Глава 42
Глава 42
За окном раздался рев автомобиля, громкая музыка, смех и крики. Затем всё смолкло. Лена, в который раз взяла в руки телефон, щурясь, посмотрела на экран. Четвертый час, а ей никак не уснуть.
Подтянув подушку повыше, села, обхватив колени. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо. Время замерло, а потом вдруг принялось раскручиваться по спирали назад.
И вот уже Лене тридцать пять. И она беременна во второй раз. Никто, кроме Сережи не знает, да и он молчит и только вечерами морщит нос от счастья, прижимая ладонь к ее еще плоскому животу.
И снова виток по спирали. Скрининг на десятой неделе. Дочке пока ничего не говорят, хотя Аня давно уже просит братика или сестренку. Балагур-доктор затихает, хмурится и внимательно смотрит в экран. Что-то тихо говорит медсестре, и она выходит из кабинета.
– Что? – тихо спрашивает Лена.
У врача дергается щеточка усов над губой. Он сердито щелкает кнопками, указательный палец на левой руке замотан лейкопластырем. «Неужели чистил картошку и порезался?» - невпопад думает Лена.
Возвращается медсестра, следом входит заведующая. Вместе с доктором смотрит в монитор. Не глядя на Лену, выдавливает новую порцию геля на живот и водит датчиком. Замирает, скользит и снова останавливается.
Дальше, как в тумане. Сухие медицинские термины, цифры, несколько скупых слов, призывающих не волноваться и направление к генетику. Печать большая и синяя-синяя. Под ней, похожая на червяка подпись.
– Возможно, диагноз не подтвердится, - говорит напоследок усатый доктор, но по его глазам Лена понимает: он врет.
Неделя слез. Аня живет у Берты, потому что лето, каникулы и скоро она уезжает в лагерь. Жарко и повсюду летает тополиный пух, лезет в губы, оседает в волосах, делая их раньше времени седыми.
– Всё равно, Лена. Мне всё равно. Это же наш ребенок,- говорит Сергей, сжимая ледяные пальцы жены. – И потом, бывает, врачи ошибаются…
– Но тут почти сто процентов, Сережа. И генетик…
– Плевать! Это наш ребенок! Мой!
Сергей вскакивает и подходит к окну. Смахивает раздраженно с подоконника пух. Серовато-белое облако непокорно оседает у него на рубашке. Через два дня он уедет в область на две недели. Там целый магазин, где надо сделать подсветку. Они так радовались этому заказу. Приличные деньги.
Лена вспоминает, как на черно-белом экране машет ручками и ножками, похожий на дельфиненка малыш. Кто он? Мальчик или девочка? Теперь это уже не важно, потому что решение приходит неумолимо. Десять недель Лена наслаждалась своим счастьем. Срок подошел к концу.
День, когда она решилась, до сих пор помнит до мелочей. Сергей уехал, а она легла в больницу. Заклинала только об одном, не сообщать ей результаты гистологии.
– Но как же так, Лена? – почти кричал он, узнав, что ребенка больше нет. – Почему не помогли? Коновалы!
– Всё слишком быстро произошло, Сереж, - оправдывалась, мучительно краснея, Лена. – Пытались спасти, но…
Ложь давалась с трудом. Не привыкла ничего скрывать. Но знала – не простит. Они были уже одним целым, и Лена чувствовала мужа, как самое себя. Каждой клеточкой ощущала его боль и негодование. А уж если бы рассказала, что смалодушничала, что сама подписала ту бумагу…
Даже сейчас, спустя десять лет, по коже пробежал озноб. Потому что оправдания ей не было.
На этом можно было бы и закончить. Убедить себя в своей же правоте и смотреть спокойно всем в глаза. Да, не решилась родить заведомо больного ребенка. Можно было бы закончить, если бы…
Если бы спустя год не оказалась в консультации и неопытная медсестричка не зачитала вслух заключение врача. Патологий у плода не выявлено.
Вот тогда она узнала, что значит уплывающая из-под ног земля. А точнее, светло-зеленый с белыми крапинками линолеум. Сразу же вспомнились, как долго она мучилась, принимая, как оказалось ошибочное решение, как много пролила тайных слез потом, как у самой себя вымаливала индульгенцию, как оправдывала себя, что просто была не готова воспитывать необычного малыша.
Но тот ребенок оказался здоров. И эта мысль много лет жгла ее изнутри и не давала покоя, отравляя каждый следующий счастливый момент.
Однажды она не справилась. В уютной гостиной, где ласково потрескивали в камине ненастоящие языки пламени, она облегчила душу. Словно выпила целебный бальзам и попутно намазала им незаживающий шрам от потери. Исповедалась Нине, и боль притихла. Впервые с радостью Лена поймала чувство облегчения.
Но вот теперь тень не рожденного дитя призовет ее к ответу.
И отговорки тут не сработают - не знала, верила докторам. Потому что в глубине души всегда было одно: она струсила и заплатила за свою трусость самую дорогую цену.
Представила, как исказится от отвращения лицо Сергея. Как неслышно шевельнутся губы: убийца. Хуже этого только потерять доверие Ани. Словно наяву, Лена видела ее лицо, видела холод и осуждение в глазах. Всё это казалось невыносимым.
Она обхватила голову руками, слепо уставилась в темное окно. Во что превратилась ее жизнь за считанные месяцы? Как песок ускользает сквозь пальцы всё, чем она дышала многие годы. И винить в этом можно только себя. Даже Нину не получится.
Сама прилепилась к ней, как изголодавшийся младенец к матери, распахнула душу, выложила всё, будто кто-то просил об этом. Сама. Всё сделала сама. Познакомила ее с Сергеем, привела в дом, разоткровенничалась, и даже возможность обвинить в воровстве тоже сама преподнесла любезно на блюдечке.
Зашуршала в комнате Берта. Лена поняла, что уже утро. Вздохнула – что ж, время, отведенное Ниной для раздумий, истекло.
Серое небо за окном было похоже на овсянку в тарелке. Лена монотонно зачерпывала кашу, подносила ко рту свекрови, вытирала салфеткой губы. Ломтик лимона покачивался в бледно-желтом чае. Таблетки и капсулы ожидали своей очереди.
Телефон зазвонил неожиданно. Уверенная, что звонит Нина, Лена посмотрела на экран, но увидела лишь цифры. И вдруг что-то будто толкнуло под руку. Решила ответить.
– Лена Николаевна Зайцева? Майор Згибнев беспокоит. У меня на столе лежит заявление гражданки Ефимовой Нины Васильевны. Она просит дать ход делу…
Лена выронила ложку, она упала, разбрызгав остатки каши. Берта вздрогнула и беспомощно зашевелила губами. Как ребенок, у которого отобрали соску.
– Подождите, - пробормотала Лена. – Какой ход? Какое дело?
В голове стало пусто, руки бестолково размазывали серые капли по столу.
– По факту совершения противоправного деяния. Хищения имущества, проще говоря. Статья 158.
Берта замычала, Лена быстро подвинула чашку и зашагала туда-сюда по кухне.
– Не было никакого хищения. Я…
– А это мы будем разбираться, было или не было… Сигнал поступил. Мое дело предупредить. Может, еще полюбовно уладите.
– Но…
Связь прервалась. Лена испуганно смотрела на экран, ожидая повторного вызова. В ушах так и звучал грубый, напористый голос. Но ничего не происходило. От ужаса у нее пересохло во рту. Она представила, как сейчас раздастся грохот в дверь, а потом сюда ворвутся полицейские и, как показывают в фильмах, начнут выкручивать ей руки и требовать признания в краже. Они напугают до смерти Берту и Аню, а потом заберут Лену с собой.
В панике забегала, заметалась по квартире. В спальне выхватила из ящика колье: выкинуть в мусоропровод? Куда? Что? Замерла в замешательстве. Нина! Нужно срочно позвонить ей. Что она творит? Ведь Лена еще не сказала ей ни да, ни нет!
Сквозь слезы принялась проматывать контакты, пальцы дрожали, буквы расплывались перед глазами. Наконец, нашла. Вздохнула прерывисто, собираясь с силами. Нельзя истерить и канючить нельзя. Длинный гудок, и механический голос, сообщающий, что абонент занят.
***
– Ой, Витенька, спасибо! С меня хороший виски. Не забуду, не забуду, не переживай, - Нина улыбалась во весь рот, будто одноклассник мог ее видеть. – Всё, давай. Спасибо, что помог.
Пристроив телефон на держатель, подмигнула себе в зеркало заднего вида. «Небось, трясется там, как заячий хвост»,- хихикнула, представив Ленкину физиономию.
Теперь она, скорее всего, согласится на любое условие, лишь бы избежать огласки и возможного ареста. Представила, как Лена дрожащими руками ставит подпись на собственном поражении. И тогда, наконец, Нина станет полной хозяйкой своего триумфа.
Витька, молодец, постарался на славу. Умел он изобразить кого угодно – хоть майора, хоть сантехника.
«Попалась, Леночка. Попалась. Теперь точно никуда не денешься». Нина нашла в плей-листе любимую песню, включила на полную громкость и резво нажала на газ.