Глава 31

Ева встречает нас на лестничной площадке, бросается навстречу. Хочет забрать дочь, но я не отдаю. – Тебе сейчас не стоит тяжести носить. Взглядом показываю на пока ещё плоский животик. Моя девочка кивает, прикусив губу, но не думает сводить прицельного взгляда с нас. Как орлица внимательно следит за каждым моим шагом. Аккуратно раздевает Пелагею, но наша малышка всё равно просыпается. Испуганно озирается по сторонам. – Тш-ш-ш, мама рядом. Ложится рядом, притягивает дочь к себе. Я устраиваюсь с другой стороны. Не прижимаясь, но ласково поглаживая Пелагею по спине, даю понять, что тоже с ней. Крупная дрожь продолжает проходить по телу нашей малышки. Пуговка всё сильнее жмётся к матери. Сердце разрывается от боли, глядя на неё. Не уберёг. Не защитил. – Спасибо, что вернул её. От искренней благодарности моей девочки становится только ещё больше не по себе. Ева всё понимает по взгляду. – Ты и так нас оберегал. К сожалению, невозможно всё предвидеть, и я рада, что ты успел, Адам. Мы какое время молчим. Каждый думает о своём. Ева продолжает прижимать дочь, целует в макушку. Наша дочь затихает. Расслабляется в родных руках и засыпает. Ева словно ждёт, чтобы задать вопрос, который её так сильно гложет: – Это был Макс? – Нет. Козловский, он хотел обменять Пелагею на деньги, которые застряли в фирме. Жена прикрывает рот рукой, пряча тихий всхлип. – Разве так можно? – Когда речь заходит о больших деньгах, люди часто теряют человечность. У Козловского сейчас заблокированы все счета. Есть, конечно, за рубежом, но до них ему не добраться. Поэтому он начал активничать. Умалчиваю о главном: Пелагею никто не планировал возвращать. Она стала бы разменной монетой в мести мне. Изначально заказ был на них двоих. Но Еву спас токсикоз. Благодаря ему моя девочка почти не покидала квартиру, и у исполнителей не получалось добраться до неё. За ними долгое время наблюдали, но у Козловского больше не осталось время ждать. Следствие подобралось слишком близко, и понадобились деньги, чтобы бежать из страны. Исполнители должны были передать ребёнка Козловскому завтра утром. Они поедут на встречу с ним, но вместо Пелагеи захватят с собой сотрудников полиции. Козловский сядет за решётку не только по делу о мошенничестве, но и за похищение. – Мы правда сможем вернуться домой? – Да. – Адам, – моя девочка умолкает ненадолго. Её щёки розовеют. Красивая. Соблазнительная в своей скромности, – я бы хотела встретиться с папой. – Он в Москве. Живёт в одной из моих квартир, за ним приглядывают. Катя регулярно ездит к нему, помогает по дому. Благодарная улыбка расцветает на любимых губах. Прошибает до самой глубины души. Ради этой улыбки я готов сворачивать горы. В Москву возвращаемся на следующий день. – Оказывается, я соскучилась по этому дому, – говорит жена, когда мы переступаем порог дома. Помогаю ей снять лёгкую курточку. Ева оглядывается по сторонам, пока я раздеваю Пелагею. Потягивается как довольная кошка и чуть ли не мурчит от наслаждения. – Нужно только заняться переоформлением пары комнат. Для нашей девочки, – подмигиваю Пуговке, – и будущего малыша. Займёшься? Невинный румянец покрывает щёчки жены – не удерживаюсь, целую. – Да. – Вы уже приехали? Катя буквально врывается в коридор, сначала обнимает Еву, а потом сжимает в объятиях Пелагею, расцеловывая малышку в обе пухлые щёчки. И, словно опомнившись, отстраняется. – Извините. – Всё в порядке, Кать, тоже очень соскучилась. Ева искренне улыбается помощнице по дому, и та расслабляется. – Так, у меня всё готово для праздничного ужина. Ждали только вас. – Ждали? – вопросительно смотрю на девушку. – Простите, Адам Викторович, я немного лишнего себе позволила и пригласила на ужин гостя. Я сразу догадываюсь, о ком идёт речь, и когда заходим в гостиную, убеждаюсь в своей правоте. Моя девочка замирает. Смотрит неверяще, а потом, украдкой смахивая слезу, подходит к отцу и крепко его обнимает. – Здравствуй, дочка. Мужчина целует её в светлую макушку, дрожащей рукой проводит по спине. – Прости меня. – Папочка, как же я рада тебя видеть, – Ева уже не скрывает слёз, целует родителя в щёку. – Не плачь, малышка. Ева широко улыбается, всхлипывает, стирает ладонью слёзы. – Это всё гормоны. В глазах мужчины появляется довольный блеск. Снова притягивает дочь к себе и целует. Отстранившись, смотрит на нас с Пелагеей. – Познакомишь с семьёй? Ева активно кивает. – Это мой муж – Адам. А это наша дочь – Пелагея. – Павел Романович, – мужчина протягивает мне руку, которую я сразу пожимаю. И он одними губами добавляет: – спасибо. Дальше дедушка знакомится с внучкой. Пуговка настороженно относится к новому знакомому, на контакт не идёт и даже игрушку принимать не спешит. – Пап, прости, просто… – на последнем слове голос любимой хрипит, и сил договорить у неё не остаётся. – Всё хорошо, Ев, мы с ней найдём общий язык. – Так, – командует Катя, – пойдёмте за стол, пока всё не остыло. Ужин проходит в тёплой атмосфере за беседой на нейтральные темы и приятными воспоминаниями. Счастливая улыбка не сходит с лица жены, а глядя на неё, мне и самому становится хорошо на душе. После мы с дочерью уходим играть, а Ева остаётся с отцом наедине. Им нужно о многом поговорить.