Глава 30

Адам Не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такой сильный страх. Сколько бы я себе ни говорил, что Макс не причинит вреда родному ребёнку – бесполезно. Но что, если Пелагею забрал не он? Бросив извинения возможным партнёрам, ухожу посреди переговоров, которые могут спасти мою фирму. Гори она огнём, но моё место сейчас там, рядом с моей семьёй. По пути к лифту набираю человека, который отвечает – нет, теперь уже отвечал – за безопасность моих девочек. – Как такое могло произойти?! – Адам Викторович, оплошали ребята, – начинает мямлить безопасник. Ему везёт, что я сейчас нахожусь в другом городе, потому что от бурлящей ярости меня буквально трясёт. – Оплошали?! Похищение годовалого ребёнка – это оплошность?! – Я не так выразился, Адам Викторович. Просто с девочкой гуляла другая женщина, поэтому охрана недоглядела. Но мы уже работаем над поиском похитителя и девочки. – К моему приезду вам лучше вернуть её домой. Сбрасываю звонок. Двери лифта закрываются, и я, не в силах сдерживаться, наношу удар по металлической коробке. Один раз. Другой. Только ни хрена легче не становится. В груди печёт. Не уберёг свою малышку. Со вчерашнего дня она стала моей на законных основаниях. Теперь в свидетельстве о рождении Пелагеи в графе отец значусь я. Еве не рассказывал, думал сделать сюрприз. – Да! – рявкаю в ответ на звонок. Я не смотрю, кто мне звонит, на автомате принимаю вызов по громкой связи. – Мы нашли Макса, – Стас говорит сразу, без лишних предисловий. Стас – ещё один хороший приятель. Именно он обратил моё внимание на то, что мой младший братец мутит воду. Сейчас он помогает нам с Русом разгрести всё это дерьмо. Так как имеет шкурный интерес убрать Козловского с дороги. – Где?! Дочь с ним? С трудом сдерживаюсь, чтобы не вжать педаль тормоза прямо в это мгновение. Вместо этого игнорирую раздражённые сигналы других автомобилистов в мою сторону, перестраиваюсь с крайней левой полосы в правую через весь несущийся поток машин и торможу на обочине. – В аэропорту. Фёдоров решил помочь ему свалить из страны, но он один. – Чёрт! Бью несколько раз по рулю. Получается, Макс не причастен к похищению или действовал не один? – Стас, у меня дочь похитили, – говорю сдавленно. Друг ругается, не сдерживаясь в выражениях. – Ты же понимаешь, что это может быть Козловский? Он загнан в угол. – Так же как и Макс. Я не знаю, чего я больше боюсь – что мою малышку похитил биологический отец, и я окончательно разочаруюсь в брате, или того, что она в руках бандита. – Я отправлю к тебе своих ребят. У друга элитное охранное агентство, которое в своё время хотел прикарманить Макс для своих мутных схем. Стас сразу настаивал на своей помощи, но мы с Русом самонадеянно отказались. Ведь никто из нас и предположить не мог, что кто-то ещё может действовать такими грязными методами, как похищение годовалого ребёнка. – Вылет самолёта с Максом приостановят, если он что-то знает о похищении девочки, то расскажет. – Как появится информация, сообщи, – прошу приятеля сдавленным голосом, прежде чем сбросить вызов. Даю себе немного времени прийти в себя. Всё-таки я надеялся, что Пелагея будет у Макса. Страхи снова начинают бередить душу. Думать о том, что мы можем опоздать, не хочу. А мысль, что всё могло прекратиться раньше, не будь я таким принципиальным – вовсе сводит меня с ума. До нужного города добираюсь в рекордные сроки и как бы мне ни хотелось сначала увидеть Еву, я мчусь к безопаснику. – Адам Викторович, мы нашли похитителей и их машину. Сейчас наши ребята вместе с полицией едут по их следу. – Поехали. Мужчина не спорит. Подхватывает ключи со стола и выходит из кабинета первым, я следом. Всю дорогу кручу в руке телефон – меня ломает от желания позвонить Еве, но боюсь дать ложные надежды. Дальше всё напоминает дешёвый фильм: полуразрушенный деревянный дом, рядом брошенная старая тойота, низ которой съела ржавчина, в кольце чёрных геликов и, как вишенка на торте, – пара машин полиции. Нас встречает один из парней, работающих на меня. – Исполнителей взяли, – сухо рапортует. – Девочку передать не успели. – Где Пелагея? Смотрю ему за спину и сразу замечаю, как из дома с малышкой на руках выходит сотрудница полиции. Бросаюсь к ним. – Папа! Губки дочери дрожат, личико всё красное, как бывает всякий раз, когда долго плачешь, а в глазах до сих пор испуг, но, заметив меня, Пелагея тянет свои маленькие ручки ко мне. Сразу перехватываю дочь, прижимаю и зацеловываю детское личико. Моя девочка со мной. И на первый взгляд цела. – Папа! – всхлипывает малышка, прижимаясь ко мне сильнее, – папа! – Папа рядом, моё солнышко, и больше никогда не дам тебя в обиду. Укачиваю дочь, пока она не засыпает, аккуратно укладываю её спать на заднее сиденье машины безопасника, но садиться в автомобиль и уезжать не спешу – сначала должен узнать, что произошло, а главное, кто был заказчиком. Макс или всё-таки Козловский? Отчёт о проделанной операции и обсуждение плана следующих действий занимает ещё почти полтора часа. Всё это время я не отхожу от машины, где спит моя дочь. Мне жизненно необходимо видеть, что с ней всё в порядке! Только когда всё обговорили, сажусь в машину к своей малышке. На водительское сиденье опускается безопасник, он хочет что-то ещё сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, замолкает. – Завтра всё, а сейчас домой. Лишь теперь я позволяю себе набрать Еву и успокоить любимую. – Всё закончилось, родная. Завтра возвращаемся в Москву.