Глава 24. Уют и его осколки

Эмма

Я лежу поперёк кровати, с мокрыми волосами, в одном полотенце. На теле ещё осталась приятная свежесть от душа, в комнате пахнет лавандой и деревом. Я скидываю полотенце и заворачиваюсь в одеяло, как в кокон. Мне больше не хочется спать, я просто лежу и думаю. Про нас. Про Саню. Про эти три дня, что мы провели в Сочи.

Не помню, когда в последний раз так здорово проводила время. Мне вообще ничего не хотелось, ни думать о будущем, ни публиковать сториз, ни позировать на каждом углу, как обезьянка, а потом долго редактировать фото. Мне просто хотелось наслаждаться моментом. Жить здесь и сейчас. Мы ели шаурму у моря, валялись в спа, плавали в бассейне, целовались в горячей воде. Я дразнила его, он злился понарошку. А потом снова целовал — уже не понарошку. Я снова и снова вспоминаю, как мы смеялись в хаммаме, как он таскал меня на руках по номеру, как отказывался покупать мне бикини с открытой попой, как кормил меня с рук в каком-то деревенском кафе. Он был немного дикий, временами грубый, но добрый. Заботливый. Настоящий.

Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к прохладной подушке. Я дура. Абсолютно безнадёжная. Потому что в него влюбилась. Глупо это отрицать. По мне же все видно, и по Сане тоже видно.

Я открываю глаза и утыкаюсь взглядом в потолок. Бесцветный, как и всё вокруг. Как же тут все таки неуютно. Скучно, серо, как в берлоге одинокого медведя. И главное — пусто. Без Сани, особенно. Я встаю, закутываясь в одеяло, и медленно бреду по комнате. Ловлю взглядом свою расческу на подоконнике, баночку с кремом, оставленную на тумбочке, бокал с недопитым соком. Единственное живое — я. Всё остальное — как будто сонное. Дом, в котором будто остановилось время.

Мне хочется добавить сюда тепла. Не физически — здесь и так тепло. А по-настоящему. Я бы повесила шторы. Купила плед в крупную клетку. Поставила свечи с запахом ванили. Взяла бы что-нибудь розовое — чисто из вредности. Пусть даже чашку. Или подушку в форме сердца. Не потому что люблю кукольный стиль. А потому что хочется, чтобы здесь что-то напоминало — я дома. Мы дома. Даже если это временно. Даже если всё не продлится долго и опять полетит к чёрту.

Я подхожу к комоду, провожу пальцем по краю. Пыль. Без нас уборщица не приходила. Вытираю пыль футболкой, которую собиралась бросить в стирку. Автоматически, не задумываясь, что я делаю. Я усмехаюсь сама себе и думаю, что, может, с этого и начинается любовь. Когда тебе хочется вытереть пыль и повесить шторы.

Живот предательски урчит, как будто пытается перекричать тишину в доме. Я заглядываю в холодильник — там печально и пусто, как в душе бывшего. Половинка лимона, банка горчицы, два яйца и грустный сыр, который уже пора выбрасывать.

Виталик до сих пор не приехал. Саня не берет трубку.

Сижу пару минут на краю кровати, практически умирая с голода, и грустно вздыхаю. Потом решительно поднимаюсь, хватаю телефон и открываю приложение такси. Если я хочу нормальный ужин, значит, я его себе организую. Сначала хотела поесть в кафе, но теперь думаю, что Саня вернется таким же голодным, надо что-то приготовить.

Через пару минут я уже натягиваю джинсы, собираю волосы в пучок и накидываю куртку. Всё, мисс Постовская отправляется за уютом — свечками, пледом, и, главное, едой. С голодухи я могу купить целую тележку ненужного, но сейчас мне даже это кажется романтичным. Как будто я строю свой маленький мир, пока он где-то там, в своём большом и страшном.

Вхожу в гипермаркет, как в рай для страдающих от нехватки эстетики и еды. Просторный, светлый, пахнет чем-то ванильно-коричным. Идеально. Сразу хватаю корзину на колёсиках — не зря же я сюда ехала, теперь буду хозяйкой по полной.

Первым делом — в отдел с домашним. Нахожу плед цвета топлёного молока, прижимаю его к себе, наслаждаясь его мягкостью. Подушки — конечно! Бежевая с кисточками, зелёная в мелкую клетку. Хочу свечи. Много. Беру с запахом лаванды, ванили, какой-то «вечерней свежести» — не знаю, что это, но звучит уютно. Декоративные камушки — тоже берём. Ловлю себя на мысли, что обустраиваю не просто дом, а наше гнездо. Как бы это ни звучало.

Потом случайно забредаю в отдел с посудой. Тарелки с рельефным краем, как в кино про идеальные завтраки, милые бокалы, кружка с надписью «будь собой, но лучше». Возьму несколько разных. Бросаю в корзину половину полки, будто у меня свадьба на пятнадцать человек, а не проживание в доме мужика, который даже не знает, вернётся ли сегодня.

Потом перехожу в продуктовый. Мозг как в тумане, но рука целеустремлённая: сыр, салями, авокадо, паста, томаты, оливковое масло, мёд, зелень, шоколад, хлеб, вино. Я будто рисую картину. Хоть Саня и сказал, что возможно не приедет, внутри где-то шевелится надежда, что всё-таки заглянет. А вдруг.

На выходе с пакетами я еле дышу, как будто только что сделала себе счастье. Или иллюзию счастья. Но, чёрт возьми, зато теперь будет красиво. И будет вкусно пахнуть.

Я стояла у плиты, с деревянной ложкой в руке, сосредоточенно помешивая соус. На плите булькала кастрюля, на столе ждали своего часа нарезанные овощи, а в духовке томились кусочки курицы с розмарином. Я отошла от плиты, вытерла руки о полотенце и с удовольствием оглядела комнату. Всё вокруг будто преобразилось. На подоконнике стояли две новые керамические вазы — одна с сухоцветами, вторая просто для красоты, с золотым ободком. На столе — плетёная салфетка и миска с фруктами, хотя половина из них была куплена только потому, что красиво смотрелась. Новые подушки на диване делали комнату уютной, будто в ней теперь можно было жить по-настоящему, а не просто прятаться от мира. Ну вот! Теперь в этом доме появляется и мой характер, а не только брутальный и сердитый мужской.

Мой маленький эстетический оргазм прерывает громкий лай с улицы. Слишком громкий. Очень тревожный. Вздрагиваю, выглядываю в окно. Уже темно и совершенно ничего не видно, по крайней мере с кухни. Резкий хлопок снаружи. Я вздрагиваю, ложка падает из рук и стукается об пол.

— Что за…

Секунда тишины. Потом — визг. Пронзительный, дикий, собачий. Лай. Сначала один, потом сразу несколько голосов — рвущиеся, хриплые, будто с ума сошли. Я замираю, словно всё тело заклинило. Сердце стучит где-то в горле.

Ещё один выстрел. Громче. Ближе. И снова визг. Такой, что мне сразу становится плохо. Он был настолько жуткий, будто рвали кого-то живьём.

Бешено лечу в спальню, хватаю трясущимися руками телефон, прижимаюсь спиной к шкафу и приседаю.

— Возьми трубку… возьми трубку, пожалуйста…

Гудки. Один. Второй. Третий.

И тут — скрежет. Я вздрагиваю. Ручка двери. Кто-то дергает её снаружи.

— Господи… Ну же, Саня… Ответь!..

От ужаса буквально парализует. И тут грохот. Звонкий. Оглушающий. Разбилось стекло. Я задерживаю дыхание и внутри все сжимается, как в капкане. А потом по нашей избушке разливаются звуки: голоса, шаги, мат, и тишина в доме лопается, как тонкое стекло.