Глава двадцать пятая
К полудню Лера успела убедиться, что совместный ремонт способен стать серьёзным испытанием даже для супругов, которые только что решили начать семейную жизнь заново.
Началось всё с буфета. Старый, тяжёлый, с потемневшими от времени дверцами и резными ножками, он стоял на кухне столько лет, сколько Лера себя помнила. Когда-то бабушка хранила в нём праздничную посуду, баночки с вареньем и жестяную коробку с конфетами, которую маленькая Лера безошибочно находила даже в полной темноте. Теперь буфет выглядел так, словно пережил несколько переездов, наводнение и длительное пребывание в плену у особенно небрежных хозяев.
Однако Лера была твёрдо намерена вернуть ему прежнее достоинство.
- Сначала нужно снять старый лак, - объяснял Максим, раскладывая на столе наждачную бумагу, отвёртки и прочие инструменты, назначение которых жена представляла весьма приблизительно. - Потом обработаем поверхность, зашпаклюем повреждения, загрунтуем и только после этого покрасим.
- Ты сейчас говоришь о буфете или собираешься построить новый дом?
- Лер, если хочешь, чтобы получилось красиво, придётся соблюдать технологию.
- Я хочу, чтобы получилось красиво, но желательно в моей жизни.
Максим улыбнулся и осторожно снял с дверцы старую ручку.
- Тогда предлагаю распределить обязанности. Я занимаюсь подготовкой поверхности, а ты руководишь художественной частью.
- То есть ты будешь делать всё самое интересное, а мне оставишь возможность критиковать?
- Именно. Я ведь знаю, что лишать тебя этого удовольствия совершенно бесполезно.
Лера посмотрела на мужа с притворным возмущением, но спорить не стала. Ей нравилось наблюдать, как уверенно он обращается с инструментами, как внимательно осматривает каждую трещину и царапину, словно перед ним находился не старый предмет мебели, а важный строительный объект.
В Москве она редко видела его за такой работой. Там Максим чаще возвращался домой усталым, раздражённым бесконечными телефонными разговорами, и даже мелкий ремонт откладывал до выходных, которые неизменно оказывались заняты чем-нибудь другим. Здесь же он с удовольствием возился с деревом, насвистывал какую-то мелодию и время от времени обращался к ней за советом.
- Слушай, а эти петли менять будем? - спросил он, показывая потемневшую металлическую деталь.
Лера задумчиво наклонилась над дверцей.
- Нет, давай оставим. Они старые, но красивые, только почистить нужно.
- Хорошо, а вот эту трещину придётся заделать. Я купил шпатлевку по дереву.
- Главное, не закрась всё так, чтобы буфет стал похож на мебель из магазина. Мне хочется, чтобы было видно, что он старый.
- Понял. Сохраняем благородный возраст и устраняем последствия неправильной эксплуатации.
- Между прочим, это можно сказать и о нашем браке, - заметила Лера.
Максим поднял голову, несколько секунд смотрел на неё, а затем рассмеялся.
- Только, пожалуйста, не предлагай зашпаклевать мне морщины.
- Не волнуйся, тебя я собираюсь реставрировать исключительно щадящими методами.
К обеду буфет лишился дверец и старых ручек, а кухня покрылась тонким слоем древесной пыли, несмотря на все старания Максима работать аккуратно. Лера посмотрела на разобранную мебель и решила, что продолжать реставрацию лучше на веранде, пока они окончательно не превратили дом в столярную мастерскую. Максим согласился, хотя и заметил, что для полноценной мастерской им не хватает хорошего верстака.
- Даже не начинай, - предупредила Лера. - Мы ещё с крышей не разобрались.
- Я просто размышляю о перспективах.
- Вот когда закончишь буфет, тогда и будешь размышлять.
Она собиралась добавить что-нибудь ещё, но в этот момент на столе завибрировал телефон. На экране высветилось имя Саши. Лера сразу улыбнулась и ответила на звонок.
- Привет, солнышко! Как дела?
- Мам, привет! - раздался бодрый голос дочери. - У нас всё нормально. Бабушка вчера пироги пекла, а дедушка обещал свозить меня на озеро. Вы там как?
Лера посмотрела на Максима, который как раз пытался аккуратно вынести дверцу буфета через узкий кухонный проём.
- Мы тоже хорошо. Занимаемся дачей.
- Вы всё ещё там? - удивилась Саша. - Я думала, вы уже домой вернулись.
- Пока решили остаться ещё на несколько дней.
На другом конце провода возникла короткая пауза.
- Мам, а папа с тобой?
Лера почувствовала, как у неё сжалось сердце. До сих пор они с Максимом не говорили дочери о том, что произошло между ними. Когда Лера уезжала из Москвы, она была слишком расстроена, чтобы объяснять Саше причины своего поступка, а затем события развивались так стремительно, что подходящего момента для разговора всё не находилось. Но дочь, разумеется, замечала гораздо больше, чем взрослым хотелось думать.
- Да, папа здесь, - ответила Лера. - Хочешь с ним поговорить?
- Хочу, только сначала скажи, вы больше не ругаетесь?
Лера невольно прикрыла глаза. Максим, услышав последние слова, поставил дверцу к стене и подошёл ближе.
- Сашенька, - осторожно произнесла Лера, - мы с папой сейчас разговариваем гораздо больше, чем раньше, и стараемся разобраться во всём, что нас беспокоило.
- Это хорошо, - ответила дочь, но в её голосе не прозвучало особенной уверенности. - А то вы в последнее время какие-то странные были. Даже когда не ссорились.
Лера почувствовала неприятный укол совести. Она протянула телефон Максиму и включила громкую связь.
- Привет, Сань, - сказал он, усаживаясь рядом с женой. - Как там дедушка? Ещё не заставил тебя помогать на огороде?
- Привет, пап. Нет, он сказал, что я городская барышня и от меня на грядках больше вреда, чем пользы.
- Разумный человек. Я всегда уважал его педагогические методы.
Саша засмеялась, но почти сразу посерьёзнела.
- Пап, а вы с мамой помирились?
Максим посмотрел на Леру, словно спрашивая разрешения ответить за них обоих. Она едва заметно кивнула.
- Да, Саш, - произнёс он. - Мы помирились, и очень хотим, чтобы у нас всё было хорошо.
- Правда?
- Правда, - подтвердила Лера, придвигаясь ближе к мужу. - Только ты должна понимать, что взрослые иногда тоже ошибаются и не всегда умеют сразу договориться.
- Я понимаю, - ответила Саша. - Просто не хочу, чтобы вы разводились.
После этих слов стало необыкновенно тихо. Лера посмотрела на мужа и увидела, как изменилось его лицо. Максим протянул руку, накрыл её ладонь своей и крепко сжал пальцы.
- Мы тоже этого не хотим, доченька, - сказала Лера, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
- Тогда хорошо, - с заметным облегчением отозвалась Саша. - А можно я потом тоже приеду на дачу? Дедушка говорит, что у вас там, наверное, уже всё заросло.
- Заросло, - признался Максим. - Но мы постепенно приводим участок в порядок. К твоему приезду, возможно, даже появится приличная дорожка к дому.
- А моя старая комната осталась?
Лера улыбнулась.
- Конечно. Только там нужно немного прибраться и кое-что отремонтировать.
- Тогда я хочу сама выбрать обои!
- Вот и договорились, - ответил Максим. - У нас как раз открывается семейное предприятие по восстановлению исторической недвижимости.
- Пап, только не начинай опять свои строительные лекции, - попросила Саша.
Лера расхохоталась, а Максим с преувеличенной обидой покачал головой.
- Две женщины в одной семье, и обе не ценят профессионализм.
- Зато любим тебя, - неожиданно сказала Саша.
Он перестал улыбаться и несколько секунд молчал, прежде чем ответить:
- Я вас тоже, Сань, очень.
Когда разговор закончился, Лера ещё некоторое время сидела, глядя на погасший экран телефона.
- Она всё понимает, - тихо произнесла она.
Максим кивнул.
- Дети вообще замечают больше, чем мы думаем.
- А мы считали, что достаточно не ссориться при ней.
- Видимо, недостаточно.
Он обнял Леру за плечи, и она прижалась к нему, чувствуя одновременно облегчение и сожаление. Они так долго были поглощены собственными обидами, что почти не замечали, как напряжение между ними отражается на дочери.
- Хорошо, что поговорили, - сказала Лера.
- Да. И хорошо, что теперь можем сказать ей правду.
…
После обеда Максим предложил осмотреть спальню, где старые обои давно начали отходить от стен, а возле окна обнаружилось подозрительное пятно, оставшееся после одной из прежних протечек.
- Если крыша больше не течёт, можно будет постепенно заняться отделкой, - объяснил он, проводя ладонью по стене. - Но сначала проверю перекрытия. Не хочу, чтобы мы сделали ремонт, а после первого дождя пришлось всё переделывать.
Лера согласилась, хотя её гораздо больше интересовал вопрос, каким цветом покрасить комнату. Они начали снимать отставшие обои возле окна. Старые полотна отходили неохотно, оставляя на стенах пожелтевшие клочки бумаги, а под одним из слоёв обнаружились остатки давно забытого цветочного рисунка.
- Смотри, - сказала Лера, осторожно отделяя узкую полоску. - Такие обои были здесь, когда я маленькая была. Помню эти цветочки.
Максим наклонился ближе.
- А я думал, дом всегда выглядел так, как сейчас.
- Нет, бабушка часто что-нибудь меняла. Особенно любила переставлять мебель. Дедушка ворчал, что однажды ночью проснётся и не найдёт двери.
Она улыбнулась воспоминанию и потянула за очередной край обоев. Бумага неожиданно отошла целым пластом, открыв небольшой участок стены возле дверного косяка. Лера замерла. На потемневшей штукатурке виднелись карандашные чёрточки, возле которых неровным почерком были выведены даты и цифры.
- Макс, подожди, - негромко произнесла она.
Он обернулся.
Лера подошла ближе и осторожно провела пальцами по самой нижней отметке.
«Лерочка. 6 лет».
Чуть выше находилась следующая, сделанная через год, а затем ещё несколько, поднимавшихся по стене всё выше. Последняя относилась к тому лету, когда ей исполнилось двенадцать. Она совершенно забыла об этих отметках. Когда-то бабушка каждый год ставила внучку возле дверного косяка, просила выпрямиться, прижимала к макушке линейку и торжественно объявляла, насколько Лера выросла за прошедшие месяцы. Дедушка непременно шутил, что скоро придётся поднимать потолки, а сама она с нетерпением ждала того дня, когда станет выше бабушки. Теперь перед ней снова лежали эти простые карандашные линии, пережившие десятилетия, несколько ремонтов и долгие годы запустения.
- Это бабушка меня измеряла, - сказала Лера, чувствуя, как предательски дрогнул голос. - Каждое лето, а я совсем забыла.
Максим подошёл и остановился рядом.
- Надо же, - тихо произнёс он, разглядывая надписи. - А ты действительно была маленькая.
- Представляешь?
Он улыбнулся, но, заметив её влажные глаза, не стал продолжать шутку.
- Сохраним, - сказал Максим.
Лера повернулась к нему.
- Как?
- Оставим этот участок открытым. Можно аккуратно очистить поверхность и защитить прозрачным покрытием. А вокруг сделаем отделку так, чтобы отметки остались видны.
Она снова посмотрела на стену.
- Правда можно?
- Конечно. Это ведь часть истории дома.
Лера обняла мужа, уткнувшись лицом ему в плечо.
- Спасибо.
- За что?
- За то, что не предложил всё зашпаклевать.
Максим погладил её по спине.
- Я же не варвар. К тому же теперь у нас есть доказательство, что когда-то ты была значительно ниже меня.
- Очень смешно.
- А если Сашка захочет, рядом можно будет отмечать и её рост. Правда, боюсь, она скоро догонит нас обоих.
Лера улыбнулась, представив, как дочь стоит у той же стены, где много лет назад стояла она сама, а Максим с серьёзным видом делает новую карандашную отметку. Ещё несколько дней назад будущее этой дачи представлялось ей весьма неопределённым. Она приехала сюда, собираясь спрятаться от мужа и обдумать развод, а теперь обсуждала с ним ремонт детской комнаты и представляла следующие семейные каникулы.
…
К вечеру они устали настолько, что отложили дальнейшую работу без всяких споров. Максим вынес мусор, Лера вымыла пол возле разобранного буфета, после чего оба устроились на крыльце с кружками чая.
Солнце медленно опускалось за деревья, окрашивая старые доски забора в тёплый золотистый цвет. В саду пахло нагретой землёй и травой, а где-то неподалёку стрекотала газонокосилка, напоминая, что остальные дачники тоже не собираются проводить выходные без дела.
- Знаешь, - задумчиво произнесла Лера, - я ведь раньше думала, что этот дом проще продать.
Максим посмотрел на неё.
- А теперь?
- Теперь жалко. Здесь столько всего осталось от бабушки с дедушкой. Я даже не представляла, насколько сильно соскучилась по этому месту.
Он кивнул.
- Дом хороший. Просто им давно никто не занимался.
- И работы здесь ещё на несколько лет.
- Если не пытаться сделать всё сразу, вполне справимся. Сначала крыша и проводка, потом комнаты. Веранду тоже нужно укрепить, но это уже можно оставить на следующий сезон.
Лера с улыбкой посмотрела на мужа.
- Ты сейчас опять начнёшь составлять смету?
- Нет. Я обещал не обсуждать её после ужина.
- Удивительно. Кажется, ты действительно меняешься.
Максим обнял её за плечи и притянул ближе.
- Стараюсь.
Они некоторое время сидели молча, наблюдая, как над садом сгущаются сумерки.
Лера думала о бабушкиных отметках на стене, о старом буфете, которому предстояло снова занять своё место на кухне, о Саше, уже строившей планы на приезд, и о том, как незаметно изменилось её собственное отношение к этому дому.
Когда-то дача была местом счастливых летних каникул. Потом превратилась в заброшенное наследство, требовавшее постоянных расходов и внимания. А теперь снова становилась частью их семейной жизни, причём именно тогда, когда сама семья едва не распалась.
- Макс, - позвала Лера.
- Что?
- Давай всё-таки попробуем восстановить этот дом.
Он повернул к ней голову.
- Я думал, мы уже этим занимаемся.
- Нет, я серьёзно. Не просто немного подремонтировать, чтобы он не развалился, а сделать так, чтобы мы могли приезжать сюда всей семьёй. Чтобы Саша привозила друзей, чтобы летом можно было жить неделями, а не вспоминать раз в год, что у нас вообще есть дача.
Максим улыбнулся.
- Мне нравится этот план.
- Только без превращения отдыха в бесконечную стройку, - предупредила она.
- Договорились. Будем работать постепенно, а отдыхать обязательно.
Лера положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
Впереди их ожидало немало хлопот, и она прекрасно понимала, что старый дом не станет уютным за одну неделю. Придётся тратить деньги, выбирать материалы, договариваться с мастерами, спорить из-за мелочей и наверняка не раз обнаруживать новые неприятности под очередным слоем старых обоев. Но теперь всё это почему-то не пугало. Максим поцеловал её в макушку, и Лера, улыбнувшись, переплела свои пальцы с его. Сейчас они строили планы не на неопределённое «когда-нибудь», а на вполне обозримое будущее, в котором нашлось место и для старой дачи, и для их дочери, и, самое главное, для них самих.
И только теперь, сидя рядом с мужем на старом крыльце и слушая, как он негромко рассуждает о предстоящем ремонте, Лера вдруг поняла, что никогда не хотела с ним разводиться. За последние дни она столько раз возвращалась мыслями к своим обидам, вспоминала несбывшиеся обещания и пыталась представить жизнь без Максима, что почти привыкла считать расставание неизбежным. Но сейчас, когда его ладонь согревала её пальцы, а впереди маячили совершенно обыкновенные семейные заботы, мысль о разводе показалась ей чудовищной. Она по-прежнему помнила всё, что привело её сюда, и не питала иллюзий, будто несколько счастливых дней способны исправить пятнадцать лет совместной жизни. Однако теперь Лера знала главное: она не хотела начинать новую жизнь без Макса. Она хотела начать её заново вместе с ним.