплаты можете забрать в бухгалтерии, — что-что, а улыбаться этому гаду мне было более чем приятно.

Я даже выдохнула… Будто груз с плеч свалился! Лёгкие расправились, наконец-то впуская сладкий воздух октября, сочащийся в открытое окно. Откинулась на спинку кресла, прикрыла веки, давая понять, что разговора больше не будет.

И так всё равно стало… И на маму с её завышенным ожиданием идеальности моей жизни, и на поток дерьма, что непременно польётся, как только Григорий переступит порог этого здания. Всё равно. Я свободна…

Мой бывший ещё потоптался на месте, очевидно, дожидаясь, когда догорит соглашение сторон, а может, надеялся, что передумаю, дам ещё один шанс, а после быстро выбежал.

Хлопок двери и жуткий грохот…