Глава пятнадцатая

В первые же минуты после возвращения Максима выяснилось, что даже самые запутанные человеческие отношения иногда вынуждены уступать место куда более насущным проблемам. Например, мокрым носкам, грязным кроссовкам и луже, стремительно расползавшейся по старым половицам.

Максим стоял посреди крошечной прихожей, оставляя после себя небольшое персональное озеро, а Лера, ещё совсем недавно готовая предъявить ему все накопившиеся за пятнадцать лет претензии, теперь смотрела исключительно под ноги.

- Разувайся, - распорядилась она, отступая от мокрого следа.

- Уже, - отозвался Максим, стягивая один кроссовок.

- Не там!

Он замер, держа обувь в руке, и с выражением искреннего недоумения оглядел помещение.

- А где, позволь узнать?

Лера тут же осмотрелась, обнаружив, что выбор подходящих мест действительно невелик.

- На коврике, разумеется.

- Лер, здесь нет коврика.

Она опустила глаза и убедилась, что муж прав. Коврик, когда-то лежавший перед дверью, бесследно исчез, вероятно, отправившись в стирку и за прошедшие годы успев построить новую жизнь в каком-нибудь более благополучном доме.

- Максим, не придирайся!

- Я просто пытаюсь выполнять твои инструкции, которые меняются быстрее, чем обстоятельства.

Закатив глаза, Лера схватила старое полотенце, лежавшее на полке, и бросила мужу под ноги.

- Встань хотя бы на это.

Он послушно переступил на ткань, которая немедленно впитала воду с его носков.

- Прекрасно, - прокомментировала Лера. - Теперь лужи полвечера вытирать.

- Я старался, - заметил Максим, едва заметно улыбнувшись.

Жена сердито посмотрела на него, однако собственные губы предательски дрогнули. Нет, так дело не пойдёт. Нельзя утром оставить записку о разводе, сбежать из дома, а вечером смеяться с мужем из-за мокрого полотенца. Подобное поведение свидетельствовало как минимум об отсутствии последовательности, которой Лера прежде весьма гордилась.

За окнами снова грохнуло, заставив стёкла тонко задребезжать.

- Электричество отключилось? - спросила она, невольно вздрогнув.

- Учитывая, что лампы не горят, я бы предположил именно это. – с умным видом сказал муж.

- Очень смешно.

- Между прочим, это ты у нас специалист по языкам, - напомнил Максим, стягивая через голову промокшую футболку. – а я - всего лишь строитель.

Лера отвернулась настолько поспешно, что сама почувствовала нелепость собственного движения. За пятнадцать лет она видела мужа раздетым тысячи раз, знала каждую родинку на его теле, старый шрам возле рёбер, оставшийся ещё со студенческих времён, и белую полоску на плече, появившуюся после отпуска, когда Максим полдня носил маленькую Сашу на руках и загорел весьма своеобразно. Однако сейчас его обнажённая грудь почему-то смутила её сильнее, чем во времена первых свиданий. Возможно, дело заключалось в том, что последние дни она воспринимала Максима исключительно как виноватого, скрытного и, вполне вероятно, неверного, совершенно позабыв, что он по-прежнему оставался привлекательным мужчиной. Причём, к её величайшему неудовольствию, весьма привлекательным.

- Дай мне что-нибудь сухое, - попросил Максим, стряхивая влагу с волос ладонью.

- Здесь нет мужской одежды.

- Я заметил.

- Разве что в шкафу осталась дедушкина рубашка, - вспомнила Лера.

Максим посмотрел на неё с сомнением.

- Твоего дедушки?

- Ну да, не твоего же.

- Лер, твой дедушка был мне примерно по плечо.

- Зато рубашка сухая, - резонно заметила она.

- Убедила. – вздохнул Соколов, принимая со смирением необходимость надевать вещи деда.

В старом шкафу действительно обнаружилась клетчатая рубашка, мягкая от многочисленных стирок, выцветшая на плечах и с одной пуговицей, пришитой нитками совершенно неподходящего цвета.

Лера принесла находку в прихожую, где Максим продолжал послушно стоять на полотенце. Он взял рубашку двумя пальцами.

- Ты серьёзно?

- Можешь ходить голым, если тебе так больше нравится.

Максим приподнял бровь.

- Смелое предложение для женщины, которая утром потребовала развода.

Лера немедленно нахмурилась.

- Я ничего тебе не предлагала!

- Всего лишь цитирую.

- Надевай уже! Хватит разглагольствовать!

Максим послушно натянул рубашку, и зрелище получилось настолько впечатляющим, что Лера на мгновение забыла обо всех семейных неприятностях. Рукава заканчивались на середине предплечий, плечевые швы отчаянно стремились куда-то в сторону, а пуговицы на груди норовили оторваться и убежать прочь от этого позора. Женщина попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержала и рассмеялась.

- Что? - спросил Максим, бросая взгляд на рубашку.

- Ничего, - выдохнула Лера сквозь смех.

- Удивительно содержательное слово. Особенно в нашем браке.

- Просто тебе очень идёт, - заверила она, снова взглянув на короткие рукава.

Максим критически осмотрел себя.

- Я чувствую себя сельским диск-жокеем восьмидесятых годов.

- Между прочим, дедушка был бухгалтером.

- Это многое меняет.

Лера рассмеялась ещё сильнее, а Максим наконец улыбнулся по-настоящему, и на несколько коротких мгновений между ними возникло то самое лёгкое, привычное понимание, которое прежде казалось неотъемлемой частью их жизни.

Он стоял в нелепой клетчатой рубашке, она - с растрёпанными волосами, вокруг громыхала гроза, а старый дачный дом встречал их запахом сырости и давно забытого прошлого. Всё выглядело почти так же, как много лет назад. И если бы не Алина, подозрительные сообщения, денежный перевод и записка о разводе, Лера, пожалуй, могла бы поверить, что ничего страшного между ними не произошло.

Первой отвела взгляд именно она.

- Надо найти свечи, - произнесла Лера, возвращая разговор в безопасное бытовое русло.

- Фонарик есть?

- Один, но свечи, наверное, лучше. Батарейки ещё пригодятся.

Максим кивнул, оглядывая тёмную кухню.

- Телефон у тебя хотя бы работает?

- Связь ловит возле яблони, - сообщила Лера.

Он удивлённо посмотрел на неё.

- Возле какой яблони?

- Той, что рядом с туалетом. Только нужно поднять руку повыше и желательно не двигаться.

Максим помолчал, словно пытался осмыслить услышанное.

- Начинаю понимать, почему мы перестали сюда ездить.

- Саша говорила, что интернет ловит возле туалета. Оказалось, не соврала.

- Замечательно, - чертыхнулся Макс, - осталось поставить там рабочий стол и можно устраивать офис на свежем воздухе.

Свечи нашлись в старом буфете, куда бабушка когда-то складывала всё, что могло пригодиться в хозяйстве. Две оказались декоративными и давно утратили свой первоначальный аромат, зато третья была самой обыкновенной хозяйственной, способной гореть, кажется, при любых обстоятельствах. Лера расставила их на кухонном столе, и мягкий свет неожиданно преобразил помещение. Потёртые шкафчики, облупившаяся краска и трещины на столешнице перестали выглядеть признаками запустения, приобретя ту особенную прелесть старых вещей, которую при правильном освещении принято называть историей. Максим медленно огляделся.

- Здесь почти ничего не изменилось.

- Изменилось всё, - возразила Лера, просто чтобы возразить.

Он провёл ладонью по краю стола.

- Стол тот же, буфет тоже. Даже занавески, кажется, бабушкины.

- И крыша по-прежнему течёт, - добавила она, вспомнив подозрительные звуки из соседней комнаты.

Максим поднял голову.

- Где именно?

Лера указала на угол возле окна, где с потолка с размеренным стуком падали капли. Максим подошел к мокрому месту и подставил ладонь.

- Пока немного.

- Немного?! - возмутилась она.

- Я же сказал: пока.

Он нашёл таз и поставил его под протечку. Капли теперь ударялись о металлическое дно с раздражающей размеренностью, словно старый дом решил обзавестись собственными часами.

- Завтра посмотрю крышу, - сообщил Максим, выпрямляясь.

Лера насторожилась.

- Не надо.

- Почему?

- Потому что я тебя об этом не просила.

Максим посмотрел сначала на таз, потом на жену.

- Лер, крыша течёт.

- Я вижу.

- Тогда в чём проблема?

- Ни в чём, - отрезала она, надув губы.

Он устало прикрыл глаза.

- Только не начинай опять.

- Что именно?

- Это своё бесконечное «ни в чём».

Лера скрестила руки на груди.

- А что я должна сказать?

- Правду, например. Было бы неплохо хоть раз услышать, что тебя действительно беспокоит.

Она почувствовала, как к горлу подступают слова, которые весь день пыталась произнести хотя бы мысленно.

Алина. Нужно было просто назвать её имя, задать прямой вопрос и наконец узнать, что происходит. Однако страх услышать подтверждение собственных подозрений оказался сильнее.

- Ты приехал сюда не крышу чинить, - произнесла Лера.

- Согласен.

- Тогда перестань делать вид, будто всё нормально.

Максим нахмурился.

- Я не делаю вид, просто не хочу, чтобы ночью тебе на голову лилась вода.

- Как трогательно!

- Это сейчас претензия?

- Нет.

- Тогда что?

- Ничего. – сказала Лера и поняла вдруг, что ненавидит это слово.

Максим шумно выдохнул.

- Господи, Лера, с тобой совершенно невозможно разговаривать, когда ты на любой вопрос отвечаешь одно и то же!

Она посмотрела на него с возмущением.

- Ты серьёзно? Последние несколько лет ты разговариваешь со мной исключительно по принципу «потом расскажу», а теперь жалуешься на моё «ничего»?

Максим замолчал, и Лера сразу поняла, что попала в больное место. Он опустил взгляд, провёл ладонью по затылку и спустя несколько секунд произнёс уже гораздо тише:

- Ладно, заслужил.

Неожиданное признание сбило её с толку гораздо сильнее, чем возможный спор. Лера отвернулась, не желая показывать, насколько растерялась.

- Есть хочешь? – быстро нашлась она.

- Очень, - немедленно отозвался Максим.

Она удивлённо взглянула на него.

- Сильно?

- С утра толком не ел.

- Конечно, - недовольно пробормотала Лера.

- Что опять «конечно»?

Она уже открыла рот, собираясь привычно ответить «ничего», но заметила, как Максим предупреждающе поднял палец.

- Ладно, - усмехнулась она, неожиданно уступая. - Молчу.