Глава 14. Она

Не верю! Нет, не верю в услышанное! Не могла моя Аня такое сказать и пожелать жить с этим… предателем!

Просто не мог-ла!

Может быть, она не слышала, о чем кричали Антон и Вячеслав?!

Или не поняла? Но дочь не маленькая, по современным меркам у нее уже пубертат. В этом возрасте все знают о сексе и точно в курсе, откуда берутся детишки.

Антон так громко кричал…

Аня не могла не услышать!

— Может быть, ты не поняла, Аня. Но ваш папа совершил ужасный поступок!

Хочется верить, что голос звучит довольно ровно.

Ох, как сильно хочется.

Но даже мне слышится, как дрожит от негодования мой голос, ставший выше. Я сжала пальцы в кулак, полная праведного гнева.

— Неважно, — отмахивается Аня.

Мне по лицу будто пощечину залепили.

Как это… неважно?!

— Аня…

— Я не хочу, чтобы папа был совсем один, — заявляет она. — Прости, ма. Папа прямо сейчас уезжает? Тогда я возьму вещи…

Неловко и быстро меня обняв, Аня убегает от меня.

Мне же не хватило сил обнять ее в ответ. Руки повисли плетьми.

Сглатываю противный ком в горле.

Нет, не верю…

Я поднимаюсь следом за дочерью по лестнице. Отстаю на несколько шагов и замираю в коридоре, возле двери детской спальни.

— Ты че?! — возмущается Таня.

Вижу краем глаза, как она подлетает к сестре и вырывает у нее из рук спортивную сумку.

— Отдай!

— Не отдам! Дура!

— Сама ты… дура. Отдай сумку.

— И что ты сделаешь?! Что ты сделаешь? К папочке побежишь? Он уже заделал себе нового младенца и будет радоваться над его вонючими грязными пеленками! А тебя он забудет! Забьет на тебя… Будешь какашки за чужим уродом вытирать! Ты этого хочешь?!

— Замолчи! — отвечает со слезами Аня. — Все будет не так! Это неправда!

— Это правда! А знаешь, вали… Лохушка!

Таня швыряет сумку обратно сестре.

— И больше не говори, что тебя обижают, поняла? Мне насрать! Ненавижу тебя… И его тоже ненавижу! Валите оба!

— Боже… — выдыхаю себе под нос.

Только вражды между моими девочками мне не хватало для полного счастья!

На звук их громкой ссоры из нашей супружеской спальни выглядывает Вячеслав.

Вот он, виновник!

Я направляюсь к нему. Муж отступает на шаг назад, взглядом втягивает меня в спальню.

— Ты доволен?

Дверь за моей спиной захлопывается.

— Из-за тебя девочки поссорились! Слышишь?

— Я слышал, — мрачно вздыхает. — Я этого не хотел, не думал. что до такого дойдет.

— Вот и докатились. Таня и Аня неразлучны! Нельзя их разделять. Слышишь?! Нельзя!

— И что ты предлагаешь?

— Откажись! — требую я, наступая на мужа. — Слышишь? Она хочет отправиться жить с тобой, и ты просто обязан отказаться.

— Ты в своем уме? Как я могу отказать дочери? Она расстроена и думает, что поступает правильно. Отказать ей в этом порыве — все равно, что оттолкнуть и послать на три буквы! Нельзя ранить ребенка! Ты требуешь, чтобы я разбил ей сердце!

— Вот как ты запел… Прикрываешься якобы заботой о ее разбитом сердце, а сам… Ты просто тешишь свое эго! Тебе будет приятно знать, что я страдаю.

— Твои страдания никогда не были моей целью. Хватит пороть чепуху! Если Аня захотела отправиться со мной, даже услышав то, о чем девочкам ее возраста знать не стоило бы, значит так тому и быть! Дочь отправится со мной, и я приложу все усилия для того, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Ах, вот как!

Расколоть семью решил окончательно, потоптаться на ее осколках!

— Про комфорт вспомнил? А что про комфорт знаешь ты, папаша? Ты разве бытом занимаешься?

— В моей квартире есть посудомойка. Да, я не умею готовить и наяривать чашки до зеркального блеска, но с этим может справиться домработница, — резко отвечает Вячеслав. — Быть родителем, милая, это не только кормить детей и следить за тем, чтобы они были чистенькими и выполняли домашку! Когда ты в последний раз по душам с девочками разговаривала?

— Это, что, был камень в мой огород?

— Я устал с тобой собачиться, Надя. Просто дай мне спокойно собрать чемоданы и уйти.

— Я не позволю, чтобы моя дочь жила с тобой, твоей малолетней шлюхой и ее продуманкой-сестричкой! Или, может быть, ты их по очереди в койку укладываешь?!

— Ты что несешь?! — злится.

— Правда глаза колет? Я знаю, что ты подарил Лере сережки.

Взгляд Вячеслава становится непроницаемым, он поджимает губы.

Верный признак того, что я попала в цель.

Паскуда… Значит, сережки бриллиантовые — его подарок!

— И квартиру шлюшкам снял… И таскаешься с малолеткой по городу, бесстыжий кобель. Вас видели вместе!

— Что ты несешь?

Вячеслав делает несколько резких выдохов и вдохов, потом резко срывается с места и утаскивает меня за собой, затолкав в санузел.

— Отпусти.

— Задолбала, истеричка!

Вячеслав затолкал меня в душевую кабину и резко включил воду, направив на меня холодную струю.

Пытаюсь скрыться от быстрых струй, но они лупят по голове и по телу, вода становится совсем ледяной, от нее не скрыться.

Крупная дрожь сотрясает тело.

— М-м-мерзавец!

— Остынь! Тебе полезно!

У меня уже зуб на зуб не попадает от холода.

Вячеслав отбрасывает шланг с лейкой. Пока он обливал меня, сам тоже промок.

— Уходи. Бери Аню и уходи. Но н-н-на разводе… я буду требовать. чтобы дочери остались со мной.

Я отвожу мокрые пряди с лица и случайно ловлю на себе взгляд мужа. Одежда прилипла к моему телу, облепив его. Вячеслав меня алчно разглядывает, тяжело дыша. Я знаю этот взгляд…

— Не вздумай, — предупреждаю мужа.

Однако он делает шаг вперед, решительно зажимает меня в углу и впивается в мой рот поцелуем.