Глава 34

Наш развод проходит как-то совсем уж буднично — словно и не было этих десяти совместно прожитых лет. Штампы в паспорте, свидетельство о расторжении брака. И всё, мы уже не женаты. — Ну что, нас можно поздравить? — говорит Некрасов, когда мы выходим из кабинета регистратора. — Ларочку поздравить не забудь! — откликаюсь я. — Судя по всему, она ждала этого события ничуть не меньше, чем ты. Из отделения ЗАГСа есть два выхода, и когда Ник направляется к заднему (там припаркована его машина), я поворачиваю в другую сторону. — Женя, постой! — вдруг несется мне вслед. — Я совсем забыл, что еще кое-что хотел с тобой обсудить. Обсудить? Что еще нам обсуждать после того, как он забрал у меня почти всё, что у меня было? — Ты извини, с арендой офиса не очень хорошо вышло, но я надеюсь, что ты не будешь из-за этого докучать господину Волошину? Ты же понимаешь, что он тут совершенно ни при чем? Наши с тобой отношения не должны на нём отражаться. — Наши с тобой отношения? — переспрашиваю я. — Какие отношения, Ник? У нас с тобой больше нет никаких отношений! А со своим Волошиным ты разбирайся как-нибудь сам! Он теперь, кажется, твой начальник. И это же ты расстелил перед красную дорожку, чтобы он торжественно вошел в папину фирму. Так что он должен быть тебе благодарен. — Женя, не начинай! — морщится Некрасов. — Я понимаю, тебе неприятно, что в фирме твоего отца такие изменения, но рано или поздно это должно было случиться. Тем более, что Михаил Георгиевич сейчас в таком состоянии… — Я не собираюсь обсуждать с тобой состояние моего отца, — резко говорю я. — И мне кажется, Зиберт тебя уже заждалась. Я снова отворачиваюсь от него, но он снова меня окликает. — Женя, еще один нюанс! Мне сказали, ты на региональных выборах собираешься поддерживать какого-то пенсионера из Качема? Я хотел бы попросить тебя этого не делать. — Что?! — не понимаю я. — При чём здесь вообще ты? Он делает паузу, мнётся, а потом подходит ближе и чуть понижает голос: — Понимаешь, тут дело в том, что от Качемского округа в депутаты баллотируется человек Волошина — некий Клепиков. — И какое мне до этого дело? — я пожимаю плечами. — Пусть баллотируется. — Да всё ты прекрасно понимаешь! — злится Ник. — Господин Волошин будет сильно недоволен, если узнает, что моя бывшая жена поддерживает соперника его кандидата. Он даже может подумать, что я и сам каким-то образом в этом замешан. — Ага, — усмехаюсь я, — так ты беспокоишься о своей карьере? — Не только о своей, — почти обижается он, — но и от твоей тоже. Ты же и сама понимаешь, что у этого пенсионера выиграть эти выборы нет ни малейшего шанса. Так зачем тебе тратить на это свое время? Займись более прибыльными проектами. Ну, хочешь, я поговорю с Волошиным, и он убедит Клепикова вас нанять? — Нет, спасибо, — холодно отвечаю я, — у нас уже есть свой кандидат. Я больше не хочу его слушать, и я иду к дверям, хотя он еще что-то говорит мне вслед. И как я могла быть в него влюблена целых десять лет? Сейчас его занудство раздражает меня уже после пятнадцати минут общения. По дороге в офис я покупаю торт. Я не хочу, чтобы мои коллеги узнали о нашем с Некрасовым разводе от кого-то другого. Я намерена отметить это событие. Если бы не карантин в реабилитационном центре, я поехала бы с этим тортом к отцу. Он тоже должен знать, что Ник перестал быть его зятем. И я надеюсь, он порадуется, когда услышит это от меня. Я замечаю Волошина у лифта, только когда подхожу к нему вплотную. Конечно, можно подняться по лестнице, но она в другой стороне, а разворачиваться именно сейчас уже как-то глупо и трусливо. — Добрый день, Евгения Михайловна! — Здравствуйте, господин Волошин! Я знаю, что его зовут Тимофей Сергеевич, но после разговора с Некрасовым могу называть его только так. И он сразу чувствует иронию в моем тоне. — Ну, зачем же так официально? — удивляется он. — Мы же теперь с вами почти соседи. Мы входим в лифт, и я отчаянно надеюсь, что к нам присоединится кто-то еще, потому что ехать с ним вдвоем в напряженно-вежливом молчании мне неприятно. Но потом я вспоминаю о словах Ника, и нарушаю это молчание сама. — Надеюсь, вы не станете отговаривать меня поддерживать на выборах не того человека, на которого ставите вы? Я смотрю ему прямо в глаза, и вижу, как в его ответном взгляде появляется недоумение. — Разумеется, нет! С чего бы мне вас отговаривать? — Но ведь вы поддерживаете Клепикова, — хмурюсь я. — И наверняка хотите, чтобы выиграл именно он. — Да, хочу, — подтверждает он. — Но я за честные выборы. И пусть победит сильнейший. Слова про сильнейшего звучат немного издевательски. Мы оба понимаем, что бизнесмен Клепиков и пенсионер Суровцев — в разных весовых категориях. И чтобы сгладить напряженность, Волошин предпочитает переключиться на другую тему. — У вас сегодня какой-то праздник? — смотрит он на коробку с тортом в моей руке. — Да! — улыбаюсь я. — Развод с бывшим мужем. — Вот как? — хмыкает он. — Рад, что вы относитесь к этому с оптимизмом. Надеюсь, что ваш бывший супруг относится к этому так же? — Вы можете спросить его об этом сами, — отвечаю я, а когда вижу его недоуменно нахмурившееся лицо, поясняю: — Разве господин Некрасов вам не говорил, что мы были женаты? Лифт останавливается на нужном мне этаже, и я выхожу.