Глава четырнадцатая
Максим вошёл во двор. Лера медленно поднялась и выпрямилась. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. За последние часы она столько раз представляла эту встречу, что теперь, когда муж действительно стоял перед ней, все заранее приготовленные фразы куда-то исчезли.
Максим выглядел уставшим. На лице залегли тени, волосы были слегка растрёпаны, а выражение глаз оказалось таким непривычно напряжённым, что Лера невольно почувствовала укол тревоги.
Он оглядел крыльцо, старый дом, открытое окно и наконец остановил взгляд на резиновых сапогах, которые Лера оставила возле ступенек.
- Я так и знал, - произнёс он.
Лера скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость уверенности.
- Что именно?
- Что ты здесь. – Макс повел руками, указывая на участок.
Она моргнула.
- Как ты меня нашёл?
Максим кивнул на сапоги.
- Ты их забрала.
Из всех возможных объяснений это оказалось настолько неожиданным, что Лера на несколько секунд растерялась.
- И что?
- Лер, ты ненавидишь рыбалку, в лес за грибами за пятнадцать лет добровольно не ходила ни разу, а по московским улицам в резиновых сапогах гулять нет необходимости. Оставалась только дача.
Она невольно усмехнулась.
- Пятнадцать лет тяжелейшего опыта сожительства со мной не прошли даром.
- К тому же ключей от дачи дома не оказалось, - добавил Максим.
- Это уже нечестно.
На его лице мелькнуло подобие улыбки, но почти сразу исчезло. Максим сделал несколько шагов к крыльцу и остановился, внимательно разглядывая жену.
- Нам надо поговорить.
Лера почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Ее внезапно приперли тем, от чего она бежала - разговор. А если совсем точнее – объяснение и признание об Алине и решении, которое Максим уже принял, но почему-то не решался озвучить. Ей вдруг показалось, что стоит позволить ему начать, и последние остатки их прежней жизни рассыплются окончательно.
- Нет, - ответила она торопливо.
Максим нахмурился.
- Что значит «нет»?
- Я не хочу сейчас разговаривать.
- Лера, ты утром оставила мне записку о разводе, выключила телефон и исчезла неизвестно куда. Я весь день пытаюсь понять, что произошло, а теперь ты предлагаешь просто разойтись по углам?
- Я ничего не предлагаю, - возразила она, чувствуя, как страх постепенно сменяется раздражением. - Я приехала сюда, чтобы побыть одна.
- Прекрасно! А мне, значит, следовало спокойно прочитать записку и отправиться на работу?
- Ты можешь хотя бы уважать моё решение?
Максим коротко рассмеялся.
- Какое именно? Уйти от меня, не объяснив причин?
- Ты прекрасно знаешь причины.
Он уставился на неё.
- Нет, Лера, именно этого я и не знаю.
Она отвернулась. Смотреть ему в глаза становилось невыносимо, особенно когда он изображал такое искреннее непонимание. Неужели действительно рассчитывал, что она ничего не заметит? Что несколько месяцев странного поведения, тайных встреч, сообщений и денег, переведённых другой женщине, можно будет объяснить очередной служебной необходимостью?
- Тогда уже поздно, Максим.
- Для чего?
- Для вопросов.
Он сжал челюсти, и Лера увидела, как напряглись мышцы на его скулах.
- Замечательно, - произнёс он с такой интонацией, что сомневаться в истинном смысле слова не приходилось.
- Рада, что тебе понравился ответ.
- Мне ничего не нравится, Лера! Я весь день ищу собственную жену, которая решила развестись со мной, даже не потрудившись сообщить, за что именно!
- А по тебе не скажешь.
Максим посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
- По мне сейчас вообще много чего можно не сказать.
Они стояли посреди заросшего участка, разделённые несколькими шагами и пятнадцатью годами общей жизни, которая вдруг показалась Лере удивительно хрупкой. Ещё недавно ей казалось, что она знает этого мужчину лучше всех на свете. Знает, как он морщит лоб, когда сосредоточен, как откидывает голову во время смеха, как раздражённо проводит ладонью по волосам, если что-то идёт не по плану. А теперь смотрела на него и не могла понять, говорит ли он правду?
Над яблонями от ветерка зашевелились листья. Где-то далеко прокатился первый глухой раскат грома. Лера подняла голову. Ещё час назад небо оставалось почти чистым, но теперь с запада медленно надвигалась тяжёлая туча, закрывая солнце и окрашивая воздух в тревожный свинцовый оттенок.
Максим тоже посмотрел вверх.
- Будет гроза.
- Удивительно своевременно и очень символично. - пробормотала Лера.
Он помолчал, словно собираясь сказать что-то ещё, но потом лишь устало выдохнул.
- Хорошо, я уеду.
Она вскинула голову. Внезапно накатила обида.
- Отличная мысль.
Максим посмотрел на неё.
- Если ты действительно не хочешь меня видеть, я уеду. Я не собираюсь оставаться здесь против твоей воли.
Почему-то эти слова задели сильнее, чем все предыдущие. Лера ведь именно этого и добивалась: хотела, чтобы он оставил её одну, дал возможность собраться с мыслями, не заставлял объясняться и не пытался вернуть всё на прежние места. Но стоило Максиму согласиться, как внутри болезненно шевельнулось совершенно нелепое чувство обиды.
Он действительно собирался уйти. Как просто! Развернуться и уехать. Впрочем, разве не этого она требовала?
- Хорошо, - повторила Лера, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Максим упрямо кивнул. Повернулся к калитке и пошёл по заросшей дорожке, не оглядываясь.
Лера осталась стоять возле крыльца. Она не позвала его и не остановила. Даже когда хлопнула автомобильная дверца, а спустя несколько секунд послышался звук заведённого двигателя, она продолжала смотреть на калитку, за которой только что исчез её муж.
Машина тронулась. Шум авто постепенно удалился.
Лера медленно выдохнула. Обида не отпускала, хотя Соколов сделал все, что она сама требовала. Она получила именно то, чего хотела. Почему же тогда стало так пусто?
Гроза налетела стремительно, словно всё это время терпеливо дожидалась, пока Максим уедет, чтобы наконец приступить к исполнению собственной драматической роли.
Лера едва успела войти в дом и начать закрывать окна, когда ветер резко усилился, подняв над дорожкой сухую пыль и заставив старые яблони тревожно зашуметь. Одна из ставен с грохотом ударилась о стену. Лера вздрогнула, бросилась к окну и, высунувшись наружу, попыталась закрепить непослушную створку, которая упорно вырывалась из рук.
- Да стой же ты! - возмущённо прикрикнула она, словно ставня сознательно стремилась осложнить хозяйке жизнь.
Когда наконец удалось закрыть окно, первые крупные капли уже застучали по подоконнику. А через несколько секунд дождь обрушился на крышу с такой яростью, будто кто-то на небесах опрокинул огромную бочку, предварительно убедившись, что внизу не осталось ни одного человека с зонтом.
Свет за окнами померк. Ветер завыл в старой трубе, заставив Леру невольно оглянуться, а очередной раскат грома оказался настолько близким, что задрожали стёкла.
Она щёлкнула выключателем. Лампочка вспыхнула, мигнула несколько раз и погасла.
- Разумеется, - пробормотала Лера, оставаясь посреди стремительно темнеющей комнаты. - Было бы странно, если бы здесь ещё и электричество работало.
Вспомнив о фонарике, который предусмотрительно положила на кухонный стол, она осторожно двинулась через комнату, стараясь не задеть расставленные вдоль стены коробки.
Снаружи что-то глухо ударило. Потом раздался треск - громкий, продолжительный, совершенно не похожий на обычный шум грозы.
Лера остановилась и прислушалась. Ветер продолжал бушевать, дождь хлестал по крыше, а где-то совсем рядом тревожно скрипели старые деревья. Она невольно вспомнила, что огромная яблоня возле сарая давно требовала обрезки. Очень хотелось надеяться, что дерево не решило самостоятельно исправить это упущение.
Внезапно в дверь домика постучали.
Лера замерла в испуге, но потом ее нехорошо осенило.
Стук повторился, настойчивый и совершенно определённый, перекрывая шум дождя. Она уже знала, кого увидит на пороге. Лера не обладала выдающейся интуицией, просто за пятнадцать лет брака успела привыкнуть к одной особенности Максима: если он считал, что проблема требует решения, то мог отступить лишь до ближайшего препятствия, после чего возвращался с новым планом действий. Лера подошла к двери и отодвинула щеколду.
На крыльце стоял Максим. Он был мокрым насквозь. Русые волосы прилипли ко лбу, тёмная футболка облепила плечи, а с подбородка стекали крупные капли, исчезая за воротом. Лера посмотрела на него, потом на сплошную стену дождя за его спиной.
- Что? - спросила она, стараясь не выдать охватившего её облегчения.
Максим вытер лицо ладонью, но это не помогло совершенно. Выражение его глаз оказалось настолько знакомым, что Лера почти услышала невысказанное предупреждение: сейчас он сообщит нечто неприятное, причём заранее уверен, что виноватым всё равно останется он.
- На дорогу дерево упало.
Она моргнула.
- Можно объехать.
Максим некоторое время смотрел на неё.
- Лер...
- Что?
- Там огромный дуб. Помнишь, тот, перед поворотом растет?
- И?
- Большой, - терпеливо уточнил он еще раз.
Лера скрестила руки на груди.
- Максим, я прекрасно помню, где растет дуб.
- Тогда ты должна понимать, что объехать его не получится.
- Почему?
- Потому что он лежит поперёк единственной дороги, по которой отсюда можно выехать.
Лера замолчала.
Над крышей прокатился очередной раскат грома, заставив обоих невольно поднять головы. Максим развёл руками, и с его рукавов на доски крыльца полилась вода.
- Если ты знаешь способ объехать огромный дуб, перекрывший единственную дорогу, я готов внимательно выслушать твои предложения. Желательно до того, как окончательно превращусь в болотную жабу, радующуюся дождю.
Лера посмотрела за его плечо. Дождь не собирался стихать. Ветер гнул ветви яблонь, по дорожке уже бежали мутные ручейки, а за забором почти ничего не было видно. Женщина снова посмотрела на мужа. Судьба, по всей видимости, решила, что пятнадцатая годовщина их свадьбы пока недостаточно запоминающаяся, и теперь старательно добавляла к семейной драме новые обстоятельства.
Записка о разводе, побег на заброшенную дачу, ссора, гроза и огромный дуб, которому вздумалось упасть на пути Макса именно сегодня. Если бы кто-нибудь предложил Лере подобный сюжет для любовного романа, она наверняка возмутилась бы неправдоподобностью происходящего. Однако жизнь, в отличие от литературы, редко заботилась о том, чтобы её повороты выглядели убедительно.
Лера отступила в сторону, освобождая проход.
- Заходи.
Максим переступил порог, и с него немедленно натекла лужа, быстро расползавшаяся по старым половицам. Лера опустила взгляд, потом медленно подняла его на мужчину.
- Только этого мне не хватало.
Максим, всё ещё вытирая мокрое лицо ладонью, устало поинтересовался:
- Чего именно?
- Компании в лице тебя.
Он посмотрел на неё, и в его глазах впервые за весь вечер мелькнуло что-то похожее на прежнюю насмешливую теплоту.
- Взаимно, Лер. Я тоже совершенно не планировал проводить годовщину свадьбы в компании женщины, которая сегодня утром решила со мной развестись.
Она хотела ответить колкостью, уже даже открыла рот, но неожиданно почувствовала, как уголки губ сами собой поползли вверх. Ситуация была совершенно нелепой. Максим стоял посреди старого дома, промокший до нитки, за окнами бушевала гроза, электричество вырубилось, дорогу перегородило упавшее дерево, а она, сбежавшая сюда в надежде никогда больше не оказаться с мужем под одной крышей, теперь должна была придумать, где его разместить на ночь. И почему-то именно в этот момент Лере впервые за весь день захотелось рассмеяться, потому что любой побег, оказывается, мог столкнуться с обстоятельствами, совершенно не предусмотренными семейным законодательством.
Максим посмотрел на её дрогнувшие губы.
- Ты смеёшься?
Лера покачала головой, безуспешно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.
- Нет.
- Лера.
- Что?
- Я пятнадцать лет женат на тебе. Не надо делать вид, что я не вижу.
Она всё-таки рассмеялась - тихо, почти виновато, прикрыв рот ладонью, словно смех мог оказаться неуместным в доме, куда она приехала оплакивать собственный брак. Максим смотрел на неё несколько секунд, а потом тоже улыбнулся. Этого оказалось достаточно, чтобы Лера вдруг вспомнила: ещё вчера ей казалось, что она больше никогда не увидит эту улыбку.
За окнами снова прогремело. С потолка где-то в глубине дома послышалось подозрительно частое капанье.
Максим поднял голову.
- Лер, у тебя крыша течёт?
Вопрос оказался двусмысленным. Она проследила за его взглядом и поняла, что он говорит про потолок.
- Кажется.
Он медленно выдохнул.
- Великолепно.
- Что?
- Ничего, просто я начинаю понимать, почему ты выбрала именно это место.
Лера прищурилась.
- И почему же?
Максим посмотрел на мокрый пол, на погасшую лампочку, на тёмное окно, за которым продолжала бушевать гроза, и наконец снова перевёл взгляд на жену.
- Здесь, похоже, даже разводиться некогда: слишком много скопилось за пять лет, что требует ремонта, пока мы сюда не ездили.
Лера хотела возразить, сказать, что их брак уже не починить, что он слишком поздно спохватился и что никакая протекающая крыша не способна изменить того, что произошло между ними. Но вместо этого почему-то снова посмотрела на старые половицы, на лужу у порога и на Максима, который уже начал стягивать промокшую футболку, совершенно привычным движением готовясь разбираться с очередной бытовой неприятностью.
Она промолчала, потому что, возможно, сегодня ей действительно не хотелось ни о чем думать и ничего решать. Даже о разводе. А дождь за окнами продолжал шуметь, словно старый дом, столько лет простоявший в одиночестве, теперь всеми силами старался удержать под своей протекающей крышей двух людей, которые когда-то были здесь счастливы.