Глава 43

В Качем мы приезжаем оба, но каждый на своей машине. И я приезжаю на пару дней раньше. Обстановка в поселке нервная. Клепиков накануне моего приезда сорвался на одной из встреч с избирателями из-за неудобного вопроса из зала. Его речь с матами выложили в местном паблике в социальной сети. Правда, он быстро добился, чтобы видео удалили, но за несколько часов, что оно провисело на странице, его посмотрели несколько сотен человек. И потому Наталья Сергеевна советует мне держаться от Клепикова подальше. — Он и раньше не особо адекватным был, а сейчас и вовсе словно с цепи сорвался. Ужасно неприятный человек! Она же рассказывает мне, что заместитель главы округа Марина Наумова не стесняется и пускает в ход весь свой административный ресурс. — Говорят, работники администрации получили указание фотографировать в кабинке для голосования бюллетень с нужной отметкой, а потом отчитываться перед своим начальством. А еще мы слышали, что члены избирательной комиссии, которые будут ездить с урной по домам, тоже будут агитировать за Наумову. — Агитация в день выборов запрещена, — говорю я. Но Наталья Сергеевна только удивляется моей наивности. — Да кто же на них пожалуется? Старушки из глухой деревни еще и рады будут, что им подсказали, за кого голосовать. Но эту проблему мы всё-таки решаем — с передвижной урной будут ездить не только члены комиссии, но и наши наблюдатели. Не сомневаюсь, что и Клепиков своих отправит тоже. Суровцев ведет себя достойно. Он понимает, что у его соперников куда больше шансов выиграть выборы, но радуется уже хотя бы тому, что за время предвыборной кампании ему удалось привлечь внимание власти и прессы к некоторым насущным для округа проблемам. С Клепиковым я однажды случайно встречаюсь на улице — он бросает на меня такой хмурый взгляд, что мне становится не по себе. И поэтому я искренне радуюсь, когда в Качем приезжает Тимофей. В этот раз он останавливается в той же гостинице, что и я. В день тишины накануне выборов мы позволяем себе отдохнуть от этой гонки, и Волошин подготавливает для нас культурную программу. Мы посещаем музей, сувенирную лавку с изделиями народных промыслов и долго гуляем по красивому лесу. А потом вместе ужинаем в кафе. — Волнуешься? Он не поясняет, но я знаю, о чём он — о завтрашних выборах. — Да, — не отрицаю я. — Я понимаю, что Суровцев не выиграет, но мне хочется, чтобы он хотя бы не слишком намного отстал. Боюсь, разгромное поражение подорвет его веру в людей. Сейчас мы уже можем позволить себе разговаривать почти свободно, не задумываясь над каждым словом. Мы оба знаем, где мы учились, чем увлекаемся (он любит строить модели кораблей!) и какие книги любим читать. А когда мы возвращаемся в гостиницу, Волошин предлагает мне вместе посмотреть какой-нибудь фильм. — Я скачал на ноут несколько новинок. Выбор предоставлю тебе. И поскольку я знаю, что в эту ночь мне будет трудно заснуть, я это предложение принимаю. Между боевиком, историческим фильмом и романтической комедией я выбираю именно комедию, и на два часа мы погружаемся в милую и светлую атмосферу. Мы вместе смеемся и вместе грустим. А когда в финале герой целует героиню, Тимофей вдруг обнимает меня и тянется к моим губам. И я замираю, не зная, как на это реагировать. Я ожидала чего-то подобного и всё равно оказалась к этому не готова. Мне стыдно, что я веду себя как неопытная барышня, но я ничего не могу с этим поделать. И ведь нельзя сказать, что наши отношения закрутились слишком быстро. Мы знакомы друг с другом уже не один месяц, и я уже давно перешла от почти ненависти к почти любви. И всё равно мне страшно. Я боюсь снова ошибиться. Рана, нанесенная предательством Некрасова, еще не полностью зарубцевалась. Но я позволяю ему себя поцеловать, заранее решив, что отвечать не стану. Но обещание сдержать не получается. Потому что его губы мягкие, нежные и пахнут ванильным мороженым, которое мы только что ели. А еще он сжимает меня в своих объятиях так крепко, что мне не вырваться. И я вдруг понимаю, что не хочу вырываться. А когда он говорит, что ему давно уже не было так хорошо, как рядом со мной, у нас обоих сносит крышу. Утром я просыпаюсь первой и, торопливо одевшись, ухожу к себе в номер. Я испытываю такую неловкость, что мне хочется сесть в машину и уехать в город. А там отключить телефон и несколько дней не ходить на работу. Как я могла быть такой уступчивой? Он ведь даже ни слова не сказал мне о любви! А я растаяла от одного поцелуя! И как после того, что случилось, мы с ним вообще сможем общаться? А при мысли о том, что он расскажет кому-то о своей победе, мне становится дурно. Я начинаю накручивать себя больше и больше. Мне уже кажется, что он будет обсуждать меня в своем офисе вместе с моим бывшим мужем. Я пытаюсь убедить себя, что Волошин не такой, но у меня это плохо получается. А если об этом узнает папа? Ох, ну какая же я дура! От стука в дверь я вздрагиваю. Конечно, это он! Я не хочу ему открывать. Я не знаю, как посмотреть ему в глаза. А если его отношение ко мне после этой ночи станет совсем другим? Но быть страусом я тоже не хочу. Рано или поздно нам всё равно придется поговорить. Так почему бы не сейчас?