Глава 22

Новая квартира светлая, с хорошим ремонтом, но совсем маленькая. И это довольно непривычно. Родительская квартира была большой, а мы с Ником и вовсе жили в собственном доме, поэтому когда в новом жилье появились все привезенные мной коробки и чемоданы, на полу почти не осталось свободного места. Целый день я трачу на то, чтобы разложить одежду и книги по шкафам и полкам. Пустые коробки я аккуратно складываю и выношу на застекленную лоджию. Если вдруг мне не понравится в этой квартире, или, наоборот, я не понравлюсь ее хозяйке, и она не захочет продлевать со мной договор, то придется снова переезжать, и коробки как раз пригодятся. Когда всё оказываются на местах, я испытываю что-то вроде удовлетворения. Здесь уютно. И пусть это съемное жилье, но пока оно моё. И я впервые оказываюсь где-то совершенно одна. До этого я всегда жила с родителями или с мужем. Выскочила замуж сразу после школы, и этап взросления и обретения самостоятельности я словно перепрыгнула когда-то. И теперь я пытаюсь убедить себя, что то, что мы с Никитой расстались — это даже хорошо. Что мне нужно разобраться в самой себе и понять, чего я хочу. Я заказываю из магазина доставку самых необходимых продуктов — несколько видов круп и макарон, мясные и рыбные консервы, сахар, мука, овощи и фрукты. Эта покупка пробивает заметную брешь в моем бюджете. Я умею готовить, но с тех пор, как у нас появилась домработница, почти перестала это делать. Зачем, если у Марины Сергеевны любое блюдо выходило шедевром? А когда у нее бывали выходные, мы с Ником с удовольствием ходили в ресторан. Сейчас позволить себе питаться в ресторане я не могу. Придется вспомнить хотя бы самые простые рецепты. И для начала я жарю себе яичницу с колбасой. Выходит недурно, и я ложусь спать не голодной. Но всё равно долго не могу заснуть. Я пытаюсь заставить себя не думать о Никите, но это получается плохо. Я снова и снова прокручиваю в памяти какие-то события, которые были связаны с ним, и от этих воспоминаний на душе скребутся кошки. Я впервые так отчетливо ощущаю пустоту — и в квартире, где только я одна, и в собственном сердце. Вот уж не думала, что это так страшно. Я никогда не понимала тех женщин, которые остаются с мужчинами, которые их разлюбили. Потому что не хотят оставаться одни. Потому что лучше плохонький мужчина, но свой и рядом. А сейчас я впервые нахожу им оправдание. Потому что от этой звенящей пустоты можно сойти с ума. И я бы, наверно, даже обрадовалась и не бросила трубку, если бы Некрасов вдруг мне позвонил. Засыпаю я только под утро. И, конечно, оказываюсь не в состоянии встать в восемь часов, как изначально собиралась. Рабочий день в «Безупречном имидже» начинается в десять, но я прихожу в офис своей компании только к полудню. Хорошо, что я не наемный работник, а собственник. Это звучит гордо. Вот только когда я переступаю порог, мои руки трясутся от волнения. Я собираюсь управлять этим бизнесом, но я почти ничего не знаю о нём. И тот же Влад Зайцев легко даст мне фору. И я пытаюсь убедить себя, что все когда-то начинали, и что даже если я сделаю ошибку, то надо мной посмеются всего два человека — Зайцев и его помощница, с которой я еще не знакома. — Евгения Михайловна? — Влад приподнимается из-за стола и кивает. Кажется, он очень удивлен моим появлением. Неужели не принял всерьез мой предыдущий визит и решил, что эта блажь у богатой избалованной девочки быстро пройдет? — Здравствуйте! —я тоже киваю и перевожу взгляд на сидящую за другим столом девушку. Она невысокого роста, худенькая. Темные волосы забраны в хвостик. Не знаю, сколько ей лет, но очки в немодной оправе явно делают ее старше. — Евгения Михайловна, это — Стефания Нестеренко, моя правая рука. — Здравствуйте! — тоненьким голоском откликается девушка. Она растерянно улыбается и тоже, кажется, не понимает, зачем я пришла. Судя по всему, им хорошо в их спокойном болотце, и они совсем не желают, чтобы кто-то его растревожил. Я оглядываю помещение — у окна замечаю еще один стол. Сейчас на нем стоит принтер и лежит пачка бумаги. Если сделать небольшую перестановку, то у меня появится вполне комфортное рабочее место. В идеале нужно будет купить еще один компьютер, но пока я могу приходить на работу со своим ноутбуком. — Влад, вы можете переставить этот принтер на тот стол, что у дверей? — спрашиваю я. — А за этим столом расположусь я. Теперь Зайцев смотрит на меня совсем непонимающе. Мой слова словно ввергают его в ступор. — Вы-вы хотите сидеть у нас в офисе? — от волнения он начинает заикаться. — Именно так, — невозмутимо подтверждаю я. — И я хотела бы, чтобы в моей трудовой книжке появилась запись о приеме на работу. Я долго думала над этим вопросом. Сначала я хотела просто приходить сюда на несколько часов в день, чтобы разобраться со спецификой работы и подумать, как повысить доходность компании. Но в итоге решила работать официально. Даже если у нас не получится сделать нашу фирму прибыльной, у меня хотя бы появится какой-то задокументированный опыт работы, что может пригодиться, если мне придется устраиваться в другое место. И сегодня утром я даже нашла свою трудовую книжку, в которой была только одна запись, сделанная в компании моего отца, где я проработала всего несколько месяцев. Поскольку Зайцев заметно бледнеет, я тороплюсь его успокоить: — Не бойтесь, Влад, на пост директора я не претендую. Меня вполне устроит должность пиар-менеджера. — Не-не понимаю, зачем вам это, Евгения Михайловна, — бормочет он и отводит взгляд. — И Никита Николаевич ничего мне об этом не говорил. Это он так ненавязчиво намекает мне, что прежде, чем принимать такое решение, я должна была посоветоваться с мужем. Похоже, что про наши с Некрасовым разногласия он ничего не знал. Но его слова дают мне возможность сразу обозначить ту тему, которую я и так собиралась поднять. — Давайте мы сразу договоримся с вами, Влад, — ледяным тоном говорю я. — Всё то, что происходит в нашей фирме, Никиты Николаевича совершенно не касается. И если я узнаю, что вы хоть что-то обсуждаете с господином Некрасовым за моей спиной, я вынуждена буду вас уволить.