Глава двадцать первая
- А если дело не только в работе? - тихо спросила Лера, пытаясь подтолкнуть его в нужную сторону.
Максим нахмурился.
- А в чём ещё?
Лера посмотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он не догадывается или просто надеется, что неприятная тема так и останется нетронутой.
- В доверии, например.
- Ты мне не доверяешь?
Она невесело усмехнулась.
- А ты считаешь, что у нас с этим всё хорошо?
Максим задумался. Вечерняя полутьма смягчала черты его лица, и Лера не могла разобрать, о чём он думает.
- Наверное, нет, - признался он. - Мы давно перестали рассказывать друг другу многое из того, что раньше обсуждали за ужином. Я иногда даже не знаю, чем у тебя занят день, кроме уроков. А ты, судя по всему, представляешь мою работу как бесконечную череду совещаний и телефонных звонков.
- Разве не так?
- Отчасти, - согласился Максим. - Но я ведь сам виноват, что ты больше ничего о ней не знаешь. Всё время отмахивался: потом расскажу, сейчас устал, завтра обсудим.
Лера почувствовала неприятный укол. «Потом расскажу». Интересно, собирался ли он когда-нибудь рассказать ей об Алине? Или некоторые события предполагалось навсегда оставить за пределами их семейной жизни?
- Я не хочу больше так, Макс, - произнесла она, глядя перед собой. - Не хочу жить рядом с человеком и постоянно гадать, что у него происходит. Не хочу выпрашивать внимание, придумывать оправдания и делать вид, будто меня всё устраивает.
- И я не хочу, - ответил он. - Поэтому давай попробуем хотя бы разговаривать. Нормально, как сейчас.
Она повернулась к нему.
- Думаешь, этого достаточно?
- Нет, но с чего-то ведь нужно начинать.
Лера долго смотрела на мужа, вспоминая, как ещё вчера собиралась потребовать развода при первой же возможности, а теперь сидела с ним на крыльце и обсуждала будущее старой дачи. Ей хотелось верить, что всё действительно можно исправить. Хотелось настолько сильно, что это само по себе казалось опасным.
- Я ничего тебе не обещаю, - наконец сказала она вопреки внутренним ощущениям.
Максим кивнул.
- Я и не прошу обещаний.
- И не надо считать, что раз мы сегодня вместе чинили насос и обсуждали буфет, то всё уже хорошо.
- Не буду.
- И вообще, - добавила Лера, чувствуя необходимость вернуть разговору хотя бы немного привычной лёгкости, - у нас ещё впереди серьёзные разногласия по поводу цвета краски.
Максим улыбнулся.
- Я уже понял, что с шалфейным лучше не связываться.
- Вот, и это замечательно.
Он протянул руку, собираясь, кажется, коснуться её пальцев, но в последний момент передумал и положил ладонь на ступеньку между ними. Лера заметила это движение, и сердце почему-то болезненно сжалось. Ещё совсем недавно она не задумывалась о том, насколько естественными были их прикосновения. Максим мог обнять её, проходя мимо на кухне, положить руку на плечо, поцеловать в макушку, когда она сидела за компьютером. Потом таких мелочей стало меньше, а теперь даже случайное соприкосновение рук требовало осторожности. Невыносимо стало даже думать об этом.
- Пойдём в дом? - предложила она, заметив, что сад окончательно погрузился в сумерки. - Холодно становится.
Максим поднялся первым и протянул ей руку. Лера после секундного колебания приняла помощь, хотя вполне могла встать самостоятельно. Его ладонь оказалась тёплой, немного шершавой после сегодняшней работы, и, почувствовав привычное прикосновение, она неожиданно вспомнила, как много лет назад он точно так же помогал ей выбраться из лодки на речном берегу. Тогда она ещё не была его женой, и простое движение казалось обещанием чего-то прекрасного. Теперь же Лера не знала, что оно означает.
В доме Максим первым делом проверил, закрыта ли входная дверь, затем заглянул под раковину, убедился, что починенный насос нигде не подтекает, и только после этого отправился умываться.
Лера убрала со стола посуду, накрыла оставшееся молоко крышкой и поставила банку в холодильник. Огромный кабачок, подаренный дядей Валерой, по-прежнему занимал почти всю свободную поверхность, словно за время их отсутствия успел окончательно освоиться в новом доме. Она попробовала переставить его на подоконник, но передумала: ещё не хватало, чтобы ночью он свалился и разбудил весь посёлок.
- Ты с ним разговариваешь? - поинтересовался Максим, появляясь в дверях кухни.
Лера обернулась.
- С кем?
- С кабачком. Ты уже минуты три его перекладываешь. Я решил, что вы обсуждаете условия проживания.
- Иди спать, Максим.
- А он?
- А он останется здесь. В отличие от некоторых, ведёт себя прилично и не задаёт глупых вопросов.
- Не знаю, - с сомнением произнёс муж, оглядев овощ. - Мне кажется, у него подозрительные намерения.
Лера рассмеялась и, наконец пристроив кабачок на нижней полке кухонного шкафа, вытерла руки полотенцем.
- Спокойной ночи, Макс.
- Спокойной, Лер.
Он задержался в дверях, словно собирался что-то добавить, но затем только кивнул и ушёл в гостиную. Через несколько минут оттуда послышался знакомый скрип дивана, сопровождаемый негромким, но весьма выразительным мужским вздохом.
Лера выключила свет и отправилась в спальню. Бабушкина кровать встретила её прохладной простынёй и лёгким запахом старого бельевого шкафа. За день она успела так устать, что рассчитывала заснуть почти сразу, однако стоило устроиться под одеялом, как мысли снова вернулись к разговору на крыльце.
Максим признал свои ошибки. Не стал спорить, не пытался переложить ответственность на неё, не произнёс привычного «ты же понимаешь, какая у меня работа». Более того, он сам сказал, что не хочет развода. И всё-таки Лера никак не могла избавиться от ощущения, будто они осторожно обходят что-то огромное, лежащее посреди дороги. Можно сколько угодно говорить о семейных ужинах, несостоявшихся поездках и будущих ремонтах, но рано или поздно им придётся остановиться перед этим препятствием.
Она повернулась на бок и натянула одеяло до плеч. За стеной снова скрипнул диван. Потом раздался глухой стук, словно Максим нечаянно задел ногой стоявший рядом столик.
- Чёрт, - приглушённо донеслось из гостиной, и Лера невольно улыбнулась.
Бабушкин диван был старше их брака и, кажется, совершенно не собирался приспосабливаться к потребностям сорокалетнего мужчины ростом под метр девяносто. Когда-то на нём прекрасно помещалась маленькая Саша, приезжавшая на дачу с родителями, но Максим явно представлял для этого предмета мебели задачу повышенной сложности.
Лера закрыла глаза. Через несколько минут диван скрипнул снова. Она перевернулась на другой бок, пытаясь не обращать внимания на звуки за стеной. Её совершенно не касалось, удобно ли Максиму спать. В конце концов, он взрослый человек, сам приехал сюда и прекрасно понимал, что гостиничного комфорта на заброшенной даче ждать не приходится.
Однако стоило ей представить, как муж пытается устроить длинные ноги на коротком диване, подбирает положение для больной спины и в очередной раз ворочается на продавленных подушках, как собственная кровать вдруг показалась Лере непозволительно большой.
Она раздражённо вздохнула. Пятнадцать лет они спали вместе. Разумеется, за это время случались командировки, болезни, ночёвки у родственников и прочие обстоятельства, когда одному приходилось засыпать без другого. Но даже тогда Лера знала, что разлука временная, что через день или неделю Максим вернётся, бросит сумку в прихожей и привычно займёт свою половину кровати. Теперь же она сама выставила его за дверь спальни, и это почему-то казалось куда более окончательным, чем записка о разводе.
За стеной послышался очередной скрип, после которого Максим негромко выругался. Лера откинула одеяло.
- Да что ж такое! - пробормотала она, вставая и нащупывая тапочки ступнями.
Она вышла в коридор, остановилась перед дверью гостиной и некоторое время прислушивалась. Свет там уже погас, только сквозь неплотно задёрнутые занавески пробивалась бледная полоска лунного света.
- Макс, - негромко позвала Лера. - Ты спишь?
- Пытаюсь, - отозвался муж почти сразу. - Но у бабушкиного дивана, кажется, другие планы на эту ночь.
Она вошла в комнату. Максим лежал на боку, согнув ноги так, что колени едва не свисали с края. Под головой у него была одна подушка, вторая почему-то оказалась зажата между спинкой дивана и стеной, а тонкое одеяло прикрывало только половину тела.
Увидев Леру, он приподнялся на локте.
- Что-то случилось?
- Нет, - ответила она и вдруг почувствовала себя совершенно нелепо. - Просто ты так ворочаешься, что мне за стеной слышно.
Максим посмотрел на диван.
- Мы с ним пока не нашли взаимопонимания.
- Это заметно. – Лера закатила глаза.
- Я пытался договориться, но он настаивает на своих условиях.
Лера поджала губы, сдерживая улыбку. Сейчас было бы проще всего пожелать ему спокойной ночи и вернуться к себе, однако мысль о том, что муж снова останется здесь, почему-то показалась ей неприятной.
- Можешь пойти в спальню, - наконец произнесла она.
Максим замер.
- Что?
- В спальню, говорю, можешь пойти. Там нормальная кровать.
Он несколько секунд смотрел на неё с таким выражением, будто пытался понять, правильно ли расслышал предложение.
- Лер, ты уверена?
- Максим, я просто предлагаю тебе нормальную кровать.
Он улыбнулся, но подниматься не спешил.
- Я просто не хочу, чтобы ты потом решила, будто я что-то неправильно понял.
Лера скрестила руки на груди, чувствуя, как к щекам приливает тепло.
- Тогда пойми правильно. Мы будем спать. Именно спать. Каждый на своей половине.
- Понял, - серьёзно ответил Максим. - Границу обозначим подушками или достаточно устного соглашения?
- Ещё одно слово, и останешься на диване.
- Молчу.
Он немедленно сел, спустил ноги на пол и потянулся за подушкой. При этом диван издал такой жалобный скрип, что Лера больше не могла сдерживать улыбки.
- По-моему, он тоже рад, что ты уходишь, - заметила она.
- У нас взаимные чувства, - заверил Максим, подхватывая одеяло.
Лера пропустила его в коридор и пошла следом, стараясь не думать о том, насколько странной выглядит эта маленькая ночная процессия. Мужчина с подушкой под мышкой и одеялом в руках возвращался в спальню к собственной жене, словно получил разрешение переночевать у малознакомых родственников. Впрочем, в последние дни они и в самом деле иногда напоминали друг другу почти посторонних людей.
Максим остановился на пороге спальни.
- С какой стороны?
Лера удивлённо посмотрела на него.
- В смысле?
- Мне куда ложиться?
Она почувствовала неожиданную досаду.
- Макс, ты пятнадцать лет спал справа. Неужели теперь требуется отдельное приглашение?
- Уточняю условия, - невозмутимо ответил он. - Вдруг за время моего отсутствия произошли территориальные изменения?
- Никаких изменений не произошло. Кроме того, что ты стал невыносимо разговорчивым.
- Это от недостатка общения, - заметил Максим, вздыхая и укладывая подушку на привычное место.
Лера выключила свет и забралась под одеяло. Матрас слегка прогнулся, когда муж устроился рядом, и это давно знакомое движение почему-то отозвалось в ней неожиданным волнением. Они лежали на некотором расстоянии друг от друга, каждый на своей половине кровати, как и было условлено. Максим осторожно расправил одеяло, стараясь не задеть её локтем, и повернулся на спину.
- Так нормально? - тихо спросил он.
- Нормально.
- Если буду мешать, скажи.
- Скажу.
- И если захраплю…
- Максим!
- Всё, молчу.
Лера отвернулась к окну, но через несколько секунд обнаружила, что улыбается в темноте.
За стеклом шелестели яблоневые ветви, где-то вдалеке лаяла собака, а старый дом время от времени отзывался негромким потрескиванием. Рядом дышал Максим, и Лера с удивлением прислушивалась к этому простому, привычному звуку, которого ей успело не хватать сильнее, чем она предполагала.
Когда-то она могла определить по одному его дыханию, заснул муж или ещё бодрствует. Знала, что перед сном он непременно перевернётся на правый бок, что в холодные ночи будет искать ногой край одеяла, а утром первым делом потянется к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке.
Сколько лет они прожили рядом, почти не замечая этих мелочей, пока однажды самые обыкновенные привычки не превратились в воспоминания о близости, которую оба считали незыблемой?
- Лер, - негромко произнёс Максим.
Она открыла глаза.
- Что?
- Спасибо.
- За что?
- За то, что пустила в свою постель.
Лера некоторое время молчала, глядя на бледный прямоугольник окна.
- Не делай из этого событие, - наконец ответила она. - У тебя просто спина болит.
- Хорошо, - согласился он.
В его голосе не прозвучало ни насмешки, ни обиды, и от этого Лере стало одновременно легче и немного грустно.
Она понимала, что нынешняя ночь ничего не решает. Завтра она проснется с теми же вопросами, которые не сумела задать сегодня, и ей всё равно придётся разобраться в том, что произошло между Максимом и Алиной. Разрешение спать рядом не означало прощения, а несколько часов мирного разговора не могли отменить месяцы одиночества и недоверия.
И всё-таки, лежа в старой бабушкиной спальне, Лера вдруг подумала, что за последние дни слишком часто представляла себе их расставание как единственный возможный исход. Она мысленно делила квартиру, придумывала, как объяснит всё Саше, пыталась представить жизнь, в которой больше не будет мужа, и всякий раз убеждала себя, что справится.
Наверное, действительно справилась бы. Но сейчас, слыша рядом спокойное дыхание Максима, впервые позволила себе задуматься о другом: что, если ей вовсе не обязательно учиться жить без него?
Она осторожно повернулась на спину.
- Макс, ты спишь?
- Нет, - отозвался он.
- Спина как?
- Значительно лучше. Хотя я пока боюсь пошевелиться, чтобы не нарушить условия соглашения.
Лера тихо рассмеялась.
- Спи уже.
- Спокойной ночи, Лер.
- Спокойной ночи.
Максим больше ничего не сказал. Через некоторое время его дыхание стало глубже и ровнее, а Лера всё ещё лежала без сна, прислушиваясь к ночным звукам и размышляя о том, как удивительно устроена человеческая память.
Она могла до мельчайших подробностей вспомнить обидные слова, сказанные мужем несколько месяцев назад, его опоздания, невыполненные обещания и собственные одинокие вечера. Но стоило ему оказаться рядом, как память услужливо подбросила совсем другие картины: их первую съёмную квартиру, маленькую Сашу между ними в постели, воскресные завтраки, поездки за город и множество обыкновенных дней, из которых когда-то складывалось их счастье.
Лера понимала, что ни одно из этих воспоминаний не способно ответить на вопрос, мучивший её последние дни. И всё же впервые после приезда на дачу ей не хотелось немедленно собирать вещи и уезжать. Она поправила край одеяла, который сполз с плеча Максима, и осторожно отвернулась к окну, стараясь не разбудить его. Им предстояло еще многое выяснить. Но этой ночью Лера позволила себе просто заснуть рядом с мужем, не принимая никаких решений и не требуя от себя ответов, к которым пока не была готова.