Глава 10

— Милая, а вот и я. Ты скучала? — знакомый голос пронесся над столом так легко, непринужденно. Марк опустил сумочку на пол, сел рядом, махнув рукой так, чтобы скинуть руки Гриши со спинки моего кресла, а затем обнял, чуть придвигая ближе. — Я что-то пропустил?

—Знакомься, Марк, — выдохнула я, выпрямляя спину. Теперь почему-то было не страшно… Гордо подняла голову и растянулась в улыбке. — Это мой бывший муж, Григорий. Григорий, а это мой будущий муж, Марк.

— Приятно познакомиться, — рассмеялся Марк и вновь взмахнул рукой, делая вид, что хотел поздороваться, но передумал. — Тась, ты не замёрзла?

Марк так естественно, без театральных па, снял пиджак и накинул мне на плечи, видя, как бесстыже по мне маршируют мурашки ужаса. Он даже не опешил от моего представления, и глазом не моргнул, лишь крепче обнял, подливая в опустевший бокал игристого.

— Это что за хрен с горы, я не понял? — рявкнул Григорий и так нагло отбросил Костика, садясь на его место.

Я дернулась, прижимаясь к Марку ещё крепче, зажмурилась, понимая, что скоро наступит конец… Каждая наша ссора заканчивалась одним и тем же — Гриша распускал руки, но так технично, чтобы никогда не оставлять следов. Он мог схватить за волосы, впиваясь ненавидящим взглядом, не для того, чтобы убить, а чтобы прописать в мое сердце страх, тревогу. Вот и сейчас этот взгляд…

— Тебе с какого момента повторить? — вдруг голос Марка изменился. В нём что-то сломалось, басистые нотки стали главенствующими, основными, он растягивал звуки, дышал полной грудью, пытаясь успокоить себя. Прижалась, вслушиваясь в сбивчивое биение сердца. — Встал и вышел отсюда, пока хребет не сломал. И если я ещё хоть раз увижу тебя на горизонте, Гриня, пеняй на себя.

— Ты че несешь, мудила! Руки убрал от моей жены! — заорал вдруг Гриша на весь ресторан.

Мама была в ужасе… Она закрыла лицо руками, пыталась спрятаться за спину отца, вот только тот тоже был в ярости, по щекам стекали красные пятна, он рванул галстук, ослабевая его хват, чтобы дышать нормально. Отец отталкивал руки мамы, чтобы показать все недовольство в спродюсированной ею ситуации.

— Тась, ты сыта? У меня срочная встреча, поэтому прошу нас простить, — Марк взял меня за руку, медленно поднимая с кресла, затем подал сумочку и подтолкнул вперёд, закрывая собой. Я кивала, как игрушка, отворачивалась, держала слёзы, лишь бы не разрыдаться на глазах у всего ресторана.

— Мало мне унижений, да? Мало? Ты растоптать меня перед семьей решил? — шептала я, проходя мимо бывшего. — Боже, как же я тебя ненавижу. Засунь свои цветы в задницу Зотовой!

— Да она хотя бы в задницу даёт! — завопил Гриша, бросая жалкий веник из гвоздик мне под ноги. Я замерла, но всего на секунду, а потом переступила через букет.

— Григорий, угомонись! — встал отец, уже не в силах выносить весь этот бред.

— Всего доброго. Варвара Аркадьевна, Михаил Петрович, —легко попрощался Марк, продолжая держать меня за плечи, а потом вдруг отпустил… Это был всего лишь миг. Один короткий миг я потеряла ощущение его рук. Обернулась, понимая, что уже никак не могу повлиять на ситуацию.

Марк вытянулся, как струна, расправил плечи, что теперь казались просто необъятными, выточенными из камня, и одним рывком вмазал Грише прямиком в челюсть.

— Что неясного я сказал? Запоминай, мудачьё, вот тебе скороговорка: «Испугался и забыл, я убёг, и я остыл, перед Таей не кружу, за яичками слежу»! — Марк нависал над бывшим мужем коршуном, сжимал того за ворот рубашки, смотрел в глаза ровно до того момента, пока тот не отвернулся. — Ненавижу, когда силу свою демонстрируют перед женщинами, так что помни и не забывай стишок, Гришаня.

Марк выпрямился уже с улыбкой, будто и не было его пугающего до стылых жил голоса и слов, от которых волосы шевелились.

— Всего доброго, я украду вашу дочь? И не беспокойтесь, я поговорю с управляющим, всё будет улажено, — Марк взял меня за руку и повёл в сторону темного коридора, заглянул в прикрытую дверь кабинета, а потом толкнул её ногой, входя так, будто всю жизнь здесь ошивался.

— Анатолий, Анатоооолий, — протянул он шутливо песенку, хлопнув руку невысокому брюнету. — Я там немного побушевал, но все живы и здоровы, положи трубочку, — он усмехнулся, когда мужчина уже схватил телефон, очевидно, вызывая МЧС. — Надо прибрать, буян обезврежен, только проводить бы его с почестями охраны, а вот семье моей спутницы нужно комплимент отправить. На кого столик зарезервирован? — Марк чуть нагнулся, чтобы в глаза мне заглянуть.

— Беспутовы…

— Хм… Толь, слышал?

— Слышал.

— Ну всё, сочтёмся!

Я уже ничего не понимала. Все кружилось, голова гудела, я почему-то шла за незнакомым мне мужиком и ощущала спокойствие. Вот только слёзы остановить не могла. Обидно до чёртиков! А ещё стыдно… Безумно стыдно. Куталась в его пиджак, вдыхала аромат и пыталась понять, что делать дальше.

— Ну? Адрес, Бесик? — Марк открыл для меня переднюю пассажирскую дверь, помог сесть и закурил, вальяжно прислонившись к бочине авто. Курил жадно, а выдыхал с остервенением. Напряжение чувствовалось в нём, как играющее пламя: опасное, жгучее, но при всём при этом умиротворяющее.

— Это тоже был твой клиент? — шепнула, вспоминая разговор с управляющим ресторана.

— Ага, — Марк лишь кивнул, а когда из центрального входа охрана вывела стонущего Григория, звонко присвистнул и захлопнул мою дверь. Он быстро сел на водительское кресло, завел мотор и рванул вперёд. — Куда?

— Машина… Моя машина осталась там.

— Чёрт, — зашипел он, резко ударяя по тормозам. Я была не в себе и даже не сумела сгруппироваться, рванув по инерции в сторону лобового стекла, но его сильная рука легла мне на грудь как раз вовремя. Его пальцы с силой впивались в кожу, чуть сминая сосок, попавший между ними. Я готова была поспорить, что слышала свист… Или это тормоза?

Марк сдал назад, ударил в клаксон, привлекая внимание охраны.

— Ключи и документы, — скомандовал он, лишая меня возможности воспротивиться. Открыла сумку, отдала то, что он просил, и Марк вышел, но всего на минуту. Охранник коротко покивал, слушая указания, а потом скрылся.

— Что… Что ты ему сказал?

— Твою машину пригонят, ключи и документы оставят у консьержа. Домой?

— Ага…

Всю дорогу мы молчали. В салоне было тепло, уютно и тихо. Марк лишь изредка открывал окно, чтобы выкурить сигарету, но вопросов не задавал.

И это меня вполне устраивало.

Мне не хотелось думать о том, что могло бы быть, не приди он на этот семейный праздник…